Форум » Бесконечная Война » Белая Революция » Ответить

Белая Революция

Nail Buster: ...или «Ко мне, бандерлоги!» Идея квеста - фрау Ефимоffская. Время действия: 31 декабря 2011 года Место действия: Москва, Россия Участники: Nail Buster, Семён Брик, Евгения, Хондао Действующие лица: Семён Брик, Надежда Ефимовская, Страх Сюжет: Кто совершил диверсию на трансбалтийском трубопроводе "Суверенный поток"? Почему в российской столице то и дело вспыхивают межнациональные свары? Куда подевался прототип истребителя пятого поколения? И не он ли обстрелял с воздуха "Марш триллионов" на Красной площади? Ответ знает лидер Белой Революции - вчерашний популярный блоггер, велиречивый лидер, уверенно идущий к власти. Вождь новой формации, в тени которого скромно притулился некий малорослый, толстенький господин весьма еврейской наружности, и пара его подручных, готовых буквально на всё ради торжества демократии. Ставленник нелюдей идёт к успеху, и остановить его могут только агенты вновь сформированного Комитета... На дворе - канун Года Дракона. Вице-майор Винсент Джулиано играет по-крупному: на кону - восьмая часть суши, огромные запасы нефти и газа, сто сорок миллионов человек, не говоря уже о ядерном арсенале. Слово мастеру: Итак, господа, вы жаждали литературно похулиганить? Вперёд, на штурм Бастилии Кремля! Чтобы было веселей хулиганить, я решил выбрать временем действия Новый Год - вездесущие ёлки и гирлянды, полки и дивизии Дедушек Морозов, пьяные обыватели, жаждущие общения и дружбы, наверняка создадут нужный фон и не позволят конспирологии возобладать над стёбом (хотя пусть его и возобладает временами - не совсем же в трэш всё скатывать). А чтобы придать событиям ЕЩЁ больше остроты, сделаем-ка мы Семёна Воозовича... впрочем, нет, не буду портить ему сюрприз до заглавного поста. Надежде заглавного поста не будет - я верю в вашу, фрау, фантазию.

Ответов - 69, стр: 1 2 3 4 All

Nail Buster: Неделей ранее. Энск, Польша. ...Командор равнодушно взирал на стоявшего перед ним экстрасенса. Кроме них, в кабинете не было никого, разве что Генерал Мороз поскрипывал своими валенками в снежных звёздах где-то по ту сторону заиндевевших стёкол. Было холодно. Очень холодно. Оба злодея кутались в полушубки - серый военный и, соответственно, чёрный гражданский. Брик выдыхал густые облачка пара и едва заметно подпрыгивал, пытаясь согреться. Джулиано такая мелочь, как холод, вовсе не донимала, но перед слабым смертным подчинённым, когда тот рисковал оборотиться в ледышку, щеголять своими вампирскими дарованиями было негоже. - Итак, герр Брик, задание вам понятно? - процедил вице-майор. Семён Воозович лишь кивнул, поправив тёплый шарф, повязанный на горло в несколько оборотов. - В России сейчас неспокойно, - на всякий случай повторил Джулиано то, что уже говорил пятью минутами ранее, - и наше присутствие там крайне необходимо. Польская операция обернулась неприятными последствиями - в русском правительстве нашлись люди, жаждущие отомстить за гибель Щелканова. По слухам, сам президент подумывает сменить политический вектор и открыто поддержать противников Нечеловечества. Хватит это терпеть! - его глаза недобро сверкнули. - Х... хватит, - согласно прохрипел Семён, после чего зашёлся в приступе кашля. -Вот и я говорю, хватит, - удовлетворённо кивнул командор. - Нам не нужна сильная Россия. Нам нужна страна, где наши собратья могли бы, как прежде, отстаивать свои права демократическим путём. Нужно дать этим узурпаторам и тиранам в Кремле понять, что нелюди - сила, с которой стоит считаться и которой не стоит пренебрегать. - Ч... что... - хрипнул Семён. - Что от вас требуется? - вскинул брови Винсент. - Вы ведь знаете про vampirrights.livejournal.com? Как несложно догадаться, это блог о правах вампиров и других угнетённых мировой диктатурой созданиях, ведёт его некий Александр Коновалов. Как вы находите этого субчика, Семён Воозович? Ответом командующему было лишь облачко пара - паранормалик не мог вымолвить ни единого слова. - Жалкий, - резюмировал командор. - И действия его бессистемны. Не удивлюсь, если он даже никогда не входил в контакт с простыми нелюдями, не говоря уже о лидерах тамошнего подполья. Однако аудиторию он имеет более чем приличную, и этим мы не можем не воспользоваться. Вам предстоит встретиться с Коноваловым и... показать ему, как нужно работать? - Кхм... Правильно ли я вас имею понять? - у паранормалика от удивления прорезался голос. - Вы хотите, чтобы я стал таки репетитором? Учил того мелкого поца, как надо делать революцию? - Ну не заводить же толпы самостоятельно, герр Брик! - фыркнул вице-майор. - Нет, если бы вы не схватили эту престранную инфекцию и не лишились своего главного козыря, я бы не колебался ни секунды, чтобы направить вас прямиком в гущу событий. Конечно, стоило бы подождать вашего выздоровления, но в ситуацию нужно вмешаться немедленно. Пусть Коновалов некоторое время побудет вашей марионеткой, а там... кто знает - глядишь, воздух родной земли подействует на вас благотворно. Ступайте! - Вас понял, - выдавил Самуил и, взяв со стола папку - полное досье на Коновалова и его ближайших "френдов" - выскользнул из кабинета вице-майора.

Семён Брик: Легко придумать справедливую цель, Великую цель - из тех, что любимы толпой; Ещё мне нужен безупречный герой, Могучий герой, что всех поведёт за собой. Охотно люди устремляются в бой - За край ли родной, за рай ли земной, Как овцы, воины идут на убой - А дальше дело за мной... Героям — подвиг! Подонкам — повод! Юнцам посулим боевую славу! Надежду — нищим! Голодным — пищу! И каждый из них обретет то, что ищет! *29 декабря 2011 года, аэропорт «Шереметьево»* - …Наш самолёт совершил посадку в аэропорту «Шереметьево». Температура за бортом – минус двадцать один градус. Командир воздушного судна и экипаж прощаются с вами и желают вам приятного пути. Семён Воозович едва продышался сквозь очередной приступ кашля и искательно улыбнулся странно взглянувшей на него стюардессе (ну да, эпидемии поросячьего гриппа пришёл на смену пингвиний триппер). Ой-вей, будь трижды неладна эта привязчивая инфекция, лишившая паранормалика его главного оружия, причём именно перед возвращением на Родину! С другой стороны, помыслил бывший старший майор НКВД, когда это в России евреи не страдали?.. Семён спрятал в карман пальто носовой платок и произвёл смотр своего несвятого воинства. Слева и справа от него в чинных позах «хороших девочек» восседали две юные кареглазые красавицы-брюнетки, облачённые в строгие наряды, наводящие на мысли о дорогой частной - и непременно британской - школе. Почтенный господин Саймон Брук, сорока восьми лет от роду, вдовец, подданный британской короны, владелец небольшого оружейного завода в Ньюкасле, и его шестнадцатилетние дочери-близнецы Хлоя и Ирена совершают познавательную поездку в суровую страну, где по улицам под руку с матрёшками бродят бурые медведи при балалайках и автоматах Калашникова, пьющие водку и закусывающие клюквой. Только на минуточку, хихикнул про себя Самуил, надо таки иметь в виду, что рекомые Хлоя и Ирена – на самом деле широко известные в узких кругах города Энска сёстры по прозвищу Триса и Шиза, нанятые герром Джулиано близняшки-маньячки, имеющие премилое обыкновение посредством самых разнообразных подручных средств, а то и просто голыми руками превращать людей в кровавые лохмотья с неизменными лучезарными улыбками на невинных личиках. А их «папа» – террорист номер один в мире, разыскиваемый Комитетом по делам нечеловеческих рас. Надо ли объяснять, что такой коктейль не обещал аэропорту «Шереметьево», Москве и России в целом ровным счётом ничего хорошего? На фоне неухоженного аэропорта, во чреве которого паразитами множились ларьки с самым широким ассортиментом товаров (от польских духов на розлив до двусторонних китайских пуховиков), британский джентельмен еврейской наружности в хорошем пальто и его миловидные дочери смотрелись до боли чужеродно. Впрочем, вся троица очень быстро погрузилась в скрипучее и лязгающее такси со старательно замазанными грязью номерами - когда-то, в светлом социалистическом позавчера, жёлтое, а теперь неопределённо-ржавого цвета. Водитель с непроницаемым лицом и слишком тусклой для человека аурой в опасливо-фиолетовых и агрессивно-багровых тонах, получивши от Семёна Воозовича пачку разноцветных евро, без единого слова завертел баранку. Автомобиль покрутился по узким объездным дорогам вокруг аэропорта среди каких-то загадочных полусгнивших ангаров за покосившимися заборами и наконец выполз на засыпанное нечистым снегом Дмитровское шоссе. Чтобы не терять времени, хлюпающий носом паранормалик достал КПК (сколько же самых удивительных и полезных вещей всё-таки придумало человечество за последние семьдесят три года!) и погрузился в изучение свежих новостей российской блогосферы.

Евгения: *29 декабря 2011 года, Норвегия, горнолыжный курорт Хафьель, примерно в 15 км к северу от Лиллехаммера* - Ещё стаканчик? – весело предложила Мелисса. – Под оленину, м-м? Вкуснятина. За исполнение твоих желаний! В ушах у Ольги уже шумело, а интерьер уютного деревянного домика перед глазами плавно закручивался волчком. «Придёт серенький волчок, - непонятно к чему всплыло вдруг из глубины сознания, исподволь, но неукоснительно теряющего связь с реальностью, - и укусит за бочок!» Однако разве можно отказать такой славной подруге? Совершенно невозможно. И Ольга храбро вытянула третью… или четвёртую?.. а, кто ж нам считает! – немаленькую порцию чистого джина. - Ай да ты! – восхитилась Мелисса. – Молодец! Приятельницы сидели друг напротив друга за столиком, так плотно уставленным заказанной в ресторане снедью и бутылками из Duty Free, словно речь шла не о скромных девичьих посиделках, а, по меньшей мере, о молодецкой гулянке сильно изголодавшейся десантной роты. - А я. И не думала никогда. Что так бывает, - невпопад расставляя паузы между словами, Ольга безотрывно смотрела на Мелиссу расширившимися блестящими глазами. – Ну, вот так, чтобы. Понимаешь? Мне иногда кажется. Что мы с тобой уже знакомы. Ну, я не знаю. Вечность! И ты меня знаешь лучше, чем я себя сама. Да? Странно? А познакомились случайно. На курорте… - Отсюда видно, - помахала Мелисса пальцем в воздухе, - какую большую роль в нашей жизни играет случайность. За счастливую случайность! Подружки даже внешне были очень похожи – серебристо-пепельные блондинки, белокожие, с большими голубыми глазами, вздёрнутыми носиками и чуть капризными пухлыми губками, чрезвычайно легко складывающимися бантиком. Правда, при первой встрече на склоне, когда Оля, визжа от ужаса, налетела на будущую приятельницу и обе рухнули в снег, ей показалось, что волосы у Мелиссы отливают скорее в золото, лицо – бронзового оттенка, глаза – орехово-медовые, а линия губ – тонкая и как будто бы брезгливая. Однако уже на следующее утро при виде Мелиссы у Ольги возникло стойкое ощущение, словно она смотрится в зеркало... …Дождавшись, когда голова русской с тихим стуком безвольно упадёт на стол, Мелисса издала губами довольный чмокающий звук и приступила к делу. Задёрнула занавески, за которыми царили вечерние сумерки. Привычно подхватила обмякшее тело и перетащила его на постель. Взяла разделочный нож и двумя лёгкими касаниями надрезала кожу на Олиных ладонях – так, чтобы только выступили алые капельки. Потом проделала то же самое с собственными руками. Кровь смешалась с недобрым шипением, и полумрак домика озарился ярко-синими вспышками магических молний. На личике Мелиссы появилась предвкушающая улыбка – сейчас она исполнит хорошо знакомый ритуал и станет жить, как говорится, долго, счастливо, а главное – молодо ещё как минимум лет двадцать, после чего, увы, опять придётся искать новую жертву. Эффект заклинания не сохраняется слишком долго... Именно так бы оно всё и получилось, если б хорошо рассчитанный взрыв не сорвал с петель дверь и твёрдый мужской голос не провозгласил сквозь облако пыли и дыма: - Именем Комитета, ни с места! Мелисса ошеломлённо дёрнулась, отвлеклась от обряда, завертела головой, выбирая, чем бы таким потяжелее запустить силою телекинеза во внезапно явившихся врагов… Поздно! Переливающийся бело-голубой шар стремительно влетел в дверной проём и разорвался, кажется, прямо перед её глазами фонтанами нестерпимо яркого холодного огня. В следующий миг в затылок упёрлись разом ледяной ствол пистолета и раскалённый коготь, обжигающий кожу, а на запястьях сомкнулись серебряные наручники. - Не дёргайся, Пиявка, - убедительно сказала Надежда Ефимовская, по-прежнему уткнув крючковатый обугленный палец колдунье в голову. – Тебе всё равно не удастся сбежать. Курорт оцеплен, полиция стреляет на поражение. Похоже, твоей вечной юности настал конец, да? Какое горе, придётся ведь отныне выкручиваться как и всем - антивозрастные кремы, ботокс, подтяжки... Не уверена, впрочем, что в концлагере оказывают полный спектр косметологических услуг. Ай-ай, как я тебе сочувствую. - Тварь! – выплюнула растянувшаяся на полу, ослепшая, беспомощная Мелисса. – Предательница! Не-на-ви-жу!!!.. - Густав, вызывайте норвежскую полицию. Их снегоходы ждут на склоне, - экстрасенс не обратила на вопли арестованной нелюди ни малейшего внимания. – И пусть господину председателю сообщат, что операция завершена успешно. Мы возвращаемся в Варшаву.

Nail Buster: О, этот дивный топ Живого Журнала! Накал страстей, обычный для "единственной русской площадки свободы", под конец года достиг критических показателей. На первом месте - статья модного дизайнера, сочащаяся литрами желчи в адрес некоего coalitionmax.ru ("Так верстают либо мудаки, либо студенты юрфаков, что не лучше! Я вообще поражаюсь, блядь, как можно быть настолько напрочь ёбнутым, чтобы всерьёз фанатеть от этих убийц и фашистов! Сумерек, блядь, насмотрелись, или этих китайских порномультиков?"), на втором месте - пост некоего Ганса Моргенштерна, как обычно, хваливший действующую власть ("...и напомню, что ещё несколько лет назад вы сами прятались по квартирам, боясь даже нос на улицу высунуть, чтобы не схлопотать монолитовским чёрным щупальцем по столь рукопожатной ныне голове. Ни разу не удивлюсь, если г-н Коновалов имеет некий интерес прославлять так яростно Нечеловечество, вот только кто стоит за его совестливой спиной?"), на третьем месте самолично директор ЖЖ разносил беднягу Ганса в пух и прах - его тираду Семён Воозович пролистал, не читая. Ну и, наконец, почётное четвёртое место. Вампиррайтс. "Г Р Я Д Ё Т Э П О Х А П Е Р Е М Е Н ! Политики всего мира гадают, кто стоит за чудовищной трагедией польской нации - взрывом Дворца Культуры в Варшаве. История Вечной Войны людей с нелюдями уже знавала ядерные конфликты - войска США стряхнули пыль с самой мощной из своих бомб, чтобы убить Кармиллу Карнштейн, а заодно и несколько сотен бойцов АС, самонадеянно пытавшихся её одолеть. Стоит спросить: пойдя на это, господа, вы ждали от нелюдей ответного удара? Ждали, что у них достанет сил отплатить вам той же монетой, что они не забудут и не простят вашу дерзость и жажду всевластия? НЕТ! Вы, господа, не только дерзки и властолюбивы, но ещё и преступно беспечны. Вы недооцениваете врага, а он оценивает вас более чем адекватно. Стоит ли продолжать Войну, спрошу я вас? Стоит ли биться за идеалы, давным-давно уже устаревшие? Они устарели в тот самый день, когда была разгромлена КМ и мир узнал о Нечеловечестве. Узнал о таких же людях, как и мы с вами, только больных целым букетом самых разных, страшных и неведомых, а оттого пугающих заболеваний. Вся эта Вечная Война - вовсе не битва двух враждебных видов, нет, это борьба ЛЮДЕЙ за их законные права и свободы. Вы, господа, привыкли считать нелюдей чудовищами, хищниками, и потому относитесь к ним как к существам низшим, наподобие тигров или волков. Это-то заблуждение и порождает вашу беспечность. Потому что нет никаких нелюдей. Есть ЛЮДИ. Люди, отличающиеся от вас не цветом кожи и не сексуальной ориентацией, а тем, что они могут читать мысли и повелевать огнём. Тем, что им приходится против собственной воли пить вашу кровь и превращаться в полнолуние в волков. Люди, способные думать, планировать и интриговать. Люди, которым НУЖНО идти на подлость, на мерзость и даже жестокость, чтоб их права наконец признали. Чтобы вампирам были организованы пункты раздачи крови, чтобы оборотни могли проводить лунные ночи в комфортных реабилитационных центрах или охотиться в правительственных заповедниках, а экстрасенсы и паранормалики, вместо того чтобы таиться от общества, служили бы ему и приносили пользу. В эту новогоднюю ночь мы с вами лишим людей праздника. Мы заставим их понять и принять нас, заставим задуматься, чем может обернуться им их беспечность. Мы выйдем на улицы, друзья мои! О да, мы выйдем на улицы! На главную улицу Москвы, на главную её площадь! Мы будем до хрипоты скандировать лозунг - Хватит Кормить Людей! Пусть они кормят вас! Руки прочь от высших существ! Нечеловек достоин человеческого обращения!" ...и комментарии. Сто тысяч комментариев с клятвами верности и обещаниями прийти на площадь. Люди подписывались оборотнями, вампирами... однако даже поверхностного взгляда на их журналы и профили было достаточно, чтобы понять - в массе своей это те самые фанаты "Сумерек или китайских порномультиков", жаждущие почувствовать себя частью Великой Белой Революции. Почему Белой, эмиссар Коалиции никак не мог взять в толк. В честь русской зимы, что ли? Но разве не белая форма была символом Армии Света? Разве не чёрный, не красный цвет должен был прочно ассоциироваться с Нечеловечеством?.. Однако название движения уже прижилось, менять его было поздно. Что до всего остального... Семён Воозович погрузился в думы, не поднимая глаз от смартфона до самого конца пути. *30 декабря, Варшава* ...Просторный кабинет председателя был залит ярким светом декабрьского солнца. В нём было прохладно и по-зимнему свежо - герр Зонненменьш был ярым противником кондиционеров, предпочитая проветривать помещение по старинке, настежь открывая допотопную форточку. В дальнем углу трещал поленьями старинный камин, гоня из кабинета излишки холода и словно бы являя собой живое олицетворение Вечной Войны. Войны тепла и холода, добра и зла... Человека и нелюдя, в конце концов. Об этом глава Комитета всегда не прочь был упомянуть в разговоре с редкими посетителями. К примеру, с Густавом и Надеждой, что сидели на мягком диванчике по ту сторону его дубового стола. - Мы с вами, коллеги, - тепло улыбался старик, листая тонкую папку с личным делом Пиявки, - подобны жару этого камина. Особенно вы, фройляйн Ефимовская, - он усмехнулся, довольный сказанным каламбуром. - Мы не даём мраку и холоду проникнуть в сердце нашей цивилизации, сковать её льдом, парализовать и в конце концов уничтожить. Холод и мрак... - повторил он серьёзно и покачал головой. - Для борьбы с ними хороши все средства. Армия Света распалась не из-за смерти ван Зейна, а из-за собственной непробиваемой глупости. Она растратила чудовищные силы ради уничтожения тех, с кем нужно было дружить. Тех замечательных нелюдей и людей, что не несут в себе злобы и жажды убийств. Таких, как вы, господа. Зонненменьш закрыл папку и опустил длинный изящный палец на кнопку, вмонтированную прямо в столешницу. В ту же секунду в дверях неслышно материализовался молодой смазливый секретарь, ловким движением подхватил папку под мышку и, не кинув в сторону гостей ни одного лишнего взгляда, вновь испарился, словно его и не было. Да, персонал в штабе Комитета был вышколен в духе истинно немецкой дисциплины. Густаву Шульцу подобное раболепие было чуждо. Он понимал, что все эти высокопарные разглагольствования об огне и льде - совсем не то, за чем их вызвал председатель на самом деле. - Герр фон Зонненменьш, - промолвил молодой человек, глянув на сидевшую рядом с ним Надежду. Судя по её взгляду, она вполне разделяла его чувства. - Мы успешно выполнили задание, чем горды. Возможно, вы припасли нам ещё одно? Старик усмехнулся. - От вас ничего не скроется, Шульц. Именно поэтому вы мне и нравитесь. Да, у меня есть кое-какая работёнка для Особого отдела, и на сей раз, возможно, вам придётся встретиться со старым другом... - Что вы хотите сказать? - Густав напрягся. - Пока ничего... Точнее, ничего определённого. Вы ведь уже слышали, что творится в России? - шеф перевёл взгляд на Надежду. - Тамошняя галера серьёзно раскачалась, и... мы подозреваем, что не обошлось без участия известных спецов по раскачиванию галер. - БРИК! - в один голос воскликнули Надежда и Густав. Молодой человек даже с дивана вскочил. Зонненменьш покачал головой. - Не спешите делать поспешных выводов, коллега. Семён Брик вполне может стоять за спиной неких известных фигур, но они могут действовать и сами по себе. Про Коновалова слыхали? Шульц энергично помотал головой. Блогосфера в круг его интересов никогда не входила - он слышал разве что фамилию скандального писаки, но никогда не думал, что... - Он, кажется, готовит крупную акцию на Новый Год, - продолжал председатель. - Что-то в поддержку нелюдей - легализация их прав в России сейчас активно обсуждается всеми, кому не лень. Президент против, но... Отвернувшись к окну, Зонненменьш задумчиво потёр подбородок. - Насколько мы знаем, никто из истинных нелюдей всерьёз с Коноваловым не интересуется. Значит, в день акции на Красной Площади их будет или немного, или не будет вовсе. Но представьте себе, что он и впрямь соберёт целую площадь вампиров и оборотней... - в голосе председателя, холодном как серебро клинка, звякнула нотка страха. - В нескольких метрах от Мавзолея, от дома президента, в конце концов... Ещё неизвестно, что хуже - если толпа голодных злобных чудовищ ворвётся в Кремль, или если остатки Монолита попробуют пробудить силу, скопившуюся вокруг мумии Ленина. В любом случае, предчувствия у меня нехорошие. Очень нехорошие... Он вновь повернулся к гостям и пристально взглянул в глаза Фениксу. - Лучше перестраховаться, фройляйн. Если русская галера перевернётся, волной накроет нас всех. Лучше, чтобы вы поехали туда и по крайней мере оценили обстановку. Если Брика потянет туда, мы имеем все шансы его поймать. Если же нет... Кто знает? Русские никогда первыми не попросят нас о помощи, но мы им её окажем, хотят они этого или нет. Верно, коллеги? - он поднялся с кресла, давая понять, что приказ отдан и аудиенция окончена.

Семён Брик: «Ой-вей, и вот эти-то люди ещё имеют себе стыда говорить, что им не хватает свободы?!» - в очередной раз изумился паранормалик. - Вот что я вам скажу, девочки, - шёпотом, стараясь не напрягать свои несчастные голосовые связки, резюмировал Семён, когда машина со страшным скрипом осадила у подъезда фешенебельной гостиницы «Славянская». – Если бы у Владимира Ильича и Лейбы Давыдовича в моё время был этот ваш Интернет… да что я говорю, половина вашего Интернета… или даже четвертушка… то революция таки имела бы место быть вовсе не в семнадцатом году, а чуть-чуть немножечко раньше. – Он помолчал немоного и добавил. – А может быть, совсем наоборот: никто бы ни за какую революцию даже и не слышал. Просто был бы такой себе топ-блоггер ilych, завсегдатай коммьюнити namiting.ri и wremya_ueszhat.ri, который делал бы перепосты из Маркса и рассказывал конторским хомячкам за то, как сраная имперашка катится в сраное говно... Близнецы отреагировали на тираду патрона лучезарными улыбками, за которыми, впрочем, скрывались дремотная кошачья лень и вселенских масштабов скука. Любые слова, кроме команды «фас!», воспринимались ими как бессмысленный набор звуков. Круг интересов бедовых сестричек был до чрезвычайности узок и не включал в себя ничего, что не было бы напрямую связано с нанесением тяжких телесных повреждений. По Энску даже ходило присловье, что-де если Триса и Шиза никого не режут на ленточки – значит, они либо спят, либо умерли. Покуда портье возился с чемоданами, Семён осматривал вечерний московский пейзаж. Город выглядел… странно. За спиной у паранормалика заманивал покупателей рекламными огнями многоэтажный торговый центр, а по соседству с ним лепились друг к другу неизбывные жестяные ларьки с палёной водкой и отснятым на коленке порно. Выгоревшее здание Киевского вокзала печально глядело на площадь пустыми глазницами окон. У расписанного световыми зигзагами моста через скованную льдом Москву-реку виднелись два чёрных бронетранспортёра с золотыми крестами на бортах, но стволы их КПВТ были миролюбиво уставлены в тёмное небо, и никаких препятствий для бурного потока автомобилей эти монстры не создавали. Ярко подсвеченные афиши вдоль трассы приглашали на концерты какого-то Михаила Стасова; тут же был изображён и сам певец – с аккуратной бородкой и до крайности томным взором, наводившим на мысль о лютейшем похмелье. Торчащая за рекой высотка МИД, некогда пафосная и самодовольная, где-то потеряла свой шпиль и явственно загрустила. Центральный пролёт метромоста обрушился в реку, а рядом во льду, как муха в янтаре, грузно сидел полузатонувший военный катер, орудийные башни которого, по-видимому, и покончили с мостом. На этом фоне особенно прекрасна была циклопическая алюминиевая ёлка, выросшая перед «Славянской» по случаю наступающего Нового года. - При товарище Сталине такого не было, - суммировал свои впечатления Семён. И зашёлся каркающим кашлем, вдохнув колючий морозный воздух. Номера британского гостя и его очаровательных дочурок находились на четвёртом этаже. Толстый паранормалик отстегнул портье щедрые чаевые, ещё раз напомнил сёстрам-наёмницам, что скуки ради подвергать вивисекции служащих отеля строго-настрого воспрещается, и заперся в своём номере. Снявши пальто и оставшись в коричневом вельветовом пиджаке поверх тёплого чёрного свитера с высоким горлом, Семён первым делом задёрнул плотные шторы, потом извлёк из бара два бокала и плеснул в каждый них на три пальца коньяку из собственной плоской фляжки. Вытянув вперёд правую руку с наполненным бокалом, он просипел: - Я оценил вашу деликатность. Не желаете чуть-чуть немножечко выпить? За успех всех начинаний командора Джулиано… И разжал пальцы. Бокал с коньяком, противу законов физики, не грянулся об пол, а волшебным образом завис в воздухе. Волшебство, впрочем, тут же получило разъяснение: вокруг бокала сгустилась человеческая кисть, обозначились предплечье и плечо, широким мазком наметилось лицо – и через секунду-другую над маленьким паранормаликом почтительно склонился долговязый юноша. Под мышкой он держал объемистую кожаную папку. - За Коалицию Максов! – взволнованно подтвердил юноша. Семён с любопытством взглянул на парнишку поверх своего бокала. Курьера можно было хоть сию минуту смело помещать в какой-нибудь японский мультфильм: высокий, изящный, бледный, с большими вишнёвыми глазами и копной волнистых волос цвета воронова крыла чуть не до пояса. Аура юноши так и полыхала оранжевым энтузиазмом. - Мы рады приветствовать эмиссара Коалиции в Москве, - выдохнул посыльный, употребив коньяк по назначению. – Наше подполье выполнило просьбу командора. Вот, - он протянул Семёну папку, - вводная информация и список подготовленных операций. Исполнители ждут только сигнала, чтобы начать. - Ну, что ж, давайте уже поглядим, - благосклонно кивнул паранормалик и углубился в бумаги.

Евгения: Сверкающий пронзительным алым лаком и слепящий хромом «Кадиллак Эльдорадо» с хищными акульими плавниками на заду вальяжно подрулил к пассажирскому терминалу аэропорта имени Фредерика Шопена. Поддерживая имидж экстравагантной русской миллионерши, Надежда предпочла эту легенду американского автопрома современным лимузинам, которые она находила прискорбно похожими на катафалки. Густав с энтузиазмом засучил рукава и целую неделю не вылезал из гаража, нашпиговывая четырёхколёсный раритет техническими новинками. Под капот он, недолго думая, всобачил заказанный у Республики Машин компактный реактор на холодном синтезе, после чего шкалу спидометра пришлось удлинить вчетверо, а последние отметки на ней вплотную подобрались к звуковому барьеру. Вкусы владелицы консорциума Red Star бесперечь обсуждались в гламурных журналах и на модных сайтах – равно как и вызывающие наряды, в которых эта рыжая бестия щеголяла на закрытых вечеринках, не говоря уж об её фантастически извращённых сексуальных пристрастиях (выдуманные от начала до конца «журналистские расследования» на данную тему неизменно служили для Надежды источником здорового смеха). Герр Колер не был единственным хранителем сокровищ Коминтерна. Пожелтевшие от времени листы бумаги со словами заветного пароля ждали своего часа в банках Лиссабона, Лондона, Нью-Йорка и Монтевидео. После короткого делового турне Надежды Ефимовской по этим городам её богатство составило пятьсот миллионов евро, а если присчитать колымское золото и якутские алмазы, то и весь миллиард без какой-то мелочи. Банкиры, посвящённые в тайну этих денег, и создали консорциум Red Star, который мгновенно наладил самые нежные отношения с Комитетом. Ходили упорные слухи, что не без содействия председателя Зонненменьша консорциум привлёк колоссальные кредиты под смешные проценты и принялся скупать по всему миру самые разные активы – от нефтяных скважин до фармацевтических компаний и нанофабрик, выстраивая производственные цепочки, больше похожие на жадные щупальца ненасытного спрута. А наиболее искушённые интернет-знатоки конспирологии утверждали, что-де Red Star – на самом деле ширма для тайных операций Комитета и щедрый их спонсор. Но, поскольку оные знатоки давно и заслуженно пользовались репутацией олухов и пустозвонов, то никто их не слушал. И напрасно, потому как это был именно тот редкий случай, когда сломанные часы показывают абсолютно правильное время… - Волнуетесь перед возвращением на родину, фройляйн? – поинтересовался Густав, когда «Боинг-747» натужно оторвался от земли и стал карабкаться в пасмурное декабрьское небо. - Это уже давно не моя родина, Густав. Мы ведь с вами это обсуждали, - ответила Надежда, посасывая карамельку, чтоб не закладывало уши. Самолёт был полупустой, а в бизнес-классе Ефимовская с Шульцем и вовсе пребывали вдвоём. - Ваша правда, фройляйн. И обсуждение вышло очень… бурным. - Тебе не понравилось? Может, я вообще тебе не по душе? О, ну конечно, куда уж там советской простушке из тридцать восьмого года удовлетворить изощрённый вкус молодого западного мужчины из две тысячи одиннадцатого!.. - Прекрати на себя наговаривать. Ты – чудесная. - Это хорошо, но недостаточно. - Самая чудесная! - Уже лучше. - Старик тут выдал мне распечатки коноваловских постов за последние шесть месяцев. И примеры типичных комментариев. Будешь читать? - Нет, - голова Надежды легла Густаву на плечо, затянутые в кожаные перчатки ладони ловко и нежно обхватили крепкую руку герра Шульца. – Почитай вслух. Мне нравится твой голос.

Nail Buster: Досье на собственно Коновалова, лежавшее поверх остальных документов, было до неприличия коротким - всего один лист. Родился... учился... не женат, но и не мужеложец... В связях, порочащих его, не замечен, в прославляющих - тоже ни разу... Скучнее типа нельзя было и придумать, и фотография, прилепленная в правом верхнем углу листа, лишь подтверждала это. Улыбчивый, розовощёкий мужчина, старательно изображающий на лице прилив несгибаемого оптимизма - вот он каков был, зубр русской "оранжевой" блогосферы. Или лучше сказать, "белой"? Этот цвет Семёну Воозовичу был знаком, правда, ассоциироваться с революцией всё так же отчаянно не хотел - скорее уж, с контрреволюцией. По всему было видно, что с историей герр Коновалов был не в ладу. Последние строчки в досье - психологический портрет пациента - были куда интересней биографии. Похоже, давешние бесчинства столичных чернокнижников году (собственно, из-за них-то министерский шпиль и оказался столь безвкусно укорочен) произвели на Александра Альфредовича сильное впечатление - в 2008-м году, сразу после падения Монолита, он впервые начал писать о нелюдях. Что примечательно, сперва писал со страхом и ненавистью, вторя испуганным массам народным, но после, похоже, что-то в его сознании закоротило, и он решил, что нелюдям непременно нужны Права и Свободы, чтобы подобных ужасов больше не повторялось. Хотя по всему выходило, что товарищ блоггер просто искал контактов с вампирами, дабы в один прекрасный день те обратили его в себе подобного. "Наивный..." Следующий листок оказался письмом Казимира Распутина, магистра одного из влиятельнейших вампирских кланов России. Письмо, конечно же, было зашифровано, но Брик без труда разобрал, что в нём к чему. С Коноваловым надлежало встретиться и выяснить, что он намерен делать на грядущем митинге. Будет это мирное сборище, или глашатай "инфернального лигалайза" задумал устроить поход на Кремль с участием кровожадных чудовищ?.. Естественно, товарищ Распутин предпочитал как раз последний вариант и даже готов был обеспечить нужную "явку" своих братьев по крови. "Вам, господин Брик," - говорилось в письме, - "нужно лишь убедиться, что Александр Альфредович не сбежит, увидев перед собою толпу вампиров. Кто знает, как его рассудок переживёт столкновение с жестокой реальностью?.." А ведь и верно, подумалось Самуилу. Бывает так, что на словах ты Лев Толстой, а на деле... вполне можешь и струхнуть. Кто в этот судобоносный миг тебя подстрахует? Правильно, старый добрый ребе, как называл Семёна Воозовича покойный унтер Заремба. Присоединится ли к нему Коновалов? Это решать, пожалуй, только Распутину, встреча с которым была запланирована на завтрашнее утро. Последние несколько листков были посвящены, как ни странно, Монолиту. Эта жуткая секта была феноменом поистине необычайным - и люди, и нелюди настолько её ненавидели, что были готовы даже объединиться (слыхано ли!?), чтобы разделаться окончательно и бесповоротно с её остатками. Понятное дело, этих ребят меньше всего жаждали видеть на Красной Площади, и эмиссару КМ предписывалось сделать всё от него зависящее, чтобы они туда не попали. Досье настойчиво давало понять, что чернокнижники-наркоманы не упустят случая набедокурить вновь, и самой вероятной целью их будет... "...Мавзолей Ленина, который во избежание всяческих неприятностей лучше сжечь или взорвать сразу после начала беспорядков," - говорилось в письме Распутина. - Что передать моему хозяину, господин Брик? - подался вперёд курьер, вновь материализовавшийся чуть позади Семёна. Он изготовился слушать, внимать и, если угодно, принимать поручения. Было похоже, что этого юного полиморфа Распутин отрядил эмиссару в качестве... не более чем двуногого приложения к папке. Впрочем, похоже, того вполне устраивало это положение дел. ------------------------------------------------------ Густав тихонько пожал плечами - делать нечего, мол, если дама хочет страшных сказок на сон грядущий, пусть получает сполна и пеняет потом на себя. Зашуршали листы, и бывший шофёр, аккуратно откашлявшись, начал: - Вот, например, в декабре наш пламенный революционер писал: "Результат выборов в нынешнюю Госдуму ни один уважающий себя нелюдь ни в коем случае не должен признавать, пока в ней должным образом не будет представлена Нечеловеческая Партия России..." - О, а такая разве есть? - расслабленно муркнула Надежда. Шульц только плечами пожал и продолжил: - Пост короткий, но комментариев полторы тысячи. Как всегда... Вот тут предлагают: "Эй, одна-единственная Нечеловеческая Партия - это уравниловка! Где плюрализм, где многообразие политического спектра? Давайте запилим Русскую Вампирскую Партию, Движение "Ночной Вервольф", Политическую Партию Полиморфов!".. Погоди ты, не смейся, рано ещё. Ему отвечает некий goth95: "Пошол нахер, Вампирская Партия уже давно основана и я её дастаславный лидер!!!!!" - А дальше два лидера спорят, кто из них более... более вампирический вампир? - хмыкнула Феникс. - Угадала. Но расклад сил меняется, когда являются "Ночные Вервольфы", все как один с Джейкобом из "Сумерек" на аватарках. Вся женская половина свежеоснованной Вампирской Партии перебегает на их сторону, а потом... Ого, а это уже серьёзней! - Что там? - Стихи. - Стихи!? - Ну да. Слышала про Широбокова? Девушка, не поднимая головы с плеча Густава, попробовала энергично ею помотать. Вышло смешно. - Один из поэтов, воспевавших Монолит. Раньше был с Яровратом, потом они почему-то поссорились. Вот что он пишет: Вышел час для Империи Зла, Вот в степях завывает метель, Белоснежной позёмки метла Разметёт ненавистных людей! Разметёт, и восстанут из Тьмы Дети Ночи и Внуки Луны, Это нелюди... Да! Это мы! Революции Белой сыны! Ваш заступник, Полковник Мороз Перешёл баррикады давно, И в штабу, в пелене красных грёз, Президент изошёл на говно. Плачь, реви, государство-тюрьма, Разбегайтесь в слезах, индюки, В ваши окна вливается Тьма, Скаля тысячи пастей клыки. Наша цель - Зиккурат и Алтарь, Мы взойдём на Гробницу Гробниц, Примем власть как заслуженный дар И падём перед Мумией ниц. А затем, расколов небеса, Взмоет Русь выше тысяч миров... И услышите вы Голоса: Эмергентор! Normality OFF! Несколько секунд Густав молчал, а потом произнёс с тревогой в голосе: - Стихи, конечно, на редкость дурны, но не мешало бы приглядеть за этим Широбоковым. Напомни мне по прилёте пробить его адрес - наверняка он до сих пор "на карандаше" у ребят из ПХХ... или ПФФ... Или как там их, БРР!

Семён Брик: - Передайте господину Распутину мою искреннюю признательность за предоставленную информацию - прохрипел Семён, захлопнул папку и вернул её гонцу. – И скажите ему, что пора начинать. Брызжущий энтузиазмом юный нелюдь едва не взвыл от восторга. - Будет сделано! – гаркнул он, кивая столь часто и энергично, что паранормалик убоялся, как бы у парнишки голова не отвалилась. Впрочем, потеря вышла бы небольшая: по всему судя, предназначение этой части тела юноша видел единственно в ношении роскошной шевелюры. - Я вас более не задерживаю. - Всего доброго, господин Брик, - тараторил курьер, медленно истаивая в воздухе, - спокойной ночи, господин Брик, скорейшего вам выздоровления, господин Брик… - Ох, да ступайте себе уже, - поморщился Семён и закинул в рот мятный леденец от кашля. - Ну-с, а вот теперь мы будем немножко посмотреть, способен ли московский клан на что-нибудь путное или он не способен, - негромко проворчал он. *Ночь с 29 на 30 декабря, пляж Тофра, примерно в 30 км от Висбю, остров Готланд* - Поняла, - коротко сказала Лора в трубку спутникового телефона. Нанятый ею в прокатной конторе при отеле джип стоял чуть не у самой воды. Фары автомобиля были потушены, и раскинувшееся прямо перед ним Балтийское море обозначало себя в темноте лишь размеренными вздохами волн, разбивающихся о берег. Хозяин гостиницы в Висбю, как и все порядочные европейцы, давно и прочно уяснил себе, что русские – сплошь ненормальные, и поэтому внезапно овладевшее единственной постоялицей из далёкой Москвы желание поколесить по Готланду в глухую зимнюю ночь не вызвало у флегматичного шведа ни малейшего удивления. Лора скинула тёплую парку и мохнатый свитер терракотового цвета, сбросила замшевые ботинки на меху, потом, змеёй извиваясь, избавилась от узких джинсов. Белья она, надо заметить, не признавала. Нащупала на сидении рядом с собой широкий пояс, к которому крепились четыре тяжёлых продолговатых подсумка, и утвердила его на талии. После чего распахнула дверцу машины, вдохнув полной грудью солёный морской ветер. Нагое тело Лоры предвкушающе затрепетало. В три летящих шага она достигла кромки воды и с разбега нырнула прямо в кипящую белую пену. Длинные ноги немедленно свело судорогой и обметало крупной чешуёй, на месте ступней развернулся пышный рыбий хвост, а на шее обозначились щелевидные жабры. Между пальцами на руках растянулись кожистые перепонки. Глаза тоже изменились, адаптировавшись к подводному полумраку. Походя ухвативши острыми зубами обалдевшую салаку, русалка устремилась в тёмно-зелёные балтийские глубины. Искомый объект она обнаружила примерно через час. Труба большого диаметра тянулась по каменистому дну с северо-востока на юго-запад. Предмет парадной гордости российских властей, любимейшее детище президента Дорогина, газопровод «Суверенный поток», охранялся с особым тщанием. Описывая широкие восьмёрки в десятке метров по-над трубой, русалка насчитала не меньше дюжины автоматических ловушек на одном лишь стометровом отрезке трубопровода… вот только против неё, морской жительницы с холодной кровью, все их хитроумные системы обнаружения были бессильны. Неспешно проплывший вдоль трубы патрульный робот тоже обратил на нарушительницу не больше внимания, чем на крупную рыбину. Лора стремглав спикировала, вынимая из подсумков плазменные мины повышенной мощности. Каждая из них имела толстую оболочку из сверхтвёрдого пластика, чтобы не потревожить металлодетекторы защитного периметра. Заряды аккуратно легли на дно по два справа и слева от трубы, после чего включился сорокапятиминутный обратный отсчёт. Русалка растянула зубастую пасть в довольной ухмылке, вильнула хвостом и была такова. Ведомая безошибочным чутьём, она уже вернулась на пляж Тофра и натягивала одежду, когда пасмурное ночное небо на горизонте осветилось рукотворной голубой зарницей. Прежде чем сесть за руль, Лора хорошенько размахнулась и запустила спутниковый телефон в балтийские волны, оборвав единственную ниточку, которая могла бы привести от неё к Казимиру Распутину.

Евгения: *30 декабря, вечер, Москва* Аэропорт «Внуково» встретил посланцев Комитета хмурым серым небом и довольно-таки трескучим морозцем. Покуда пассажиры простого звания грузились в автобус, Надежду, закутанную в белоснежную шубу сверхъестественного покроя, стюардессы бережно свели по трапу и передали с рук на руки миловидной сотруднице аэропорта, которая усадила гостью столицы в служебную машину с оранжевым маячком. Густав в скромном сером пальто и с двумя дорожными сумками наперевес влез следом за начальницей. Автомобиль заурчал и резво взял с места, однако устремился отчего-то не к зданию терминала, а совсем в другую сторону, на простор заснеженных бетонных полей, где паслись тучные авиалайнеры. - А куда это мы, собственно?.. – чуть приподняв рыжие брови, с барской ленцой, как и полагается знающей себе цену миллионщице, осведомилась Надежда. Густав же немедленно подобрался и прикинул, как бы в случае возникновения нештатной ситуации половчее провести хук справа в челюсть сопровождающей девице. - О, не беспокойтесь, вас уже ждут! – прощебетала та с хорошо заученной улыбкой. И не соврала. Их действительно уже ждали. - Госпожа Ефимовская, господин Шульц, волею Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Ипполита приветствую вас в Москве, - благообразный мужчина лет сорока, в непривычного вида чёрной форме с золотым крестом на рукаве, отвесил короткий поклон. – Подполковник Русской Православной Хоругвеносной Дивизии Илья Спиридонович Богоявленский, к вашим услугам. Присмотрись Надежда к Илье Спиридоновичу чуть внимательнее, она непременно обнаружила бы, что выправкой и статью он до чрезвычайности напоминает покойного майора Урса из швейцарского посольства в Варшаве. Отчего-то сразу становилось понятно, что звание своё он выслужил не показным рвением по части поста и молитвы и не хитроумными интригами, а в погонях за плотоядной нечистью, каковая опасная нечисть и оставила ему на недобрую память бугристый рваный шрам через всю левую щеку. Но Надежда на Илью Спиридоновича едва взглянула. Её внимание всецело поглотило то, что мигало огоньками и издавало разнообразные механические звуки у подполковника за спиной. Впечатление, производимое этой винтокрылой машиной на свежего зрителя, нельзя было передать словами – ну, разве что теми, которые решительно невозможны для печати. Она ошеломляла и повергала в трепет. Её медленно вращающийся винт о восьми лопастях загораживал полнеба, и всё равно мысль о том, что эта чудовищно раздутая туша может хоть на метр оторваться от земли, казалась абсурдной. - Нравится, да? Понимаю, - усмехнулся подполковник. – Флагман воздушного флота Патриархии, «Святой Георгий - Победоносец». Когда-то мы с ним делали большие дела, нелюди и монолитовцы его иначе, как «Бедоносец», не называли. Уникальная машина, других таких не было и не будет. Прошу пожаловать на борт! - А… - начала было Надежда, отвлекшись наконец от восхищённого созерцания «Святого Георгия». - Ваш багаж доставят в целости и сохранности, - заверил Богоявленский. - Куда доставят? – справился Густав. - Разве господин Зонненменьш не сказал? – удивился подполковник. – Его Святейшество любезно согласился предоставить вам апартаменты в своей официальной резиденции. Надежда и Густав обменялись взглядами, в которых читалось одно и то же: «А старикан-то наш, однако, любит сюрпризы!» Внутреннее убранство «Святого Георгия» тоже оказалось куда как необычным. Покойные антикварные кресла и диванчики, кривоногие столики красного дерева, хрустальные вазы со свежайшими фруктами, противоестественной пушистости ковёр на полу и пара огромнейших плазменных панелей на стенах – светская гостиная, а не вертолёт. О том, что «Георгий Победоносец» всё-таки принадлежит церкви, напоминала разве что скромная икона одноимённого святого великомученника. - Пожалуйста, располагайтесь, угощайтесь, если желаете, - предложил подполковник. - Здесь у вас очень… мило, - оценила Надежда интерьер, вылупляясь с помощью Густава из своей шубы, как чёрно-красная бабочка из белого кокона. - «Святой Георгий» - мобильный командный пункт Его Святейшества, - пояснил Богоявленский. – Сам он, как и следует доброму пастырю, равнодушен к роскоши, но у нас на борту частенько бывают миряне разных чинов и званий, так что приходится поддерживать престиж Патриархии на должной высоте… во всех смыслах. Чёрная, расписанная золотыми крестами винтокрылая громадина с торжественным протодьяконским рёвом вознеслась над аэропортом и поплыла к Москве. Надежда Ефимовская была твёрдо уверена, что после «Победоносца» Мать-Россия уже ничем не сумеет её удивить. А зря. В скромных декорациях аэропорта «Внуково» чудо-вертолёт смотрелся жутким летающим монстром, каких обожают изображать в своих комиксах обитатели восходящих стран. На фоне раскинувшегося внизу комплекса зданий он казался металлической соринкой. Эстеты любят пышно именовать архитектуру «застывшей музыкой». Если следовать такому сравнению, подумала Надежда, то эти сооружения прочно ассоциируются с церковными песнопениями, исполняемыми на мотив военного марша. Серое, красное и золотое. Многоярусные храмы с сияющими куполами-луковками в окружении пусковых установок зенитных ракет. Тонкие изящные колокольни и плоские, закопанные в землю по самую крышу толстостенные бункеры. Чёрные взводные коробки, синхронно печатающие шаг на плацах под колокольный перезвон. - Данилов монастырь, - с видом заправского гида сообщил Богоявленский, осенив себя троекратно крёстным знамением. – Резиденция Патриарха и штаб-квартира РПХД. Горячо же тут было во времена Яроврата, однако отбились с Божьей помощью… «Святой Георгий» грузно опустился на просторную бетонную площадку, оцепленную по периметру громоздкими и опасными на вид фигурами в пулемётных экзоскелетах. - Ничего себе почётный караул, - поёжилась Надежда. - В столице неспокойно, возможны провокации, - пожал плечами подполковник. – Его Святейшество отдал приказ любой ценой обеспечить вашу безопасность. Вот, обеспечиваем… извините, - Илья Спиридонович чуть склонил голову вправо, лицо его сделалось сосредоточенным, будто он к чему-то внимательно прислушивался. – Поступило новое распоряжение. Его Святейшество хотел бы видеть вас незамедлительно. Время дорого. Прошу за мной. Надежда прикусила губу. Собираясь в дорогу, она как-то не рассчитывала на приём у Патриарха Московского и всея Руси, и потому нарядилась по своему всегдашнему обыкновению. Узкие кожаные джинсы с обилием серебряной фурнитуры и лаковыми вставками под цвет пламени призваны были скорее бесстыдно подчёркивать, нежели целомудренно скрывать. Это же касалось и шёлкового топа цвета полночного неба, украшенного ярко-красной вышитой хризантемой. Высокие тупоносые сапоги на шнуровке отчётливо дисгармонировали с окружающей действительностью. Закрученные тугими пружинками рыжие волосы и алый росчерк помады довершали образ дьяволицы, которую неведомо как занесло под монастырские своды. Оставалось лишь уповать на то, что Его Святейшество придерживается менее строгих взглядов, чем герр Зонненменьш, и не прикажет безо всяких вытолкать визитёршу взашей, дабы не производила соблазна. В сопровождении Богоявленского Надежда с Густавом одолели длинный коридор, потом в лифтовой кабине ухнули вниз, под землю, на добрый десяток этажей, ещё немного попетляли по ярко освещённым переходам, миновав несколько постов охраны, и оказались перед массивной стальной дверью. - Покои Его Святейшества, - вполголоса удостоверил Илья Спиридонович. – Вход сюда категорически воспрещён даже генерал-майору Преображенскому, командующему Дивизией. Надеюсь, вы оценили оказанное вам доверие? Увидимся после аудиенции...

Nail Buster: Следующим утром машина Брика остановилась перед подъездом дома - обычной панельной многоэтажки, каких на периферии столицы великое множество. Где-то в одной из квартир этого невзрачного бетонного улья расположился господин Коновалов, с которым паранормалику предстояло провести сегодня разъяснительную беседу. Распутин получил сигнал и таки начал - об этом сегодня пестрели все новостные порталы Рунета, - а стало быть, пора начать и самому Брику. Узнать адрес блоггерова логова было плёвым делом - хвала вездесущим анонимусам, способным вынюхать со скуки что угодно и о ком угодно, Семёну Воозовичу достаточно было просто вежливо спросить у "Яндекса". Он отчего-то не сомневался, что к деанонимизации Коновалова приложил руку кто-то из идейных соратников командора, но это было решительно неважно. Какая разница, кто привёл Коалицию к Коновалову? Важнее было, что из этого красавчика можно выжать. И можно ли?.. Семён тронул экран КПК, загружая последнюю недочитанную статью. Взрыв газопровода, как и ожидалось, дал повод всенародно любимому президенту вновь разразиться гневной тирадой против распоясавшихся нелюдей-террористов, которых, по его словам, следует за такие дела мочить прямёхонько в отхожих местах, причём без суда и следствия. Он, возможно, сам не осознавал, какую крупную и опасную совершил ошибку. Да, что ни говори, а ребята Распутина сработали на совесть - мелковато, конечно, по сравнению с подвигом самого Брика, но разозлить российскую верхушку им явно удалось. Нельзя безнаказанно покушаться на национальное достояние, коим в здешних краях является великий и могучий "Госгаз". Ну и бескрайние территории, конечно, но на них покуситься уже сложнее. "Теперь блогосферка их возбурлит, аки Красное море," - удовлетворённо подумал Семён. - "Нелюди будут кричать, что жалкие смертные их оклеветали, жалкие же смертные припомнят весёлые времена Монолита и призовут наконец президента вымести всех этих монстров и людоедов из страны поганой метлой, как в лучших домах Европы... Ой-вэй, если они таки придут все на митинг, это будет погром, натуральный погром!" И это было хорошо. Возможно, если бы сегодня никто не нарушил привычный распорядок дня Коновалова, его свежий опус на тему "Наших бьют! Хватит терпеть!" был бы уже пару часов как опубликован. Однако ещё прошлым вечером он обнаружил в своём почтовом ящике (обычном, а не электронном, что уже было чем-то из ряда вон) письмо, написанное человеческой кровью. В нём Александру Альфредовичу предписывалось никуда с утра из дому не отлучаться, ожидая встречи с высоким гостем. Вот Александр Альфредович никуда и не отлучался - сидел себе у окна и трясся от страха. Сидел, естественно, в лучшем своём костюме, обильно надушенный лучшим, по его глубочайшему заблуждению, одеколоном. Три с лишним часа провёл он в этом мучительном ожидании, и ещё десять минут колебался, узрев у подъезда описанную в письме машину. Наконец, накинув на плечи чёрный кожаный плащ, специально купленный на eBay для поддержания мрачного образа, он выбежал на лестничную клетку с айпадом наперевес. "Судьба Нечеловечества решается сегодня!" - чиркнул он в твиттер, прежде чем очутиться перед дверями лифта, нос к носу с подвыпившим соседом-строителем. - С нас-сту-пающим, Лександр Адольфыч! - гоготнул этот крепкий, как античный кузнец, черноусый дядька, дыхнув на блоггера этаноловыми парами. - Рановато начали праздновать-то, - пробормотал Коновалов, отмахиваясь. В его голосе, впрочем, явно чувствовалась дрожь. Посланник Нечеловечества ждал снаружи, а ему, виднейшему общественному деятелю, публицисту и лучшему представителю креативного класса, приходится общаться с сиволапым быдлом, которое наверняка ещё и за Дорогина голосовало! - Да ёптыть... - так же добродушно ухмыльнулся усач и, махнув на блоггера рукой, поплёлся обратно в квартиру. - Щастья и... ы... сбычи мечт! "Как бы тебе не пожалеть о сбыче моих мечт..." - подумал Коновалов, выходя из подъезда и направляясь к машине. Решимость его таяла с каждым шагом, и когда от посланника его отделял лишь метр, он уже подумывал удрать. Запереться в квартире на все тридцать три замка, удалить блог, сжечь жёсткий диск... Но, увидев в опущенном стекле расположившихся на заднем сиденьи телохранительниц Брика, он уже и думать забыл о своём секундном малодушии. Это ж надо! Не один посланец, а двое! Да ещё и такие красотки... Ни дать ни взять персонажи фильмов о злобных нацистах. "Они, быть может, захотят скрепить наш союз какой-нибудь богомерзкой оргией..." - Александр Альфредович едва ли не облизнулся. - "Только бы этого толстого не было. Он вообще кто? Для оруженосца мелковат... Секретарь, что ли?.." Презрев заботу о новеньких брюках, он опустился на одно колено и склонил голову. В кино и в книгах, вроде бы, так делали все уважающие себя служители тёмных сил... А режиссёры и писатели не могут врать! Они же ОКАЗАЛИСЬ ПРАВЫ! - Приветствую вас, почтенные, - выдавил он, дав от волнения петуха. ------------------------------------------------------------------------------------ Неискушённому гостю могло бы показаться, что жилище Патриарха обставлено с истинно монашеским аскетизмом. Однако Надежда была очень даже искушена в вопросах роскошной жизни, и потому просторный сумрачный зал, в котором встретил их с Густавом отец Ипполит, она оценила как великолепную, божественную стилизацию под средневековый замок или монастырь. Стены зала были выложены гигантскими гранитными блоками, обтёсанными нарочито грубо - должно быть, их было адски сложно спускать сюда, вниз один за одним. Пол был вымощен мрамором, а низкий потолок отделан тёмной червонной позолотой. По стенам тянулись книжные полки - с толстыми древними фолиантами - о мудрости, что они в себе заключали, можно было только гадать - и литературой поновее, которой, правда, было совсем немного. В "красном углу" сиял внушительных размеров иконостас, причём Густав готов был поклясться, что сияет он... словно сам по себе. Хотя молодой человек мог и ошибиться - его обманывал магический свет десятка свечей, расставленных равномерно по залу, в высоких серебряных подсвечниках. Электричества, насколько могли судить гости, здесь не было вообще. В центре зала, на небольшом возвышении, расположился массивный дубовый стол, больше напоминавший обеденный, чем рабочий. За этим столом, в резном деревянном кресле, восседал сам Патриарх - сухой, точно древние мощи, старик с длинной седой бородой по пояс и цепким взглядом бывалого хищника. Не коршуна, как фон Зонненменьш, а скорее лису, необычайно хитрую и коварную. Было ему на вид ещё больше, чем главе Комитета, по крайней мере на пару десятков лет. Это казалось Густаву невероятным. Люди вообще столько живут!? - Приветствую вас, Надежда Михайловна, - сдержанно улыбнулся старик. Голос его был тоненьким, тихим, где-то насмешливым, а где-то и снисходительным. Так изъясняются люди, умудрённые долгими годами нелёгкой жизни и явно склонные этим кичиться. - Рад, что вы решили провести этот Новый Год в родных краях... Оставьте нас, подполковник, - он махнул иссохшей рукой. Богоявленский исчез, и дверь неслышно закрылась за ним. - Давайте не будем обманывать ни себя, ни друг друга, - улыбка сползла с лица старика. - Господь нас за это не похвалит. Я знаю о вас очень многое, товарищ. - Последнее слово он произнёс с нажимом. - И то, откуда вы прибыли на самом деле, и то, каким целям служит ваша... корпорация. О чём-то я знаю точно, о чём-то могу лишь догадываться. Но то, что вы здесь, вряд ли простая случайность, верно? В случайности я не верю - лишь в Божий промысел и в промысел человечий. Он поднялся из-за стола, и его длинная тень наползла на Надежду с Густавом. - Есть ли у вас или у ваших господ хотя бы одна причина сомневаться в нас? В нашей способности успешно противостоять силам Ада? Зачем мой старинный знакомец Генрих прислал вас сюда, а? Путаться у нас под ногами? Мешать нам делать то, что нам начертано Провидением? Пожинать плоды наших трудов вместо нас? Неслышно приотворилась дверь за его спиной. Мелькнула и тут же испуганно скрылась белокурая девичья головка. Ипполит, похоже, этого не заметил. - Ваше начальство рассчитывает, - процедил он, - что мы просто так позволим вам разгуливать по Москве и делать всё, что вам заблагорассудится. Нет, уважаемая, так не годится. Я вызвал вас сюда, чтобы уверить - без нашего ведома вы не сделаете и шагу в этой стране. Вы будете докладывать обо всём, что найдёте и узнаете, особому уполномоченному, что я отряжу вам. Он проследит, чтобы вы ничего не утаили от Церкви, включая... материалы, которыми наши учёные могли бы воспользоваться для исследований во благо Человечества. - Ваши учёные? - хмыкнул Густав. - Мастера по вампирским вирусам? Патриарх пропустил его слова мимо ушей. - Ваш Комитет должен усвоить, что мы не его вассалы. У нас свои методы и своя политика. Мы искренне рассчитываем, что вы потрудитесь её уважать. НРИ: Сопровождающего описывать не нужно, в следующем моём посте этот товарищ таки появится.

Семён Брик: - Здравствуйте, здравствуйте, дорогой Александр Альфредович, - с очень характерной картавостью произнёс маленький толстяк, неуклюже выбираясь из автомобиля. Был он немолод, жалок и простужен. Хриплый голос его напоминал скрежет тупой ножовки по неподатливому металлу, распухший сопливый нос цветом и размером походил на спелый баклажан, а поросячьи глазки покраснели и слезились. Ничтожный прислужник, которого великолепные в своём презрении к роду человеческому брюнетки-дьяволицы и взглядом не удостаивали. Определённо, этот коротышка-лакей и близко не осведомлён о секретах, которыми грозные нелюди собираются поделиться с Коноваловым - живой легендой блогосферы. Его дело – двери открывать и пальто подавать, да и это у него наверняка выходит кое-как… – А что вы такое странное делаете, позвольте вас внимательно спросить? Немножечко себе поскользнулись? Ай-ай-ай, это же целое горе, прямо больно смотреть. Хорошие, на минуточку, были брюки, не такие, конечно, хорошие, скажу я вам, как сшил однажды мой батюшка Вооз Абрамович для уважаемого раввина Рувима Шепетовкера, но всё-таки жаль. Триса, Шиза, да что ж вы расселись, негодные девчонки, помогите уже нашему дорогому господину Коновалову! Картина мира в голове Александра Альфредовича с громким треском раскололась, и через трещину хлынул неудобоваримый коктейль из холодного пота и кислой слюны. Он отчётливо почувствовал себя тараканом на кухне в тот кошмарный миг, когда уютная ночная темнота сменяется вдруг безжалостным сиянием люстры. Заманчивое видение разнузданной оргии уступило место гораздо менее вдохновляющей картине кровавого жертвоприношения. Отважный сетевой борец за права нелюдей гулко сглотнул, и в животе у него что-то оборвалось. Где были его глаза?! Ведь совершенно понятно, что две глупые курицы с кукольными личиками никакого отношения к мрачному и загадочному нечеловечеству не имеют и иметь не могут! Конечно же, настоящий нелюдь – злобный крючконосый карлик в чёрном пальто, за обманчивым добродушием которого легко угадывалась ледяная жестокость знатока каббалических ритуалов, привыкшего запивать мацу кровью христианских младенцев. - Мо-мо-мо… - вымолвил трясущимися губами знаменитый блоггер, едва чувствуя, как брюнетки деловито поднимают его на ноги. – Мо-мо-моё нижа-жа-жайшее по-по-почтение, го-го-господин… - Господин Брик, - представился паранормалик. – Семён Воозович Брик, к вашим услугам, Александр Альфредович. Однако морозец нынче вполне себе новогодний, а я, как вы уже могли заметить, слегка простужен. Да и вопросы, которые я хотел бы с вами обсудить, носят сугубо… конфиденциальный характер. Вы ведь, смею надеяться, понимаете, о чём я? - многозначительно добавил маленький толстяк. - Д-да, разумеется, - слегка воспрял духом Коновалов. – Прошу вас, господин, почтить своим присутствием моё скромное жилище! «И герр командор себе желает, чтобы вот этакий шлемазл, пересмотревший голливудских поделок про вампиров и оборотней, сделал всамделишную революцию, пусть даже и с моей помощью? Ой-вей! Зачем я не остался в тридцать восьмом году?» Пока Триса и Шиза в прихожей стягивали с Семёна Воозовича пальто, Коновалов, ушившись на кухню, торжествующе вбил в твиттер: «Братья и сёстры, сегодня мы станем сильны как никогда! Часы дорогинского режима сочтены!» Засим он схватил предусмотрительно приготовленный поднос с бутылкой «Ахтамара» и холодными закусками и рысью поскакал в гостиную. - Прошу, господин Брик, дамы… не желаете ли? Так сказать, лёгкий завтрак… - Однако, - одобрительно хрипнул нелюдь, разливая коньяк. – Что же, Александр Альфредович, за успех нашего дела? Нашего общего дела! - За наш успех! – взволнованно подтвердил Коновалов. Четыре пузатые рюмки соприкоснулись, пропевши хрустальными голосами славу человеческой глупости и нелюдскому коварству. - Ну-с, - мучительно протолкнув в больное горло ломтик лимона, просипел Семён Воозович, - а теперь, если не возражаете, я хотел бы поподробнее узнать о ваших планах на новогоднюю ночь, господин Коновалов. Итак? – толстяк приглашающе повёл рукой. Увы, проклятая инфекция лишила Брика возможности повелевать толпами – иначе ему бы и не понадобился этот бойцовый хомячок. Но запустить невидимые щупальца внушения в ауру Александра Альфредовича, сочащуюся страхом пополам с самоуверенностью, было задачей вполне посильной даже для больного паранормалика…

Евгения: Воля Патриарха, откованная в сотнях изощрённых интриг, обладала твёрдостью дамасской стали. Однако сейчас – пожалуй, впервые за долгую жизнь предстоятеля – этот всесокрушающий боевой молот столкнулся с оружием равного качества. Главный друг советских физкультурников, авиаторов и паранормаликов тоже владел кое-какими секретами кузнечного мастерства. Холодный, цвета старого серебра взгляд старца схлестнулся с сиянием раскалённых сапфировых звёзд. - Прошу простить, Ваше Святейшество, но вы как-то превратно истолковали наши намерения. Мы с господином Шульцем – не шпионы, у нас и в мыслях не было посягать на секреты Хоругвеносной Дивизии и вообще вмешиваться в дела Патриархии… - Да уж, будьте так добры, - сварливо перебил гостью Патриарх. – Русская православная церковь достойно противостоит богомерзким порождениям Дьявола уже больше десяти лет, и не вашему скороспелому Комитету по делам нечеловеческих рас учить нас, что и как надлежит делать. Особенно после того, - добавил он язвительно, - как вы, Надежда Михайловна, столь блестяще осрамились в Варшаве! Густав зажмурился. В патриарших хоромах стало очень-очень тихо. Примерно такая же тишина царит над ядерным полигоном за пять секунд до взрыва мегатонного заряда. - Вы абсолютно правы, Ваше Святейшество, - наконец отозвалась Надежда подчёркнуто ровным голосом. По спине герра Шульца тревожным галопом пронёсся табун крупных мурашек: этот тон начальницы свидетельствовал об опасной близости той грани, за которой разговор обычно перерастал в метание огненных шаров. – Я действительно оказалась не на высоте. То ли дело несгибаемые воины вашей Православной Хоругвеносной Дивизии, которым для освобождения Москвы и Ленинграда… извините, Санкт-Петербурга… от горстки сектантов Яроврата потребовалось всего лишь два года! Патриарх Ипполит, вняв вполне прозрачной иронии, сжал пергаментные кулаки и запыхтел от гнева. Именно так дети обычно изображают паровоз. - Мы можем пикироваться и дальше, Ваше Святейшество, - продолжала фройляйн Ефимовская тоном ниже. Локальный Апокалипсис был если и не отменён, то, как минимум, отложен на некоторое время. - Вам неприятно иметь дело с красной безбожницей из прошлого. А мне, по правде говоря, не очень-то нравится, что в будущем церковь осталась единственной силой, способной защитить Россию от нелюдей. Стать лучшими друзьями нам, Ваше Святейшество, определённо не грозит. Но разве это значит, что мы обязательно должны быть врагами? Пока мы тут упражняемся в словесном фехтовании, наши неприятели – наши общие неприятели, Ваше Святейшество, - действуют. - Наши «неприятели», как вы изволили выразиться, – прах перед лицом Господа, - отрезал Патриарх. – Они умеют лишь писать вздор в социальных сетях и устраивать сборища под нелепыми лозунгами. - Я так не думаю, - возразила Надежда. – Более того, вы сами, Ваше Святейшество, в действительности тоже так не думаете. Иначе бы РПХД накануне праздника не была приведена в боевую готовность. Или русские новогодние традиции теперь предписывают встречать Деда Мороза со Снегурочкой пулемётным огнём? Вы, как и господин Зонненменьш, отлично понимаете, что за безответственным болтуном Коноваловым могут стоять очень серьёзные и опасные силы. И для того, чтобы не дать им испортить москвичам праздник, нам лучше действовать сообща. - У вас есть прямые доказательства того, что Коновалов связан с нелюдским подпольем? – осведомился Патриарх. - Нет, - призналась гостья из прошлого. – Но я уверена, что мы их отыщем… если церковь согласится нам помочь, Ваше Святейшество. - Вы меня не убедили, Надежда Михайловна, - покачал головой старик. – Я по-прежнему не думаю, что у нелюдей хватит глупости связаться с таким пустопорожним ничтожеством, как Коновалов. Но Господь заповедовал нам помогать ближним, да и с Генрихом мы действительно давние приятели, пусть он и латинянин… Однако помните, - он грозно воздел к позолоченному потолку тонкий бледный палец, - ни шагу без ведома уполномоченного представителя Патриархии! - Как вам будет угодно, Ваше Святейшество, - отозвалась Надежда голосом, в котором ощущался прискорбный недостаток смирения. Впрочем, перспективу оказаться в обществе какого-нибудь унылого долгогривого попика-соглядатая, который к тому же наверняка станет рассказывать о прелестях жизни вечной и стращать адскими муками, и впрямь трудно было назвать заманчивой.

Nail Buster: - Прежде всего, Семён Воозович, мы планируем... - взволнованно начал блоггер... и, к ужасу для себя, осознал, что не имеет ни малейшего представления о том, что именно они планируют. Да кто, собственно, они такие, эти его загадочные МЫ? До сего дня Александр об этом даже не задумывался особо. Чем он может похвастаться перед высоким гостем? Да ничем! Разве что многотысячной армией читателей, но кто из них, этих читателей, способен на что-то большее, нежели улюлюкать в комментариях о священной войне? Да полноте, скольким из них в действительности нужна эта война, эта революция? Как вообще можно отличить в Сети нелюдя от человека? Явно не по аватарке и не по пафосному текстику в профиле. "Какое несусветное позорище..." - Александр Альфредович подумал, что эту мысль стоит немедля занести в твиттер, но между ним и оставленным на кухне айпадом расселся этот жуткий субъект. О прямой трансляции их судьбоносной встречи нечего было и думать. - Мы планируем вывести наших единомышленников на улицы, - наконец выпалил он, решив, что лучше начать хоть с чего-то, пока толстяк не потерял терпение. - Как вы зна... Да вы садитесь, Семён Воозович, садитесь! Что же это я?.. Будьте как дома, прошу вас! Они заняли пару мягких кожаных кресел, разделённых журнальным столиком, на котором сию минуту заняла своё почётное место окружённая закусками бутыль. Что-что, а вкус у герра Коновалова был неплох, отметил про себя паранормалик, не спеша оглядывая жилище. Как-то, интересно знать, планировал он распорядиться гешефтом со своей революции? Строить бесплатные кровяные станции, открывать бесплатные охотничьи заказники?.. Ой, вряд ли. Телохранительницы Брика садиться не стали, застыв двумя холодными фарфоровыми истуканшами у него за спиной. Их хмурые взгляды, обращённые на Александра, не предвещал тому ничего хорошего, если он вздумает даже чихнуть без разрешения гостя. Говорить о деле, тем паче о таком ответственном, в такой обстановке было решительно невозможно, и тем не менее другого выхода не было. - Я не знаю точно, сколько будет на площади представителей угнетённых народностей, - признался Коновалов, поёживаясь, - однако думаю, их наберётся достаточно для хорошей массовой акции. Многие из моих читателей-нелюдей жаждут решительных перемен, так почему бы им не откликнуться на мои призывы, в конце-то концов? Насколько я понимаю, нелюди подвержены тем же чувствам, что и люди - чувству горечи, отчаянья, обиды... Ведь так, Семён Воозович? Молчание псайкера было истолковано как знак продолжать. - Вы спросите, что мы планируем делать, когда соберёмся? ("Ой-вэй, ну сделайте меня уже удивиться, Александр Альфредович!") Честно скажу, всё зависит от того, сколько нас будет. Выведем сотню - развернём транспаранты и будем скандировать "Дорогину - скатертью дорога!", "Нелюди - тоже люди!" или что-нибудь эдакое... Выведем тысячу... - он крепко призадумался. - Это, признаться, будет успех, на который я и не рассчитывал до вашего появления. Мы сможем прямо там, на площади, собрать оргкомитет, принять важные резолюции... ну, вы сами знаете... - желание Коновалова ринуться на кухню за айпадом и быстро перечитать всю свою прошлую писанину, дабы не заблудиться ненароком в собственных лозунгах и воззваниях, стало поистине нестерпимым. Однако взгляды Трисы и Шизы приковывали его к креслу не хуже стальных наручников. - Естественно, мы будем добиваться отставки Дорогина и его расистского правительства, - наконец буркнул он, но тут же помрачнел. - Но что мы будем делать, если они откажутся уходить добровольно? Как тогда быть?.. Вы же пришли, чтобы помочь мне? Дать СИЛЫ для борьбы с ненавистным режимом? Принять наконец меня в ваше тёмное братство? - он поднял на Брика глаза, полные щенячьей преданности. --------------------------------------------------------------------------------------- - На том, пожалуй, и порешим, - удовлетворённо кивнул отец Ипполит, опуская крючковатый палец на кнопку, вмонтированную прямо в стол. - Подполковник, проводите гостей к выходу. Засим он повернулся к Надежде и Густаву спиной, недвусмысленно давая понять, что аудиенция окончена. Молодой человек с трудом подавил желание дать старику хорошего пинка. Он, говоря по правде, и собственного-то начальника не слишком жаловал, но почтенный господин председатель хотя бы не позволял себе такого хамского тона по отношению к своей необычной подчинённой. Любил ли её Густав? Кто уж тут разберёт. Но приказ господина Колера защищать посланницу Сталина любой ценой он был готов исполнять и впредь, причём добровольно и даже с превеликой радостью. - Всеффо хорошшеффо, Фаше Сфятейшестфо, - проговорил он по-русски, нарочно усилив и без того ужасный свой акцент - ровно настолько, чтобы задеть патриаршее чувство прекрасного и не спровоцировать в то же время никакого международного скандала. - Бог в помощь, - не оборачиваясь, ответствовал Ипполит на чистом немецком. Ему явно не терпелось, чтобы гости убрались из его обители побыстрей. Дверь в кабинет беззвучно отворилась, на пороге материализовался Богоявленский. Шульц окончательно понял, что пора сваливать. Спутница его, по счастью, пришла к тому же заключению. - Всего вам наилучшего, - она изящно проскользнула мимо подполковника, загромоздившего почти весь дверной проём. Бывший шофёр последовал за ней. "А интересно, - ни к селу подумалось ему, - как моя должность официально-то называется? Адъютант? Денщик? Ну не телохранитель же, в самом деле... Фарс, да и только." В коридоре их уже ждали. Рядом с бравым хоругвеносным подполковником, олицетворявшим собой хрестоматийного русского офицера николаевских эдак времён, стояла хрупкая белокурая девушка, едва достававшая макушкой ему до груди. Казалось, подует ветер - и её унесёт в неведомые дали, где нет никаких нелюдей, никакой Бесконечной Войны, а только разноцветные пони скачут по зелёным лугам и, кушая радугу, производят на свет стайки бабочек... Однако это обманчивое впечатление тут же рассеялось, стоило Густаву всмотреться в её изящное личико, сведённое гримасой чудовищной серьёзности. Нет, ни в какую страну пони это создание не полетит. По крайней мере, сама она искренне уверена, что никакие ветра ей нипочём. Супротив всех законов физики. - Сестра Катерина, - представилась девушка, решительно шагнув вперёд и протянув Надежде хрупкую, как тростник, руку для пожатия. - Уполномоченный РПХД по внешним связям. Рада познакомиться с вами лично, Надежда Михайловна. Облачена была Катерина в чёрное долгополое пальто, идеально сидящее на её тонкой фигурке, в руке же держала небольшой чемоданчик с золотым крестом. Ничего, кроме пачки деловой макулатуры, на взгляд Густава, туда влезть не могло, и он, всеочевидно, исполнял при Катерине роль аксессуара. - Хочу, чтобы вы знали, - едва успев пожать Надеждину руку, девушка резко развернулась и направилась, цокая каблучками, в сторону выхода. - Я не меньше, чем отец Ипполит, непреклонна в вопросах независимости Дивизии. Так что советую не спорить со мной о сфере наших интересов. Сфера наших интересов - Россия. Сфера ваших осталась по ту сторону наших границ. Она кинула на них заинтересованный взгляд через плечо: - Итак, господа, куда направляемся?

Евгения: Выражение Полного Осознания Высокой Ответственности за Порученное Дело на личике «уполномоченной представительницы Патриархии», которой можно было дать лет двадцать от силы, выглядело весьма комично. Надежда даже пожалела об отсутствии в кармане леденцового петушка на палочке, чтобы предложить этой девице. Однако при чуть более внимательном рассмотрении сестра Катерина оказалась далеко не так проста. Наивно приподнятые брови категорически отказывались гармонировать с цепкими аквамариновыми глазами, пухлые розовые губки были упрямо сжаты, маленький, но резко очерченный подбородок свидетельствовал о недюжинной силе воли, а под спадающей на лоб густой золотистой чёлкой, кажется, прятался короткий белый шрам. Да и рукопожатие у этой хрупкой девушки оказалось неожиданно крепким. Видимо, в сношениях РПХД с внешним миром хватало проблем самого разного свойства, и тоненькая девочка-припевочка, надо думать, умела их решать. Во всяком случае, бравый подполковник Богоявленский поглядывал на сестру Катерину хотя и сверху вниз, но с большим почтением. Была ли такая компания лучше или же, наоборот, много хуже нарисованного воображением Надежды постного благообразного батюшки, гостья из прошлого ещё не решила. Но шутить над этой юницей шутки с леденцовыми петушками определённо не стоило. Как бы потом не пришлось извлекать того петушка из собственного уха… и хорошо, если только из уха. - Ох, сестра Катерина! – примиряюще подняла Надежда обтянутые перчатками ладони. – Его Святейшество нам уже всё объяснил. Я хоть и глупая нелюдь, но обычно понимаю сказанное с первого раза. Пожалуйста, давайте не будем снова меряться сферами влияния, хорошо? А направимся мы для начала, если вы не возражаете, к одному сочинителю скверных, но очень экспрессивных виршей по фамилии Широбоков. - Бывший сподвижник Яроврата? Но почему он вас интересует? - Видите ли, мы не исключаем, что недобитки «Монолита» могут воспользоваться новогодней акцией Коновалова в собственных целях. Они верят, что мавзолей Ленина на Красной площади суть средоточие тёмной энергии, и хотят пробудить её… - Нонсенс! – фыркнула уполномоченная представительница Патриархии. – Секта давно перестала существовать. Главные ересиархи либо уничтожены, либо… - тут она на мгновение запнулась. Ага, подумала Надежда. - В общем, они в любом случае не представляют угрозы. К тому же мавзолей Ленина и могилы у Кремлёвской стены находятся под особой защитой. Столь эффективной, что нечестивцы из «Монолита» за два года так и не сумели её преодолеть, хотя среди них были настоящие чёрные маги, предавшиеся дьяволу телом и душой, - сестра Катерина сотворила крестное знамение, Богоявленский последовал её примеру. – А Широбоков – просто сетевой сумасшедший. Разведбат Дивизии, конечно же, надзирает за ним, но результат - нулевой. Уверяю вас, это бессмысленная трата времени… «…Как и вся ваша миссия», - отчётливо дописалось у неё на лице. - И тем не менее, мы хотели бы встретиться с Широбоковым. Конечно, если вас это не затруднит. - Пожалуйста, Надежда Михайловна! – кивнула сестра Катерина, не скрывая, однако, ироничной улыбки. – Подполковник, распорядитесь насчёт транспорта.

Семён Брик: Семён Воозович, не отвечая на вопросы, вновь наполнил два бокала. Александр Альфредович немедленно схватил свой и вознёс его в ожидании тоста. Толстяк же, будто не замечая Коновалова, высмотрел себе самый большой бутерброд с чёрной икрой, засим неторопливо выцедил коньяк и с аппетитом принялся закусывать. Пауза затягивалась, как петля на шее висельника. Совершенно сбитый с толку, Коновалов одним махом осушил бокал, выбив зубами хрустальную дробь, и подцепил на вилку кусок буженины. Умение тянуть душу из подследственных занимало далеко не последнее место среди талантов, которыми маленький паранормалик славился в своё время на Лубянке. Самые отважные красные командиры, без страха ходившие в конном строю на пулемёты, не выдерживали его методов и покорно признавали себя австралийскими шпионами и наймитами парагвайских империалистов. Теперь чекистские приёмы Семёна предстояло познать на себе храброму сетевому борцу за права нелюдей. - Силу? – тихо переспросил паранормалик. Александр Альфредович так и замер с открытым ртом, не донеся до него закуску. – Вам? А зачем, господин Коновалов? Сила, таки да, нужна вождям. А для какого вдруг она человеку, с которого, должен я вам сказать прямо, вождь – как с меня Бэтмен? Коновалов облился сперва горячим, а затем холодным потом. Жалобно звякнула об пол выпавшая из ослабевших пальцев вилка. Посланец Нечеловечества говорил самым любезным тоном, каким на светских вечеринках обсуждают милые пустяки. От этого Александру Альфредовичу становилось ещё страшнее. - Вы говорили о сотне митингующих? А тысяча – это, по-вашему, уже целый успех? - продолжал ужасный толстяк. – Да с таким неверием в собственные силы вам не собрать и сакраментальных двух жидов, чтобы выстроить их в три ряда. Будете в скорбном одиночестве посреди Красной площади держать плакат «Долой режим!», как тот диссидент Геннадий на чужой свадьбе. Нет, вы себе серьёзно думаете, что нелюди согласятся поддержать нерешительного мямлю с беззубыми лозунгами? Азохенвей! Мне с вас смешно. - Однако же позвольте, Семён Воозович… - набравшись смелости, пробормотал Коновалов. - НЕ ПОЗВОЛЮ!!! – внезапно каркнул зловещий визитёр таким сатанински-хриплым голосом, что Александр Альфредович в тот же миг умер и даже слегка разложился. Семён Воозович навис над ним чёрной тучей, затмившей весь мир. Демон-иудей сбросил маску с нарисованной улыбкой и явил свою истинную сущность. – Не позволю, чтобы пар ушёл в свисток! – продолжал паранормалик после приступа кашля, шипя, как рассерженная ядовитая змея. - Если вы меня спросите, так я вам скажу, что у Нечеловечества на вас большие планы, господин Коновалов! – услышав такое, Александр Альфредович незамедлительно перестал смердеть и вернулся к жизни. - Нам предстоит гешефт мирового масштаба, а вы смеете пребывать в робости и унынии? Соберитесь – и вперёд, на бой за дело Тьмы! Каждый звук в речах Семёна Воозовича источал сияние непреложной истины, надёжно отпечатываясь в памяти блоггера пылающими буквами. Блестяще-чёрные щупальца внушения оплели эмоциональную ауру Коновалова, высасывая страх и неуверенность и закладывая в недра помрачённого сознания, как мину с часовым механизмом, могучий заряд ярости пополам с риторическим задором. Александра Альфредовича переполняли эмоции и ощущения, что называется, неизъяснимые. Несколько мгновений ему казалось, что он разрезает воздух высоко над предпразничной Москвой, взмахивая огромными кожистыми крыльями. Потом его руки и ноги обернулись мощными мохнатыми лапами, зубы во рту сменились острыми клыками, а окружающий мир рассыпался мозаикой запахов – резких и утончённых, сильных и еле уловимых. Тело популярного блоггера пронзал почти осязаемый поток той самой тёмной силы, стать частью которой он столь страстно мечтал. Меж тем глаза Коновалова остекленели и съехались к переносице, губы беззвучно шевелились, послушно повторяя за маленьким паранормаликом: - Нечеловечество ничего не забыло! И никого не простило! Мы будем грызть их зубами! Мы будем рвать их когтями! Прошло время, когда мы боялись их! Пусть теперь они трепещут перед нами! Пробил час возмездия! Я поведу вас на штурм Кремля! Вы верите мне? Вы верите мне?! Вы верите мне!!! Вперёд, братья! Вперёд, сёстры! Смерть тирану! - …Вот примерно в таком стиле обычно и делается революция, - подытожил Семён Воозович пять минут спустя прежним светским тоном, шмыгая носом в перепачканную кровью бумажную салфетку. - Д-да. Да, - закивал Александр Альфредович. – Теперь я понимаю! - С чем и разрешите вас поздравить, - усмехнулся паранормалик, разливая остатки коньяка. – За Белую Революцию? - За Белую Революцию! – немедля воспылал Коновалов. - За вашу и нашу свободу! - Так победим, - благосклонно отозвался толстяк. – Впрочем, - он посмотрел на часы, - не смею далее обременять вас своим присутствием. У нас есть ещё немножечко дел – верно, девочки? – да и вам, кажется, стоит уже чуть-чуть порадовать своих читателей. Как там они сами себя называют? Если не ошибаюсь, «Армия Коновалова»? Что ж, господин генерал, имейте себе в виду: маршальский жезл ждёт вас за Кремлёвской стеной. И да, чуть не забыл: следите-таки за новостями. Грядут приятные новогодние сюрпризы. Действуйте же! Я свяжусь с вами позже… - …Дело обстоит ровно так, как и предполагал герр командор, - хрипло констатировал Семён, когда автомобиль отъехал от подъезда. – Коновалов – не более чем мелкая и глупая дрянь с большими амбициями. Моё любимое сочетание, скажу я вам… Однако нас ждёт господин Распутин. И лучше бы нам не опаздывать, друг мой любезный, - бросил паранормалик водителю.

Nail Buster: ...Летающая крепость Хоругвеносной Дивизии, точно гигантская чёрная птица, вынырнула из сгущающихся сумерек и, спустившись к земле, важно плюхнулась посреди Болотной площади, нимало не смущаясь перепуганных насмерть москвичей, с криками прыснувших от неё кто куда - желания обратиться в лепёшку под её блестящим бронированным брюхом, как ни странно, ни у кого этим вечером не нашлось. Ещё до того, как винты вертолёта-гиганта перестали молотить зимний воздух, вокруг не было уже ни единой живой души - лишь одинокий пьяненький мужичонка, слегка пошатываясь, бродил среди покинутых варежек и шарфов, початых бутылок, неразорвавшихся хлопушек и петард. При виде "Святого Георгия" он чему-то усмехнулся себе в усы, поднёс ко рту бутыль без этикетки и с наслаждением отхлебнул её таинственного содержимого. - Ну а что? - с возмущением дёрнула плечами сестра Катерина, ясно прочтя на хмуром лице Густава вопрос "Нахрена?!". - Предлагаете эмиссару Православной Церкви ездить на такси, как... как... - Простолюдину? - с наигранным простодушием уточнил герр Шульц. Девушка его реплику проигнорировала. - Сержант, спустите аппарель, - проговорила она в миниатюрный микрофон, закреплённый у левого её уха. - Мы выходим. Задняя стенка машины-убийцы с тихим жужжанием опустилась, и морозный воздух коснулся щёк посланников Комитета. Пока они гостили у Патриарха, в русской столице настала ночь, и она, столица, вовсю сияла праздничными огнями. Огни были везде - на стенах, на деревьях, под ногами, над головой... Ужасы Монолита отступали быстрее, чем можно было предположить ещё год назад - их вытесняли из людских сердец простые житейские радости, вот почему милиция, по чьей-то совершенно контрреволюционной инициативе переименованная снова в полицию, столь бесстыдно закрывала глаза на граждан, посреди ночи распивающих спиртное на улицах. Быть может, зря закрывала. - Эй, вы! - заплетающимся языком проговорил мужичок, делая шаг в сторону "Святого Георгия". - Да-да, вы... Ик! Чё разлетались? Всех распугали зачем-то... - Уйди, отец, - буркнула Катерина, спускаясь по аппарели. Густав вздрогнул. Что-то с этим пьянчугой было не так. - Он человек, - бросил он Надежде. - Не нелюдь. Однако, что за... - Свято-о-оши! - сложив руки рупором, прокричал мужичок, сделав ещё один шаг навстречу посланнице Дивизии. - Ваша песенка спета, а Христос ваш нихрена не воскрес! ЗА КОНОВАЛОВА! АТУ ИХ! "Кому он это прокричал?" - успел подумать Густав, прежде чем сграбастать сестру Катерину за воротник её дорогого пальто и буквально вволочь обратно в вертолёт, уступая дорогу Надежде, более опытной в вопросах общения чёрт те с чем. Одновременно он окинул взглядом площадь и крыши прилегавших домов - нет, ничего! Никаких других нападавших!.. Звон стекла заставил его вновь посмотреть на пьяницу - бутылка, которую тот держал в руках секунду назад, обратилась в кучку осколков на мёрзлой земле, а её содержимое... Глаза бывшего шофёра распахнулись в ужасе. Зелёная жидкость бурлила и пенилась, растекаясь по всё большему и большему пространству, стремительно заполняя площадь и протягивая к вертолёту толстые щупальца-псевдоподии. - Умрите! Умрите! Умрите! - нападавший уже наполовину исчез в густой пузырящейся жиже, его крики перетекли в истошный вопль боли и через секунду смолкли. - Убейте её! Убейте её! Убейте, убейте, убейте! - визжала Катерина, отползая вглубь самолёта, подальше от щупалец амёбы-переростка, которые уже шлёпнулись на аппарель и теперь раскачивали летучую крепость. Особняк вампирского магистра - вернее сказать, целый замок, обнесённый добротной кирпичной стеной - располагался за чертой города, вдали от докучливого шума цивилизации, среди заснеженных холмов, венчавшихся пышными рощами. На то, чтобы добраться до места, у Брика ушли несколько часов. Однако они, по трезвому рассуждению, того стоили - выбраться из душного, суетливого мегаполиса было для толстого советского псайкера истинным наслаждением. Выбравшись из машины, он огляделся по сторонам и, поплотнее закутавшись в вязаный шарф, засеменил по скрипучему снегу к кованым воротам замка. Официально, строго говоря, никакого Казимира Распутина никогда не существовало. Был человек, звавшийся Казимиром Прохановым, однако по всем документам выходило, что он дожил до глубокой старости и пропал ещё при жизни Иосифа Виссарионыча, безвестно сгинув в оздоровительных лагерях оного деятеля. А существо, которым он стал в действительности, успело сменить за свою долгую жизнь без малого десяток имён, и ныне именовалось Борисом Дубровским, финансистом и инвестором самого широкого профиля. К нему-то и направлялся Семён Воозвич, обременённый особым паролем, без знания которого охрана замка его бы изрешетила на месте. Да, что и говорить, а на безопасности Казимир Григорьевич явно не экономил. В холмиках убранного снега по обе стороны от ворот лишь очень неопытный глаз мог не признать автоматические турели, готовые плеваться огнём по первому чиху незримого оператора. Наверняка такие же турели были скрыты в толстых стенах... Но все эти неприятные мелочи паранормалика не беспокоили. Он ведь свой, в него стрелять не станут. Тем не менее, пароль не сработал. Даже повторенный дважды. И трижды. - Убирайся, блажной, или будем стрелять! - гремел миниатюрный динамик, вмонтированный в кирпич слева от ворот. - Считаем до трёх. Раз! Два!.. - Стойте! - прозвенел голос в том же динамике, где-то в отдалении от первого Семёнова собеседника. - Он назвал верный пароль! Впустите его. - Вас понял, магистр. Ворота с громким скрежетом разъехались в стороны, открывая перед посланцем КМ широкую липовую аллею, ведущую прямо к крыльцу особняка. На крыльце его уже поджидали двое охранников, облачённых в старые имперские солнцезащитные скафандры, отчего их можно было принять издалека за мотоциклистов в полной защите. Поджидали эти молодчики, явно готовясь к самому худшему - припав на одно колено, с автоматами наизготовку. Или нет... С плазмомётами! Настоящими энскими плазмомётами, безумно дорогими и необычайно опасными игрушками. Ой-вэй, подумал псайкер, неужели почтенный Распутин настолько боится незваных гостей? Охранники впустили Брика в огромную гостиную, в дальнем углу которой, на аккуратном кожаном диване, сидел молодой человек в строгом чёрном костюме. Похоронном, как не укрылось от внимательного Самуила. При виде паранормалика он встал и протянул руку: - Прошу прощения за столь прохладный приём, господин Брик. У нас тут... - он поморщился и неопределённо махнул рукой. - Меня зовут Георгий Распутин, я новый патриарх Дома. Отец погиб этой ночью - какой-то мерзавец отравил кровь, которую ему везли со станции переливания. - Юноша вздохнул, скорее от усталости, чем от скорби по преставившемуся родителю. - Мы весь день на ногах, пытаемся выяснить хоть что-нибудь... Однако, как я понимаю, вы прибыли к нам с новостями? Что ж, присаживайтесь, расскажите о встрече с Коноваловым. Они уселись на диванчик, и по мановению руки Георгия в гостиную внесли дорогого шампанского. - Мы должны действовать быстро и решительно, - юноша жёстко взглянул на Брика. - Наша первоочередная цель - обращение президента и ключевых функционеров правительства. Не новогоднее обращение, как вы, конечно же, понимаете, а обращение в одного из нас. Ворвёмся в Кремль, куснём как следует парочку высокопоставленных увальней, и им ничего не останется, как принять нужные нам законы, дабы сохранить свои шкуры от преследования Патриарха. Формально-то их никто отрешить от власти не сможет - ни в одном законе не сказано, что нелюдь не может занимать государственный пост! Главное - не допустить на площадь Монолит... - он потёр виски. - Чёрт, даже не представляю, как отец со всем этим справлялся... Так, что там по нашему тысячнику, Семён Воозович?

Евгения: - Цыц! – страшным голосом прикрикнул Густав на сестру Катерину. Девушка настолько оторопела от этакой дерзости, что действительно на мгновение умолкла. Воспользовавшись моментом, Шульц без церемоний взял представительницу Патриархии в охапку, усадил в ближайшее кресло и сунул в руки подобранный с пола чемоданчик. - Да что вы такое себе позво… - задохнулась от возмущения сестра Катерина. – Я пожа… - Конечно, вы пожалуетесь! – заорал Густав под аккомпанемент глухих ударов по броневой обшивке. Какая же должна быть силища в этих треклятых щупальцах, подумал он. – Да кто бы сомневался, что вы пожалуетесь! Вас затем к нам и приставили, чтоб вы всю дорогу жаловались! Оружие какое-нибудь есть? В этот самый момент тварь снаружи пошла в новую атаку, пытаясь опрокинуть винтокрылую машину. «Святой Георгий» опасно накренился на левый борт, предсмертно заплакали хрустальные вазы, персики и груши раскатились по ковру. - Оружие есть, спрашиваю? – свирепым тоном повторил Густав. Сестра Катерина сунула руку в боковой карман пальто и извлекла оттуда крошечный никелированный револьверчик, больше похожий на блестящую ёлочную игрушку. - М-да, - сказал Шульц. – Отлично. Что ж, попробуем, вдруг эта гадина помрёт со смеху… При виде быстро окружающего машину гнилостно-зелёного, зловонного и пузырящегося болота, из которого на глазах вырастали всё новые и новые студенистые щупальца, Феникс произнесла сквозь зубы несколько слов из лексикона покойного унтера Зарембы. Хорошо, сестра Катерина не слышала, а то было бы крику и поучений до самого утра, усмехнулась Надежда, сбросив с плеч шубу на горностаях и стягивая перчатки. В чём никак нельзя было упрекнуть омерзительное создание, родившееся из бутылки, так это в недостатке боевого задора. Два склизких щупальца толщиной с доброе бревно разом обрушились на гостью из прошлого… точнее, на то место, где она стояла секунду назад. Иосиф Виссарионович, развивая идею Антона Павловича, утверждал, что в нечеловеке всё должно быть прекрасно, и физической подготовке при обучении специальных посланниц ЦК ВКП(б) уделялось не меньше внимания, чем развитию паранормальных способностей. Да и теперь гостья из прошлого почти каждый день проводила по два часа в спортзале при штаб-квартире Комитета. До чудес эквилибристики, какие показывала в своё время её подруга-оборотень Настя Волкова, Надежда, конечно, не дотягивала, но уйти от удара обратным сальто ей было вполне по силам. - Слабовато, тварь, - выдохнула она, вновь утвердившись на ногах. Кончики обугленных пальцев горели чистым белым пламенем. – Ну-ка, попробуй ещё раз. Долго уговаривать зелёного монстра не пришлось. Видимо, он учёл свой промах, и на этот раз щупалец оказалось сразу с полдюжины. Намеченная жертва, впрочем, даже не попыталась уклониться - наоборот, протянула руки навстречу гибким скользким змеям, будто бы в приглашающем жесте. …Гнусное живое болото испустило тяжкий гулкий вздох, когда десять лезвий жидкого голубого огня вспороли его пузырящееся тело, прорезая в нём глубокие чёрные борозды. Мерзко завоняло горелой плотью. Отрезанные сверкающим скальпелем под корень, щупальца одно за другим бессильно свалились к ногам Надежды, разлившись лужами вязкой жижи. Вонючая зелёная масса заволновалась и отхлынула от «Святого Георгия». - Не понравилось, да? – криво ухмыльнулась Феникс. Знакомая до отвращения и неизбежная, как победа коммунизма, острая боль уже обвивала позвоночник, поднимаясь всё выше и выше. – Что ж, трясина, пора тебя осушить! Между изуродованными ладонями Надежды заплясали огоньки всех цветов побежалости – от густо-багрового до невыносимо-белого. Быстро увеличиваясь в размерах, они, в конце концов, слились в один ослепительно-яркий огненный шар диаметром не меньше полуметра. Мгновением позже этот рукотворный кусочек Солнца с гудением обрушился на сжавшуюся гадину и разлетелся сотнями злых искр, вонзившихся в её зловонное тело и принявшихся разъедать его очищающим жаром. - О-ой… - простонала Надежда, чувствуя, как голову всё сильнее сжимают невидимые раскалённые тиски. – Ну, сдохни же, наконец, сдохни, мерзость… Однако монстр, хоть и корчился в пожирающем его плоть живом огне, всё ещё не сдавался. Пытаясь спастись от бушующего пламени, он в судорогах рассыпался на десяток маленьких зелёных слизней – отвратительных горбатых созданий, которые вновь целеустремлённо поползли к вертолёту, перебирая псевдоподиями. - Ах ты, дрянь… Перед глазами у Надежды уже двоилось от режущей головной боли. Тем не менее, первый же огненный шар испепелил сразу пару шустрых тварей. Остальные мгновенно брызнули в стороны. Выстрел из маленького револьвера-«стабби» прозвучал не громче хлопушки. Третий слизняк тут же раздулся и лопнул. И четвёртый. И пятый. Ещё троих, опрометчиво сбившихся в кучу, на диво удачно накрыло очередным огненным шаром. Две последних гадины заметались, сбивая прицел, и Шульц дважды промазал, прежде чем каждая из них получила свою порцию освященного серебра. Площадь, где ещё десять минут назад царило беззаботное предновогоднее веселье, теперь выглядела так, словно на неё обрушилась сотня напалмовых бомб. - Повоевали, - резюмировала Надежда, утомлённо плюхнувшись на пятую точку и закидывая под язык обезболивающую пилюлю. – Спасибо, Густав. Без вас нам бы всем… ну, вы поняли. Сестра Катерина! – слегка повысила она голос. – Может быть, вы объясните, что это такое было?

Семён Брик: - Да упокоится душа вашего отца во Тьме Вечной. Примите мои искренние соболезнования, Георгий Казимирович, - сказал Семён Воозович, очень старательно симулируя искреннее сочувствие. Впрочем, от его внимания не укрылось, что наследник Дома выглядел не больно-то опечаленным безвременной кончиной любимого родителя. Не он ли сам дорогого батюшку и… того-с, подумал Брик, морщась от саднящей боли в горле – прогулка на свежем морозном воздухе не прошла даром. Почему бы и нет – история Домов изобиловала подобными примерами. Маленький паранормалик даже имел на этот счёт собственную теорию, согласно которой постоянные интриги, подсиживания, заговоры, покушения, борьба за власть призваны были наделить хоть каким-то смыслом бесконечное, по людским меркам, вампирское бытие. Георгий в знак признательности чуть склонил голову с идеальным пробором. Не чокаясь, вампир и псайкер осушили фужеры. - Так вот, насчёт Коновалова… - начал было Брик – и не закончил, ибо за дверями гостиной послышалась какая-то возня, они широко распахнулись, и на пороге комнаты появилась фигура столь неожиданная и странная, что даже Семён Воозович не нашёлся, что сказать. Гость был почти полной копией Георгия Казимировича - ну, разве что самую малость постарше, - но выглядел совершеннейшей развалиной. Сальные волосы свисали мало не до пояса, под слезящимися, в красных прожилках, глазами набрякли лиловые мешки, зрачки были ненормально увеличены, бледные руки заметно дрожали. Вампир был облачён в грязные драные джинсы и истрёпанную «косуху» поверх застиранной футболки с оскаленным черепом. За его спиной переминались с ноги на ногу двое охранников с кислыми рожами. - О! – хрипло изрёк нежданный визитёр, узрев Семёна Воозовича. – Првет. Т прнёс? - Какого чёрта?! – осведомился Георгий Казимирович у стражников таким голосом, что по гостиной явственно пронёсся порыв ледяного ветра. – Кто пустил? Владимир, что тебе здесь нужно? - Жора, - бессмысленно улыбнулся рекомый Владимир, демонстрируя кривые жёлтые клыки. – Ну, пжулст. Мы ж дурзя. И дже бртья. Он прнёс? - Елизавета! – грянул Георгий. – Ты где?! Я же просил тебя последить за братом! Мы тут пытаемся заниматься делом, знаешь ли, а он… Рядом с покачивающимся Владимиром Казимировичем незамедлительно сгустилась тоненькая гладковолосая брюнетка с молочно-белой кожей и прозрачными глазами, в глухом чёрном платье до пола, затейливо отделанном роскошными кружевами. - Ах, ты занимаешься делом, братец? – зашипела она, буравя Геогрия взглядом, преисполненным жгучей ненавистью. – Добился своего и рад? Смелости не хватило даже на то, чтобы всадить отцу серебряный кинжал в спину, решил воспользоваться ядом, трус проклятый? - Лиза, пожалуйста, при посторонних… - поморщился новый магистр, словно от зубной боли. - А мне наплевать! - яростно перебила вампиресса, наставив на Георгия указательный палец. – Отец тебя на пушечный выстрел не подпускал к семейным делам, потому что всё знал про твоё гнилое нутро! Знал, что это ты и никто другой подсадил своего старшего брата, законного наследника, на «дьявольскую пыль»! Знал, что ты спишь и видишь, как сжить его со свету! Семён Воозович внешне сохранял полнейшую индифферентность, ни словом, ни взглядом не выдавая крайнего своего удивления. Не в обычаях истинных вампиров было обзаводиться столь многочисленным "потомством". Одно из двух: то ли покойный Казимир Распутин в своё время одним махом обессмертил целое семейство, устав коротать вечность в одиночестве, то ли чудесным образом использовал способ размножения, вполне привычный для людей, но глубоко нетрадиционный с точки зрения вампиров. Почему бы и нет? В этой загадочной холодной стране, где медведи носят ушанки и пьют водку из автоматов Калашникова, закусывая матрёшками, ещё и не такое бывало. - Елизавета, если тебе угодно, мы поговорим об этом потом, - не допускающим возражений тоном произнёс Георгий Казимирович. Отменного, однако, хладнокровия господин, одобрительно отметил Брик. А если экзальтированная сестрица права и он, в самом деле, ещё и отцеубийца – так лучшей рекомендации прямо желать нельзя. С таким, пожалуй, можно делать большие гешефты, не хуже, чем с покойным батюшкой. - Пойдём, Владя, - зашептала вампиресса, нежно взяв брата за руку. – Пойдём, дорогой. Я тебе принесла, Владя, не волнуйся, сейчас всё будет хорошо… - Т прнсла?! – просиял Владимир. – Я тбя лблю, систёрнка! У нас ща бдет совя атмсфра, д? А тбя, - ткнул он пальцем в Семёна Воозовича, - тбя я ннвжиу, пянл? Я обдился на тя! - Извините, Семён Воозович, - развёл руками Георгий, когда двери гостиной затворились. – Увы, мой брат немного болен, а сестра… она очень любила отца. Мы с Владимиром в детстве даже дразнили её папиной дочкой. Его смерть стала для Елизаветы чудовищным потрясением. Она сама не понимает, что говорит. Несёт какой-то вздор… - Понимаю, - просипел толстяк. Он не мог нащупать эмоциональную ауру истинного вампира, однако и без ментальной инвазии готов был, как выражаются заклятые стратегические партнёры матушки-России, поставить ферму против мула, что наследник Казимира Распутина врёт самым беззастенчивым образом. - Но вернёмся к нашим делам, - по небрежному знаку Георгия перед Семёном Воозовичем вновь материализовался слуга с бокалом шампанского на подносе. Брик, потягивая божественный напиток, в немногих словах объяснил новому магистру ситуацию. - Какое-то количество пушечного мяса для нас он, безусловно, сумеет собрать, - заключил паранормалик. – Может быть, даже и вполне себе значительное. Разумеется, цена возмущённым хипстерам как боевой силе – фальшивый шекель в базарный день, но, в конце концов, их дело – лишь спровоцировать власть на применение силы, и если вам интересно знать, так я скажу, что с этим делом наши бандерлоги вполне себе справятся. Тем более, что Кремль преизрядно обозлён взрывом на «Суверенном потоке». Однако пора бы уже нанести новые удары и поставить под наши знамёна ещё чуть-чуть немножечко сторонников… например, из числа гусских патгиотов, - сгустил свой еврейский акцент Семён Воозович. – Вы так себе не думаете, Георгий Казимирович? НРИ: Описывать очередные дестабилизирующие мероприятия московского Дома не нужно, этому будет посвящён мой следующий пост.

Nail Buster: - Мне это неизвестно, - отрезала девушка, спускаясь по аппарели на площадь и деловито оглядывая поле битвы. От исполинской амёбы, пытавшейся отужинать "Победоносцем", практически ничего не осталось, лишь трепыхались на раскалённом асфальте чудом уцелевшие вакуоли, похожие на жирнющих лиловых слизней по полтора метра длиной. Даже несмотря на сильнейшие ожоги, твари... вернее сказать, внутренние органы одной-единственной дохлой твари пытались уползти прочь, на ходу эволюционируя во что-то ещё, отращивая толстые неуклюжие ложноножки. Сестра Катерина, цокая каблучками, брезгливо обошла этих агонизирующих созданий по широкой дуге и наклонилась, чтобы поднять с земли крошечный предмет, поблескивавший чёрным и золотым. - Туфли теперь придётся выбросить, - промолвила она, пытаясь спрятать находку во внутренний карман пальто. - От этой отвратительной слизи их теперь никто не... - Сестра-а, - проникновенно промолвил Густав по-русски, неслышно подойдя сзади и тронув её сзади за плечо. Рука девушки так и застряла во внутреннем кармане. - Лучшье нье играйтье с нами в игры. Что... что это такое? Катерина нехотя показала ему находку - круглый металлический значок. Он наполовину оплавился и почернел, но в нём ещё можно было распознать стилизованную обезьянью голову. - "Бандерлоги", - повертев значок в пальцах, посланница Патриарха спрятала таки его за пазуху. - Террористическая группировка, жаждущая того же, чего и Коновалов - бессмысленного и беспощадного русского бунта. Обожают использовать смертников, таких как тот субчик, что на наших глазах пошёл на корм инфузории. - Амёбе... - Хламидомонаде, радиолярии - без разницы. Их главная цель - наша святая Церковь. Последний свой удар они нанесли месяц назад, подослав в Храм Христа Спасителя известную среди местных нелюдей панк-группу "Dick rebellion". Эти жалкие мутанты-содомиты атаковали прихожан ультразвуком, но были быстро остановлены снайперами Дивизии. В их текстах, как мы впоследствии узнали, содержались явные фрагменты монолитовских заклинаний. - Значит, это была их засада? - нахмурилась Надежда. - Вряд ли, - отмахнулась сестра. - Они действуют стихийно, строить сложные планы - не их конёк. Вполне возможно, тот террорист хотел скормить инфузории людей на площади, а мы распугали их и невольно сорвали его план. Теперь я должна доложить об этом Патри... НЕ ТРОГАЙТЕ, РАДИ БОГА! - взвизгнула она не своим голосом, стоило Шульцу направить пистолет на издыхавшую вакуоль. - Скоро сюда прибудут наши лаборанты, они заберут образцы для исследований. Вы и так уничтожили здесь почти все улики, так что будьте, пожалуйста, поделикатней с тем, что осталось. И прошу вас, не обращайте Широбокова в пепел сразу же, как увидите. Сперва с ним должны побеседовать следователи Дивизии. "Если ты не заткнёшься, следователи будут беседовать со мной. На предмет убийства их миловидной коллеги," - скрипнул зубами Густав, но пистолет опустил. - Русские патриоты... - Георгий поднял бокал и полюбовался сквозь него приятным светом хрустальной люстры. Отпил небольшой глоток, после чего задумчиво кивнул головой. - Вы правы как никогда, Семён Воозович, русские патриоты нам решительно необходимы. Только вот маловато их у нас, да и русскими их можно назвать лишь с большой-пребольшой натяжкой. А те, что есть, прямо скажу, производят самое что ни на есть отталкивающее впечатление. Одно слово - маргиналы. Плюс эта их склонность к мелкой грызне и склокам - что ни месяц, то драки, перестрелки, ментальные атаки... И ведь самое смешное в том, что они даже перебить друг друга не могут, настолько они слабы. Эх! - он откинулся на диване и мечтательно закатил глаза. - Право слово, я уже подумываю собственную "правую" партию основать. Стать, как говорится, гласом всего русского народа. - Кстати говоря, "Право слово" - отличное, позволю себе доложить, название для партии, - услужливо подсказал Брик, отпивая из своего бокала. - Вы - гений! - всплеснул руками Распутин. - Как думаете, получится протолкнуть партию в Думу после выборов?.. Знаете, нам нужно радикально изменить законодательство, - продолжил он практически без паузы, буравя псайкера пылающим взором. - Ну кто, скажите на милость, придумал этот глупый барьер в сорок тысяч членов? Надо, чтобы никакого барьера вовсе не было! Чем, спрашивается, партия отличается от фирмы? От общества с ограниченной, скажем, ответственностью? Вот! - вскрикнул он и торжественно поднял палец, стоило безгласному Брику разинуть рот для ответа. - Фирма может состоять из одного-единственного директора, так почему бы и партии не состоять из одного-единственного лидера? И почему за него не могут голосовать? - Для приличия, - вымолвил Брик, вздохнув, - пожалуй-таки, для партии нужны хотя бы двое. - Вы правы, - задумался Георгий. - Лидер и ответственный секретарь. Это уже больше похоже на партию. - И заместитель по части агитации. Тот, кто умеет плакаты рисовать и речи писать. - Справедливо... Сестра! - гаркнул Георгий, оборотившись в сторону показавшейся в дверях Елизаветы. - Ты плакаты рисовать умеешь? - Отцеубийца! - зло прошипела та в ответ и скрылась. - Ну и к чёрту, - махнул рукой молодой человек. - Найдём агитатора. Чем вы, спрашивается, не... Ах да, - он вдруг нахмурился и посерьёзнел. - Есть одна проблема, с которой неплохо бы разделаться до выступления. Слышали про Широбокова?.. В прошествии следующих пятнадцати минут Распутин объяснял Семёну, кто такой, собственно, Широбоков, какой он прекрасный и идейный русский патриот, какой потрясающей силы стихи выходят периодически из-под его пера, и как плохо, что такой зубр уличной политики снюхался с какими-то (фи!) убогими "Бандерлогами". - Он даже тексты для этих ужасных "Dick Rebellion" писал, представляете? - причитал Григорий Казимирович. - Вам бы съездить к нему нынче вечером, потолковать по душам, рассказать о том, что теперь нас поддерживает ваш командор... Ну, вы сами найдёте, что ему предложить, - клыкасто улыбнулся вампир. - А чтобы вам вдруг не принялись докучать макаки, вечно ошивающиеся вокруг его дома, я с вами отряжу десяток своих бойцов. Ну как? - он склонил голову набок. - Съездите? "Правому слову" ведь нужны патриоты!

Евгения: - Ну, простьите, - развёл руками Густав. – Для чьеловека, желающего иссльедовать эту бьесценную тварь побльиже, вы сльишком громко просьили её убить! Надежда, по-прежнему сидя на аппарели и перекатывая во рту горькую, с мятным привкусом пилюлю, посмотрела на сестру Катерину. Уполномоченная представительница Патриархии, чуть склонивши голову набок, вполголоса вела с невидимым собеседником почтительный разговор на каком-то странном языке: все слова по отдельности были вроде бы знакомые, но фразы из них складывались совершенно непонятные. Взгляды, которые сестра Катерина при этом бросала поочерёдно на Густава и Надежду, никак нельзя было назвать приязненными. Икнутся нам теперь её запачканные туфельки, подумала гостья из прошлого. Терпеть не могу таких вот примерных девочек, отличниц и ябед. Макнуть бы её сейчас носом в ближайшую лужу мерзкой зелёной слизи – то-то визгу будет, любо-дорого послушать… только поди объясни потом господину председателю, по какой причине не выполнено его задание. - Да твою ж мать! – с большим чувством выразился Густав, поднимаясь по пандусу. – Вот навязали суку на нашу голову, простите мой французский! - Ай-ай-ай, Густав, - фыркнула Надежда, - как вы можете говорить подобное о нашей верной соратнице по борьбе с силами Тьмы! - Я такую соратницу!.. – парень только рукой махнул. Потом присел на корточки перед Фениксом, заглянул в голубые глаза и тихо спросил: - Очень больно? - Терпимо, - отозвалась Надежда. – Сейчас таблетка начнёт действовать, и всё пройдёт. Спасибо за заботу, - она едва заметно улыбнулась. – Помоги мне подняться. И одеться, а то тут сижу на морозе в топике и кожаных штанах, вон уже сестра Катерина косится… - А мне нравится, - хмыкнул Густав. - Да уж догадываюсь. Но выбор между воспалением лёгких и менингитом меня всё равно как-то не слишком прельщает. Лёгким, почти танцевальным движением Шульц поднял спутницу на ноги и заботливо укутал её в горностаевую шубу, местами заляпанную зелёной гадостью, протянул шапку и перчатки. Между тем Патриарх Ипполит, видимо, заключил из доклада сестры Катерины, что дело серьёзное, и взял меры быстрые и решительные. Десяток полицейских экипажей споро оцепили Болотную площадь, закупорили выезд с моста, отгоняя собирающихся зевак. В вечернем небе, на котором уже высыпали колючие декабрьские звёзды, рассерженными осами загудели чёрные вертолёты с золотыми крестами на брюшках, и лучи их прожекторов скрестились на громадине «Георгия Победоносца». Пилоты – двое молоденьких лейтенантов – вылезли из кабины и бродили вокруг своей винтокрылой чудо-машины, с убитым видом рассматривая глубокие вмятины на броне. Через несколько минут прибыла автоколонна РПХД. Мост пересекли два броневика «Выстрел» с грозными КПВТ в башенках, а за ними - шестиосный грузовик, наводящий своим мрачным видом на мысли о бесчеловечных экспериментах, а то и о контактах с инопланетянами. Зловещий монстр исторг из своего нутра неразговорчивых людей в белых скафандрах с шипастыми трилистниками биологической угрозы на рукавах, и те принялись аккуратно соскребать с остывающего асфальта слабо шевелящиеся ошмётки гигантской амёбы, расфасовывая их по фарфоровым контейнерам. Возглавлявшая колонну БПМ-97 подрулила прямо к «Победоносцу». Из машины выбрался уже знакомый посланцам Комитета Илья Спиридонович Богоявленский. - С корабля на бал, Надежда Михайловна? – невесело усмехнулся бравый подполковник, обводя взглядом выжженную площадь и удручённо качая головой. – Да, кадриль удалась на славу. Не могу поверить, что «Бандерлоги» оказались способны на теракт такого масштаба. Его Святейшество в большом гневе… -…но, тем не менее, он благославляет нас продолжать нашу миссию, - безапелляционно перебила Богоявленского подошедшая сестра Катерина. – С минуты на минуту прибудет лучший дознаватель Дивизии отец Власий, и с ним группа разведчиков. После этого мы отправимся к Широбокову, благо он живёт неподалёку, и проведём допрос по всей форме, - от внимания Надежды не укрылось, как при слове «допрос» в кукольных глазах уполномоченной представительницы Патриархии промелькнуло какое-то недоброе предвкушение. – Если «Бандерлоги» действительно пытаются возродить проклятые технологии Яроврата – а наши учёные очень скоро выяснят происхождение той гигантской инфузории, - то Широбоков попросту не может об этом не знать!



полная версия страницы