Форум » Бесконечная Война » Белая Революция » Ответить

Белая Революция

Nail Buster: ...или «Ко мне, бандерлоги!» Идея квеста - фрау Ефимоffская. Время действия: 31 декабря 2011 года Место действия: Москва, Россия Участники: Nail Buster, Семён Брик, Евгения, Хондао Действующие лица: Семён Брик, Надежда Ефимовская, Страх Сюжет: Кто совершил диверсию на трансбалтийском трубопроводе "Суверенный поток"? Почему в российской столице то и дело вспыхивают межнациональные свары? Куда подевался прототип истребителя пятого поколения? И не он ли обстрелял с воздуха "Марш триллионов" на Красной площади? Ответ знает лидер Белой Революции - вчерашний популярный блоггер, велиречивый лидер, уверенно идущий к власти. Вождь новой формации, в тени которого скромно притулился некий малорослый, толстенький господин весьма еврейской наружности, и пара его подручных, готовых буквально на всё ради торжества демократии. Ставленник нелюдей идёт к успеху, и остановить его могут только агенты вновь сформированного Комитета... На дворе - канун Года Дракона. Вице-майор Винсент Джулиано играет по-крупному: на кону - восьмая часть суши, огромные запасы нефти и газа, сто сорок миллионов человек, не говоря уже о ядерном арсенале. Слово мастеру: Итак, господа, вы жаждали литературно похулиганить? Вперёд, на штурм Бастилии Кремля! Чтобы было веселей хулиганить, я решил выбрать временем действия Новый Год - вездесущие ёлки и гирлянды, полки и дивизии Дедушек Морозов, пьяные обыватели, жаждущие общения и дружбы, наверняка создадут нужный фон и не позволят конспирологии возобладать над стёбом (хотя пусть его и возобладает временами - не совсем же в трэш всё скатывать). А чтобы придать событиям ЕЩЁ больше остроты, сделаем-ка мы Семёна Воозовича... впрочем, нет, не буду портить ему сюрприз до заглавного поста. Надежде заглавного поста не будет - я верю в вашу, фрау, фантазию.

Ответов - 69, стр: 1 2 3 4 All

Семён Брик: Горячка партстроительства, охватившая нового магистра, не вызвала у Семёна Воозовича ничего, кроме скепсиса, который он, впрочем, успешно маскировал широкой улыбкой. А вот информация про Широбокова и «Бандерлогов» оказалась чрезвычайно интересной, особенно в свете вчерашнего письма от покойного Казимира Распутина. Пообщаться с бывшим сподвижником Яроврата явно стоило: чем чёрт не шутит, может быть, удастся вызнать что-нибудь о планах сектантов на новогоднюю ночь? К тому же рассуждения Георгия Казимировича о текущем политическом моменте всё сильнее отдавали базаром и коммунальной кухней, так что паранормалик счёл за лучшее откланяться – правда, отнюдь не ранее, чем допил шампанское, ибо оно было выше всяческих похвал. - И не волнуйтесь, Семён Воозович, - напутствовал его Георгий. – Все договорённости между Домом Распутиных и Коалицией Максов остаются в силе. Агенты продолжают работать по планам моего отца. Москва запомнит этот Новый год надолго, ручаюсь вам! Сквозь высокие стрельчатые окна, больше похожие на бойницы, били красные лучи заходящего солнца, так что огромный вестибюль особняка казался залитым светящейся рубиновой кровью. Двое бледных лакеев с ярко-алыми, будто подведёнными помадой, губами натянули на толстяка пальто и чуть не под ручки вывели его на улицу. У ворот сыто ворчала двигателями пара иссиня-чёрных джипов – разлаписто-мощных и, судя по рубленым очертаниям, хорошо бронированных. Рядом со своими суровыми средствами передвижения выстроились бойцы вампирского Дома – семь мужчин и три женщины, все как на подбор высокие, сильные, поджарые. Усиленные имперские боевые скафандры цвета полуночи, зеркальные шлемы, автоматы, густо поросшие глушителями, пламегасителями, лазерными прицелами и прочими высокотехнологическими побегами – на своём воинстве Распутины явно не экономили. Одна из вампиресс была вооружена мощной снайперской винтовкой, размеры которой внушали почтение, за спинами у двух других болтались массивные трубы гранатомётов. - Добрый вечер, дамы и господа! – сипло поприветствовал кровососов маленький паранормалик. – Я-то думал, мы себе собираемся до господина Широбокова выпить рюмку водки, закусить и поговорить за дела, а попал на целую войну. Честное слово, прямо-таки вспоминаю свою боевую молодость! Шампанское внакладку на коноваловский коньяк породило в организме Семёна Воозовича некоторую склонность к вокальным упражнениям, и он вдохновенно пропел козлиным голосом: Левой-правой, левой-правой! Рабинович, запевай! Бей, барабан, бей, барабан, За родной Биробиджан! Вампиры пробормотали сквозь фильтры шлемов что-то неопределённо-одобрительное и стали рассаживаться по машинам. Паранормалик, кряхтя, залез в свою колымагу, которая на фоне могучих джипов приобрела вид особенно дряхлый и унылый. Триса и Шиза, свернувшиеся клубочками на заднем сидении, лениво приоткрыли глаза и тут же снова погрузились в обманчиво-чуткую кошачью дремоту. *Москва, Манежная площадь, торговый центр «Охотный ряд»* В последний вечер перед Новым годом подземный храм Мамоны был набит покупателями под самый стеклянный купол. Мужчины и женщины с охапками фирменных пакетов перемещались по всем трём этажам, подчас сталкиваясь друг с другом и даже роняя свою поклажу, что, впрочем, вызывало лишь взаимные смешки. Беззаботное предпраздничное настроение разливалось в воздухе, искрясь и переливаясь, как стая радужных мыльных пузырей. Невозможно было поверить, что ещё полтора года назад все эти люди ютились в бетонных норах, изредка выбираясь наружу, чтобы пошарить по полкам разорённых магазинов в призрачной надежде найти случайно пропущенную мародёрами банку консервов или бутылку воды, а на улицах в это время грохотали хитиновой бронёй демоны Монолита и булькала инферноплазма. В совместные планы Коалиции и Дома Распутиных, конечно, не входило вернуть те лихие деньки. Но и нынешнее предновогоднее благорастворение воздухов их тоже никак не устраивало. - Э, слющай, куда прёщь! Глаз нэ было, нэт и нэ надо, да! - Утихни, орёл-козодёр. Давно из кишлака-то своего приехал? - Э? Щито ты сказал, русня паганая? Ыди-ка сюда! - Как ты меня назвал, баран неподмытый?! …Два сцепившихся тела, перевалившись через перила, описали красивую дугу над головами обалдевших покупателей и рухнули в фонтан. С разных концов «Охотного ряда» к ним мгновенно кинулся десяток крепких ребят – пятеро смуглых брюнетов в долгополых пальто и столько же обритых наголо «качков» в высоких берцах и кожаных куртках. - Пацаны, чурки наших бьют! - Вали нэвэрных сабак! - Слава России! - Аллах акбар! Бойцы сошлись в жестокой схватке. Внимательный наблюдатель, однако, мог бы заметить, что валтузят они не столько друг друга, сколько вообще всех, кто подвернётся под кулаки и подошвы ботинок, особое внимание уделяя охранником торгового центра. Женский визг заглушил стоны разбивающихся витрин, пронзительно вскрикнула какая-то девочка, напоровшаяся на осколок стекла. Брызнула кровь. - Просто замечательно, - промурлыкал юный полиморф-невидимка, старательно фиксирующий разразившееся побоище на видеокамеру. – Надо немедленно залить это на Я-Туп.

Nail Buster: НРИ: Место встречи изменить нельзя. И место это... Похоже, именитые блоггеры-миллионники были обречены жить и творить свои пламенные статьи в типовых унылых многоэтажках - дом, в котором обретался пресловутый поэт-хаосит, был близнецом того, в котором трясся теперь от ужаса и волнения господин Коновалов, переживший первый в своей жизни контакт с неведомым. Алексей же Широбоков был к таким контактам вполне привычен, а посему вид чёрного кристалла-трёхгранника с куриное яйцо величиной, медленно и величаво вращавшегося в воздухе над поверхностью стола, между бутылью водки "Дорожная" и распечатанной упаковкой рыбной нарезки, нимало его не смущал. - Эмергентор... - прошептал поэт одними губами, проведя рукой по седой бороде. Хотя ему едва-едва перевалило за пятьдесят, выглядел он глубоким стариком. Был ли то побочный эффект воздействия гиперкосмического холода, или же просто не следовало ему употреблять в таких количествах разнообразные спецсредства из арсенала Гой-Гайи, Алексей придавал своей внешности самое последнее значение. Его сила была в словах. Не в собственных словах, разумеется, а в тех, что изливались через него в материальный, проявленный мир, исходили из сердца кристалла. Тетра-сервера. Осколка разума великого бога. Строго говоря, никакого тетра-сервера в кухне не было. То, что вращалось сейчас перед глазами Широбокова, переливаясь всеми мыслимыми и несколькими немыслимыми оттенками чёрного, представляло собой всего лишь проекцию, тень настоящего кристалла, пребывавшего на одной из тысяч вероятностных линий - в 1488666 году, где не существовало ничего, кроме Эмергентора. Единого Разума и Единого Тела, властвующего над пустотой. Кристалл молчал. Молчал уже довольно давно, и Широбоков начинал мало-помалу ощущать первые тревожные симптомы близившегося творческого кризиса. - Как не вовремя! - раздражённо фырчал он себе под нос, вглядываясь в безмолвствующую тьму трёхгранника. Да уж, только этого ему ещё не хватало - на горизонте маячили великие события, а он, глашатай Хаоса и демонический буревестник Революции, вынужден был (страшно подумать!) писать свои стихи самостоятельно. Выходило, прямо сказать, неважнецки, однако же "Бандерлоги" за стихи платили, причём весьма и весьма недурно. Когда деньгами, а когда и услугами иного толка - что-то добыть, что-то узнать, где-то навести шороху... И, конечно же, они ревностно охраняли своего гуру. Иногда даже чересчур ревностно. Вплоть до того, что элементарным образом не выпускали гуру из дома, если чуяли в радиусе трёх километров что-нибудь подозрительное. Сегодня явно был один из тех неудачных дней, когда поход в магазин за новой упаковкой нарезки категорически отменялся - снаружи, под окнами, боевики "Бандерлогов" уже начали занимать вокруг дома оборонительные позиции. Получасом раньше их разведчики донесли о приближении крупных сил. Причём... сразу двух крупных сил, движущихся с противоположных направлений. - Место встречи изменить нельзя... - пробормотал он, обращаясь к кристаллу. Кристалл молчал. Дверь за спиной поэта распахнулась - трёхгранник Эмергентора в ту же секунду схлопнулся в чёрную точку и исчез из этой реальности - и в кухню бесцеремонно вошёл сурового вида молодой мужчина, наголо бритый, в чёрной военной рубашке и чёрном же галстуке. Это был Сергей Молодцов, первый заместитель вожака "Бандерлогов". - Уходим, - коротко бросил он. - Машина ждёт у подъезда. Перекантуемся у мадемуазель Пржевальской, пока страсти в городе не улягутся. - Я должен быть здесь, - невозмутимо ответил Широбоков, не оборачиваясь. - И вы это знаете не хуже меня, Сергей. Мы с вами не можем никуда ехать, пока не осуществим задуманное. Пока не пробьют кремлёвские куранты, возвещая приход последнего года Земли, пока Мавзолей... - У стен есть уши, Алексей, - нахмурившись, оборвал его Молодцов. - Не стоит об этом вслух. - Я остаюсь. - Проклятье! - "бандерлог" в сердцах ударил кулаком по столу. - Пообещайте, по крайней мере, что мы уйдём, если наши люди не смогут удержать здание. Поэт улыбнулся. - Учитывая то, что я слышал, Сергей, наши враги сами отлично справятся друг с другом.

Евгения: При словах «лучший дознаватель Дивизии» Надежде явственно представился суровый высохший старец с бородой до пояса и горящими глазами фанатика, этакое второе издание Его Святейшества. Тем большим было её удивление, когда из подкатившего кургузого «Тигра» выбрался коротенький священник с круглым брюшком и румяным добродушным лицом. На носу, формой напоминающем картошку, сидели очки в скромной пластиковой оправе, из-под которых посверкивали маленькие умные глазки орехового цвета. - Надежда Михайловна, герр Шульц, - отец Власий отвесил два учтивых поклона. – Приятно познакомиться. Наслышан о работе Особого отдела, который вы, госпожа Ефимовская, имеете честь возглавлять. Мы все молимся за ваши успехи, коллеги… Сестра Катерина возмущённо фыркнула. Дознаватель глянул на неё с мягкой укоризной: - Не правда ли, сестра? Девушка, упрямо сжав губы, уставилась на собственные туфли, запятнанные зелёной слизью. - Не так ли, сестра? – повторил отец Власий тем же любезным тоном. Уполномоченная представительница Партиархии с очевидной неохотой обозначила головой некое движение, которое при наличии богатой фантазии можно было принять за утвердительный кивок. Надежда не смогла отказать себе в удовольствии одарить сестру Катерину улыбкой – столь сочувственно-ядовитой, что та только зубами скрипнула. - …и надеемся, что Господь не оставит вас своей милостью, - продолжил святой отец. – Хотя вы и сами не плошаете, точь-в-точь по старой русской поговорке. Устроить такой разгром... – он развёл руками, будто хотел обнять выжженную Болотную площадь. – Сказать по совести, я рад, госпожа Ефимовская, что вы – на нашей стороне. - Прошу прощения, дамы и господа, - не вынесла последних слов дознавателя сестра Катерина, - но не пора ли нам ехать? - Разумеется, - кивнул отец Власий. – Надежда Михайловна, сестра Катерина, герр Шульц – прошу в мою машину. Подполковник, заканчивайте здесь и сообщите нам результаты. - Подождите, - сообразила вдруг Ефимовская. – А где же те разведчики, которые должны вас сопровождать, отец Власий? Святой отец лукаво сощурился: - Ах, да. Я ведь совсем забыл вам их представить. Но это поправимо. Капитан! В следующую секунду из морозного воздуха прямо перед изумлённой Надеждой возникла могучая фигура в светло-серой полевой форме и такого же цвета бронежилете, сжимающая в руках бесшумный автомат «Вал». Большую часть лица закрывала пучеглазая маска ПНВ. Вслед за первым бойцом выплотнились из сумерек ещё семеро воинов. Это было столь неожиданно, что Надежда ойкнула и ухватила Густава за руку. - Оптический камуфляж с функцией тепловой маскировки, - снисходительно пояснила сестра Катерина. – Стандартное снаряжение разведбата РПХД. - Капитан Крестовоздвиженский, - отрапортовал командир разведгруппы. – Нелюди и демоны Монолита – отменные бойцы, а эти доспехи хоть как-то уравнивают шансы. Однако, отец Власий, дроны-наблюдатели докладывают, что вокруг дома Широбокова началось нездоровое шевеление… - Всё-всё-всё, - заторопился дознаватель. – Едем-едем-едем! «Тигр» в компании двух «Выстрелов» пересёк реку, попетлял немного по узеньким переулкам и остановился, не доезжая метров двухсот до двенадцатиэтажного грязно-белого панельного термитника эпохи развитого социализма. - Вон там наша цель, - сообщил по радио капитан. – На третьем этаже, квартира двадцать один. А вон и «бандерлоги», видите, у подъезда? – кивнул он на группу молодых людей с характерно оттопыренными карманами. Те пытались смешаться с окурками и пивными банками на заснеженном газончике перед домом. Выходило плоховато. - Тоже бойцы, - хмыкнула Надежда. - Этих парней гораздо больше, чем кажется, - заметил Крестовоздвиженский. – В подъезде и на каждой лестничной площадке человек по десять, не меньше. И все худо-бедно, да вооружены. В основном обрезками арматуры и кастетами, но есть и пистолеты, и несколько старых автоматов или даже пулемёт наверняка найдётся. - Ну и что? - оскалилась сестра Катерина. – Почему бы вашим бойцам просто не перебить всех этих еретиков без долгих разговоров, капитан? - Сестра Катерина, ваше рвение похвально, но, право же… - поморщился отец Власий. - Стойте, - пробормотал вдруг Густав. Он зажмурился, потряс головой, потом откинулся на спинку сиденья, сжав ладонями виски, как при сильном головокружении. - Что? – повернулась к нему Надежда. – Что такое? - Нелюди. Примерно… десять. Нет, чуть больше. Быстро приближаются. С той стороны, - он махнул рукой вперёд, в тёмный зев переулка. - Их только не хватало, - скривилась сестра Катерина. – Слишком много негативных впечатлений за один вечер. Меня будет мучить кошмары… - Подождите, - перебил её дознаватель. – Капитан, вы слышали? - Так точно, - отозвался Крестовоздвиженский. – Придётся «бандерлогам» подождать, у нас появились новые цели. Бойцы, вперёд! Разведчики посыпались из машин, на ходу превращаясь в невидимок. Башенки обоих БПМ-97 развернулись, поводя стволами «Утёсов» и готовя к запуску противотанковые ракеты.

Семён Брик: Большую часть пути от имения Распутиных до столицы Семён Воозович с приятностью провёл в объятиях Морфея. Лишь когда кавалькада промчалась по Варшавскому шоссе и принялась выписывать кренделя на центральных улицах, объезжая подбитые танки, которые ещё не успели эвакуировать после прошлогодних боёв, маленький паранормалик зевнул, потянулся и открыл припухшие глазки. Шофёр, повинуясь жесту Брика, включил автомагнитолу. - …в разных районах Москвы отмечены столкновения на национальной почве, - сообщил официальный женский голос. – Напомним, что сегодня вечером в торговом центре «Охотный ряд» произошла массовая драка, в результате которой с травмами различной тяжести было госпитализировано тридцать два человека, включая пятерых детей. Полиции не удалось задержать зачинщиков драки… Щёлк! – сказал старомодный приёмник, переключаясь на волну бескомпромиссно-оппозиционной радиостанции «Ухо Москвы». Дикторша с характерной картавинкой горевала по поводу того, что на северо-востоке столицы озверевшая русская фашистка тринадцати лет от роду жестоко избила и неоднократно изнасиловала группу студентов толерантной национальности числом десять человек. Виноват в этом кошмаре, как дважды два четыре, был кровавый режим президента Дорогина. Семён Воозович довольно потёр ладони. - Вот и хорошо, вот и славно, - просипел он. – Теперь-то националисты точно пойдут себе вместе с Коноваловым свергать проклятого Дорогина. Ещё одно очко в нашу пользу. Вы будете смеяться, но я уже чуть-чуть немножечко начинаю верить в победу этой нашей Белой Революции. Сразу после этих слов идущий впереди джип внезапно подпрыгнул метров на десять, несколько раз красиво перевернулся в воздухе, разваливаясь на части, и упал на асфальт колёсами вверх, объятый пламенем. Водитель «такси» врезал по тормозам так, что колымага выскочила на тротуар, пропустив вторую машину, из которой на ходу выскакивали вампиры. - Противотанковая ракета, - нарушил обет молчания нелюдь-шофёр. – Все вытряхиваемся, а то сейчас и по нам залепят! - Ой-вей… – тяжело вздохнул Семён Воозович, когда Триса и Шиза, подхватив своего «папу» подмышки, нырнули вместе с ним в ближайший сугроб – аккурат за киоском «Роспечати», который удачно прикрыл тушку посланника КМ и его спутниц от обстрела. С этой относительно безопасной позиции было удобно следить за разгорающимся уличным боем. Противник грамотно использовал преимущество внезапности, разом выведя из строя почти треть распутинского войска: двух вампиров на передних сиденьях невезучего джипа просто разметало в клочья, ещё один лишился ног и теперь пытался отползти на культяпках в подворотню, огрызаясь короткими очередями из автомата. Но не преуспел: сперва басовито зарокотал «Утёс», и правая рука кровососа улетела в темноту, оторванная напрочь крупнокалиберными пулями, а потом прямо на лбу у него вдруг появилась небольшая красная отметина, словно спелую клюкву раздавили, и из затылка вышибло кровавый сгусток. Вампир опрокинулся на спину и застыл без движения. Брик сощурился, пытаясь разобрать, кто же, собственно, атакует его охрану. Он явственно различал двухвостые вспышки беззвучного автоматного огня, но вместо фигур нападающих видел лишь какие-то размытые пятна. Уцелевшие бойцы Дома Распутиных, впрочем, не растерялись: обернувшись сгустками чёрного тумана, они стремглав устремились вперёд, неуязвимые для пуль и осколков. Вампирессы, вооружённые гранатомётами, - к счастью, они ехали во второй машине, - с места прянули на крыши окрестных пятиэтажных домов и уже оттуда выпустили пару маленьких тупоносых дьяволов, поразивших, судя по яркой вспышке и ворчливому грохоту, свою цель. На фоне гулких разрывов щелчок снайперской винтовки был почти неслышен, но Семён Воозович увидел, как одно из движущихся пятен завертелось волчком и рухнуло на промёрзший асфальт. - Я таки себе надеюсь, что эти клыкастые шлемазлы справятся... - прохрипел маленький паранормалик.

Nail Buster: Широбоков, стоя у окна и сложив руки на могучей груди, бесстрастно взирал на кипевшую внизу перестрелку. Рядом стоял Молодцов, нервозно вздрагивавший всякий раз, как чья-то шальная пуля с треском вгрызалась в стену поблизости, и оконная рама дрожала от взрыва очередной гранаты. - Кто бы мог подумать, - пробормотал помощник вожака, качая головой. - Алексей, вы верите в такие удивительные совпадения? - Нет, - ответил, не оборачиваясь, поэт. - Я верю только в силу Эмергентора. Он - властелин путей и возможностей, он - Паук Пустоты, плетущий сеть вероятностных линий, и он же - Книга Перемен, в которой начертаны наши дела и судьбы. Если наши враги столкнулись здесь нос к носу, значит, ему угодна их пролитая кровь. Значит, переборка между реальностями в этом месте необычайно тонка, и насилие рвётся в проявленный мир из глубин Гиперкосмоса. - Другими словами, этот дом притягивает неприятности, - понимающе кивнул Молодцов. Рация на его поясе что-то время от времени тревожно шипела. "Бандерлоги", затаившись в своих укрытиях, ждали возможности вступить в бой. - Ваши... творческие искания не прошли даром, Алексей? - Истинно так, - поэт отвернулся от окна и вновь уселся за стол. Похоже, перспективы пленения и последующего за ним допроса его нимало не волновали. - Теперь, мой юный друг, вы видите, на что способна истинная магия Хаоса. Это должно несколько укрепить вас в нашей с вами общей вере. - Укрепит, если мы выживем. - Выживем, - без колебаний ответствовал Широбоков, вновь проявляя над столом чёрный трёхгранник. Тот, как и ожидалось, по-прежнему хранил молчание, и главный стихослагатель Монолита всеми силами старался поверить в то, что так усиленно плёл несчастному (о, несчастному и обречённому!) Молодцову. Подпольная панк-группа Dick Rebellion медленно и осторожно, под свистящими над головой серебряными пулями выбралась на крышу и принялась торопливо развёртывать своё нехитрое, но мощное оборудование. Оно состояло из шести гигантских, как тумбы, колонок, ударной установки, трёх электрогитар и, естественно, светомузыки, заботливо укреплённой на краю крыши. Музыкантам везло - люди и нелюди были слишком увлечены друг другом и пока что их не замечали. - Как твой барьер? - деловито осведомился солист, длинноволосый парнишка по кличке Люмпен, у сексапильной ударницы Мораны. Та в ответ лишь нетерпеливо отмахнулась - в порядке, мол, барьер, будь покоен. В группе, вроде как олицетворявшей собой бунт благородного мужского начала против власти грязных продажных самок, присутствие Мораны было скорее данью необходимости - слишком уж многих ребят положили проклятые невидимки хоругвеносцев в день нападения на Храм Христа Спасителя. Однако Морана клялась и божилась, что при ней подобного не повторится, и Люмпену волей-неволей пришлось ей поверить. Выбора особого не было - никто не хотел связываться с этими юными и неопытными дарованиями, даже когда они примкнули к "Бандерлогам". "Можно сказать, это второй состав..." - невесело подумал Люмпен, а затем, поднеся микрофон к самым губам, прошептал: - Ну что, парни, зададим им перцу? И грянула музыка. Вернее сказать, гротескное подобие музыки. От прежнего звучания Dick Rebellion, понятное дело, не осталось ровным счётом ничего, и сражавшиеся внизу бойцы услышали невообразимую мешанину самых противоестественных звуков. Звуки, как удары гигантской кувалды, били по мозгам, по нервам, по внутренним органам, а голос солиста, визгливый, ещё даже толком не оформившийся, как острие кинжала, ранил в самое сердце. - Мыыы! Уаарррр! Аргхряфк! Мырмрмраыр! - чистейшим гроулом выводил Люмпен, оплёвывая микрофон и тараща глаза куда-то в пространство. В этой убийственной какофонии чёткий, точно выверенный барабанный ритм Мораны казался чем-то лишним и неуместным. А между тем на ней лежала, пожалуй, главная часть работы - она создавала вокруг сцены защитный барьер, полупрозрачную сферу, о которую разбивались вражеские пули. Впрочем, только их барьер и мог остановить - Морана молилась, чтобы никто не полез на крышу и не попытался пересечь границу сферы пешком.

Евгения: Возглавлявший колонну «Выстрел» получил в борт две реактивные гранаты, завалился набок и исчез в ярко-оранжевой вспышке. В следующее мгновение акустический удар опрокинул разведчиков Дивизии и разметал вампиров Дома Распутиных. Люди и нелюди, выронив оружие, валились на мёрзлый асфальт, не в силах противостоять размеренному ритму ударных, на фоне которых звучание остальных инструментов скакало, как ополоумевший танцовщик с перебитыми ногами. Кислотно-яркие лучи светомузыки хлестали снайперов по глазам, не давая взять на мушку проклятых панков. Несколько пуль бессильно звякнули, врезавшись в установленный Мораной защитный барьер. Звук брал за душу и вынимал её из тела. Люмпен визгливо рычал в микрофон что-то неразборчивое с такой страстью, что «Тигр» начал ощутимо раскачиваться в такт его завываниям. - Что это такое?! – прокричала Надежда, изо всех сил зажимая уши ладонями. Сестра Катерина и Густав последовали её примеру. - Противоестественники из Dick Rebellion, конечно, - ответил отец Власий. – Правда, ритм какой-то необычный… я имею в виду, странно, что он вообще наличествует, - пояснил священник. – Сержант, вызовите поддержку с воздуха, нужно убрать этих богохульников как можно скорее… сержант, вы меня слышите? Голова водителя «Тигра» бессильно покоилась на рулевом колесе. Из ушей, носа и открытого рта на приборную доску размеренно капала чёрная кровь. - Прими, Господи, душу раба твоего, - пробормотал отец Власий. Если бойцов Патриархии и Дома Распутиных «музыка» Люмпена сотоварищи напрочь вывела из строя, то «бандерлогов» она, наоборот, словно бы напитала силой. Парни и девчонки у подъезда скакали как безумные, проделывая невиданные антраша, выкатывая глаза и захлёбываясь слюной. Несколько парочек катались по грязному снегу, срывая с себя одежду и испуская пронзительные похотливые вопли. Лифтовые холлы с первого этажа по четвёртый звуками и запахом живо напоминали вольеры с павианами в период размножения. Закашлял синим дымом раздолбанный двигатель, и из-за угла дома выкатился старенький бортовой «КамАЗ», вкривь и вкось расписанный непристойными граффити. Шофёр, по всей видимости, больше внимал вдохновляющему гроулу Люмпена, чем следил, куда направляют машину его бедовые руки. В результате грузовик вошёл в сложную эволюцию, завершившуюся лихим разворотом поперёк двора с последующим выпадением восторженно орущего водителя из кабины. Самозабвенно приплясывающие в кузове «бандерлоги» принялись стягивать брезент с какой-то массивной штуковины, подозрительно похожей на «зушку» - древнюю зенитную установку ЗУ-23, бессильную против современной авиации, зато способную на счёт раз выкосить пехоту, а заодно и разобрать лёгкую бронетехнику на очень мелкие детали.

Семён Брик: - Нет, ну или с этим надо уже что-то делать, или так дальше продолжаться не может! – заключил Семён Воозович, сидя в сугробе. На глазах у паранормалика один из вампиров, еле стоящий на ногах от проклятой музыки, с трёх шагов выпустил длинную очередь по разведчику РПХД – и безнадёжно промазал. Водитель «такси» оплёл руками голову и перестал реагировать на внешние раздражители. А вот бедовые сестрички, кажется, функционировали на одной волне с «бандерлогами»: рычание Люмпена действовало на них, как добрая доза валерьянки на кошек. Они прямо-таки дрожали от переполнявшей их тела энергии, и в ореховых глазах всё ярче светилась жажда убийства, очень желательно – медленного и мучительного. - Триса, Шиза, чего вы расселись, я интересуюсь? Ну-ка, покажите им, кто тут на хозяйстве, прикройте эту дискотеку восьмидесятых! – распорядился толстяк. - М-м-м? – вопросительно протянула Триса. - Или у нас есть времени разбираться? Конечно, бейте всех подряд! - Р-ры? – оскалилась Шиза. - Да можете их хоть зубами грызть, если вам так больше нравится, только пусть уже этот шлемазл замолчит свой рот! Девицы расплылись в улыбках, каким позавидовала бы и парочка акул-людоедов. Их кричаще-яркие, как у всех психопатов, эмоциональные ауры налились гибельной краснотой. Шиза извлекла из-под пальто мачете с широким тяжёлым лезвием, у Трисы в руках появилась пара ножей очень неприятного вида. С огнестрельным оружием сёстры не дружили: оно для них было чересчур сложным и вдобавок убивало как-то скучно, без огонька. …Ловкие и точные движения, которыми близнецы принялись расшвыривать толпу у подъезда, наводили на мысль не столько об искусстве ближнего боя, сколько об игривом и затейливом танце вокруг шеста. Разница заключалась лишь в том, что зрители, тянущие руки к танцовщицам, не рискуют их лишиться. «Бандерлоги», растерявшие от завываний Люмпена последние остатки и без того невеликого своего разума, не сразу сообразили, что невесть откуда взявшиеся девочки-припевочки с сумасшедшими глазами и застывшими улыбками на милых личиках всерьёз намерены их перерезать. Но когда третий по счёту невезучий боевик, которому рок судил оказаться на пути у Шизы, был быстро и аккуратно разделан на ломтики, его собратья всё-таки смекнули, что ужасные старшеклассницы – вовсе не плод их подогретой туссином-плюс фантазии. Поднялась заполошная стрельба, радостно зазвенели стёкла, «бандерлоги» заорали дурными голосами, размахивая кусками арматуры, однако сёстры, вёрткие, как гадюки под вилами, продолжали исполнять свой смертоносный танец, целеустремлённо пробиваясь к подъезду. - Ай, что делается, что делается! – зацокал языком Семён Воозович, глядя, как весело разлетаются в разные стороны отрубленные конечности и выпущенные кишки «бандерлогов». – Это же, я вам скажу, просто даже больно смотреть, что делается. Боевики в кузове КамАЗа содрали чехол с «зушки» и принялись наводить её на уцелевший вампирский джип и бронемашины РПХД.

Nail Buster: Широбоков, с самым торжественным видом следивший за развернувшимся прямо под его окнами действом, тихо усмехнулся себе в бороду. Молодцов, напротив, беспокойно ёжился и пытался заглянуть поэту через плечо. - Право слово, Алексей, - он скривился, точно от оплеухи, когда рокеры на крыше взяли очередную высокую ноту, граничащую почти что с ультразвуком. - Как наши люди, по-вашему, могут сражаться в этом аду? Алексей медленно обернулся и положил медвежью лапищу на плечо заместителю Вожака. Успокаивающе потрепал его за рукав чёрной рубашки и улыбнулся едва ли не по-отечески: -Это инициация, друг мой. Посвящение в истинные эмергенты. Ударные дозы туссина-плюс, что мы вкачивали в них последние месяцы, уберегут их от губительного воздействия звуковых волн и даже вознесут на вершины блаженства, а тех немногих, что смогут преодолеть себя и продолжать сражаться, ждёт приятный сюрприз - когда всё получится, они станут частью Многогранника, обращённые в Хитиновых Ангелов. Видите вон тех молодых людей на грузовике? Они - определённо первые в очереди на... - А почему тогда мы не корчимся в животном оргазме? - вопросил Молодцов, будто сожалел о том, что музыка Люмпена сотоварищи не оказывает на него столь благостного воздействия. - Нас Эмергентор защищает напрямую, - поэт вновь явил "бандерлогу" кристалл, который, как и прежде, безмолвствовал, медленно вращаясь в воздухе над столом. - Считайте, у нас есть свой купол, куда не пробиться никакой магии. Вблизи тетра-сервера действуют только те паранормальные силы, что угодны Единому Телу. - А ваши собственные способности он усиливает, Алексей? - Увы, но нет, - Широбоков с тоской поглядел на кристалл. - Этот сервер ещё не полностью проявлен в нашей реальности, а значит, перепрограммировать её и изменять параметры по нашему усмотрению не может. Интерфейса нет, понимаете? - терпеливо объяснял он Молодцову. - Хорошо, - нехотя согласился тот. - Если всё, что нам остаётся - это сидеть и смотреть, как наши враги убивают друг друга, значит, так тому и быть. Но помните - если они прорвутся, мы немедленно сваливаем. Вы обещали. - На всё воля Эмергентора, - степенно ответствовал Широбоков, отворачиваясь к окну, озарённому сполохами взрывов. - И Яроврата, пророка его. Громоподобный рокот винтов "Бедоносца" не мог заглушить истошных воплей бесноватых рокеров, однако его было достаточно, чтобы и вампиры, и хоругвеносцы несколько воспряли духом. Когда летучая крепость показалась из-за окрестных крыш и направилась прямиком в сторону Широбоковского дома, выглянувшая из-под кресла сестра Катерина трижды осенила себя крестным знамением. - Слава Тебе, Господи! - воскликнула девушка. - Теперь-то мы наконец прекратим эти бесовские дрыганья! Огонь! Ого... - вертолёт, словно расслышав её гневный крик, выпустил ракеты по "бесовским дрыгальщикам", и крыша утонула в ревущем огненном шторме. Коротко взвизгнув, посланница Патриарха юркнула обратно под кресло. А "Бедоносец" тем временем продолжал кружить над полем брани, поливая позиции нелюдей пулемётным огнём, нимало не обращая внимание на одиночные выстрелы "бандерлогов". Палить по нему из зенитки даже и не пытались - она была занята наземными целями, напрочь потерявшими ориентацию в пространстве из-за льющейся с крыши какофонии. - Что-то не так! - проорал Густав, глядя как пламя на крыше медленно утихает. - Почему этот ужас не прекращается?! Они же должны были сделаться головешками! Но Dick Rebellion не сделались головешками - сквозь рёв огня по-прежнему пробивались оглушающие раскаты бесовских аккордов. Теперь только Густав понял, что зрение его не обманывает - в снопах багрового пламени, гулявшего по крыше дома Широбокова, явно проглядывала мерцающая полусфера, пульсирующая точно в такт барабанному ритму. Не в силах пробиться через неё, огонь лишь бессильно облизывал её поверхность... - Прикройте меня! - гаркнул Шульц и, схватив автомат, выкатился из броневика в гущу сражения. Если бы только подобраться поближе...

Семён Брик: Криво намалёванные руны, безграмотные заклинания призыва демонов и просто незатейливые скверноматерные выражения на стенах лифта так тесно лепились друг к другу, что под ними почти не было видно новейшее антивандальное нанопокрытие. Запашок в кабине имел изысканный аммиачный оттенок, единственная, чудом не разбитая лампочка светила себе под нос, а атональное рычание Люмпена и тугие раскаты ударных, заглушающие даже гром пулемётов «Победоносца», довершали создание чарующе интимной атмосферы. Вдохновлённой обстановкой и лошадиной дозой очищенного туссина, «бандерлог» по кличке Ёрш стремительно приближался к вершине плотского наслаждения. Перед глазами у него разворачивалась захватывающая панорама Гиперкосмоса в торжественно-лиловых и гнилостно-зелёных тонах, а на этом фоне величаво плыла Крепость Яроврата – сгусток живой горячей тьмы, разбросавший мириады ловких, гибких щупалец, которые жадно протягивались в реальность и высасывали из неё… высасывали… выса-а-а… -…А-ах, мой владыка, мой Паук Пустоты, - выдохнула Кружка. Судя по нездешнему выражению лица, она тоже пребывала в точке, бесконечно удалённой от полутёмной и вонючей лифтовой кабины. Двери раскрылись, скрежеща и жалобно подвывая. - А чо… - начал Ёрш, недоумённо воззрившись на разрозненные фрагменты тел, плавающие в кровавых лужах. Со свистом мелькнуло, опускаясь, длинное тяжёлое лезвие. - …случилось-то? – закончил он пред ликом Эмергентора. Предсмертного хриплого бульканья Кружки, которой Триса между делом перехватила глотку ножом, Ёрш уже не услышал. Кабина с протяжным механическим стоном поползла вверх. Солист группы Dick Rebellion вскинул руку и, ухмыляясь до ушей, предъявил пилотам «Победоносца» средний палец. Съели, православные? Давайте, стреляйте ещё, ох, как мы боимся! Не такие уж они и крутые, ваши бравые разведчики, вон – еле ползают по асфальту, как тараканы, нюхнувшие дихлофоса. Да и вампиры не страшнее, а туда же – корчат из себя высшую расу. - Эмергенция неизбежна! – завопил Люмпен в микрофон. – Ну, где теперь ваш долбаный бог? Что же он меня никак не покарает? Его время прошло! Грядёт пришествие нового, истинного Бога! Бога неуязвимого! Несокрушимого! Неудержимого! Не… не?.. Морана, как там дальше? – обернулся он через плечо. - Неумоли… Вж-ж-жик! - Чего? – тупо переспросил солист у обезглавленного тела за ударной установкой. – Козлик, я не понял, что она сказала-то? - Аррргх! - Нет, вроде что-то другое. Мохнатый, ты текст не помнишь? - Хрр... хрр… бульк… - Да вы чего все, прикалываетесь, что ли?! Гитарист Козлик схватился за левую сторону груди, бас-гитарист Мохнатый – за горло, и оба они растянулись на крыше, обильно пачкая её красным. Безумная музыка, славящая Эмергентора, смолкла. И вот тогда Люмпен узрел двух ангелов смерти. Ангелы были очень красивые, хотя и здорово забрызганные кровью. Они не сводили глаз, в глубине которых клубился багровый сумрак, с дёргающихся в конвульсиях музыкантов Dick Rebellion, и умиротворённо улыбались. Один из ангелов держал в руках длинный сверкающий меч. Потом эти создания, не меняя выражения своих нежных бледных лиц, перевели взгляды на Люмпена. И он вдруг как-то очень остро почувствовал, что стоит на самом краю крыши, надёжно пойманный в перекрестье прожекторов и прицелов «Святого Георгия», а вокруг него быстро тает прозрачный купол, не способный больше защитить от пуль.

Евгения: Башенка уцелевшего «Выстрела» развернулась и смачно плюнула пулемётным огнём, заставляя тех «бандерлогов», кто ещё не окончательно слил свой скудный разум с сознанием Единого Тела и мог оказывать осмысленное сопротивление, вжиматься в грязный снег. В ответ трескуче ударила зенитка, заставляя уже Густава нырнуть за ближайший сугроб. Снаряды пропели высоко над головой, врезавшись в стену дома напротив: фанатикам явно не хватало опыта в обращении с военной техникой, да и доносящиеся с крыши завывания Люмпена путали им карты. Впрочем, у Шульца перед глазами тоже вовсю роились красно-чёрные мушки, а в ушах стоял неумолчный колокольный звон, как на Пасху. - Беспонтовая музыка, - пробормотал он, озирая поле битвы. – На самом деле, очень плохая музыка… Вампиры и хоругвеносцы с грехом пополам заняли позиции в противоположных углах двора и вели перестрелку – если только можно так назвать вялую и по большей части бессмысленную пальбу в белый свет, как в копеечку. «Святой Георгий - Победоносец» бил короткими очередями по оставшимся террористам, но выходило плоховато – боевики всё время дёргались под барабанный ритм, сбивая прицел. Перед заветным подъездом валялось не меньше десятка тел; Густав пригляделся внимательнее – и горячо возблагодарил Бога за то, что ещё не успел поужинать. Трупы «бандерлогов» выглядели так, словно их пропустили через мясорубку, причём неоднократно. Что там вообще произошло? Даже крупнокалиберные пулемёты «Победоносца» не могли перемолоть людскую плоть в такую кашу. Встряхнув головой, ноющей от беспрестанного визга и рычания, которые Люмпен сотоварищи искренне считали пением, Шульц взял на прицел стрелка ЗУ-23. Тот аж подпрыгивал в креслице от избытка энтузиазма, и две очереди ушли «в молоко», зато третья воткнулась аккурат куда надо, перечеркнув грудь террориста пунктиром аккуратных дырочек. Следующие три пули опрокинули бойца, кинувшегося было на смену невезучему стрелку. Да что толку: теперь уже сразу полдесятка «бандерлогов» с пронзительными воплями полезли в кузов КамАЗа, отпихивая друг друга локтями, - так им не терпелось поскорее отдать жизни за Эмергентора. Замолчавшая было зенитка снова ожила, и на сей раз снаряды легли точнее – Густава даже осыпало кусками перепаханного асфальта: один из них пребольно стукнул его по затылку, другой до крови рассёк левую щёку. А в следующую секунду – Шульц ещё толком рта не успел открыть, чтобы как следует обложить проклятущих террористов грубыми немецкими словами, - кривляния рокеров на крыше переполнили наконец чью-то чашу терпения. То ли Господь сжалился над своими верными слугами, то ли его антагонист пришёл в дурное расположение духа, уловив фальшивую ноту в истерических славословиях солиста, - только тот вдруг подавился собственным богохульным рыком. Тут же оборвалась тугая барабанная дробь, затихли воющие гитары – и единственным звуком, нарушающим тишину, остался шум винтов «Победоносца», озадаченно шарящего по крыше лучами прожекторов. НРИ: Вот такие выдались посты, всецело посвящённые подвигам героев второго плана.

Nail Buster: Тишина эта, впрочем, продлилась недолго. - В атаку! - яростно взревел кто-то со стороны нелюдских укрытий. - Ату их! - не своим голосом вторил ему невидимый хоругвеносец. И тишину взорвали звуки новой перестрелки. Люди и нелюди открыли друг по другу шквальный огонь, не сдерживаемые более этой ужасной звуковой атакой. "Бандерлоги", оказавшиеся меж них и ещё не успевшие оправиться от потрясения - как же так, весь их неземной кайф вдруг обломали! - оказались моментально скошены свинцовым дождём. Один из защитников Широбокова, с глухим стоном перевалившись через сугроб, рухнул прямёхонько рядом с Густавом да так и остался лежать, орошая снег алой кровью. Парень брезгливо отодвинулся от него и принялся вылавливать удобный момент, чтобы просочиться сквозь гущу битвы поближе к дому. "Кто бы ни заткнул рот этим горлопанам, - подумал он, бочком пробираясь к подъезду с автоматом наперевес, - если бы они не замолчали, я, наверное, и приблизиться даже не смог. Дурья башка, надо было патроны в уши вставить..." Густав быстро оглянулся назад, поймав взгляд Надежды, и кивком головы поманил её за собой. Действовать следовало немедленно, пока нелюди, хоругвеносцы и "Бандерлоги" были заняты друг с другом обменом свинцовыми и серебряными любезностями. Пока кто-то из них не опомнился и не попытался прорваться к пресловутому певцу эмергенции, с которым в первую очередь должны были потолковать представители Комитета. А Широбоков между тем увлечённо колдовал над кристаллом, который продолжал упорно безмолвствовать даже теперь, когда его оператору грозила неизбежная смерть. На лице Молодцова, уже успевшего укрыться подле двери с пистолетом наготове, явственно читалась паника. Сам же поэт был воплощённым спокойствием, настоящей глыбой из монолитного камня. От его рук исходило неясное лиловое свечение, когда он проводил ими над тетра-сервером, на ладонях то и дело проступали угловатые гиперкосмические руны. Снаружи, в коридоре, кто-то ломился в дверь квартиры. - Они прорвутся! Прорвутся! - шипел Молодцов, утирая пятернёй пот с обритого лба. - Вы установили растяжку, мой друг? - невозмутимо вопросил Широбоков и, получив яростный кивок в ответ, вернулся к своей малопонятной простому смертному работе. - Вот и славно. Они ринутся напролом, думая, что без Dick Rebellion мы беззащитны. Нарвутся на растяжку. Это их затормозит на пару секунд, если они нелюди, или на пару минут, если они люди... - Он заработает, Алексей? - замвожака вздрогнул от очередного сокрушительного удара в стальную дверь. Нервы его уже не выдерживали. - Этот чёртов булыжник заработает или нет?! - Он заработает тем быстрее, - степенно отвечал поэт, ни одной ноткой в голосе не выказывая собственного своего морального опустошения, - чем меньше вы будете говорить мне под руку. Стерегите дверь, во имя... И в этот момент произошли сразу три события. Во-первых, дверь, которую Молодцов должен был стеречь, слетела таки с петель, открывая путь двум ангелам смерти с блестящими от крови клинками. Во-вторых, рванула растяжка, закреплённая у самого порога, и ангелы унеслись обратно в коридор, влекомые силой взрывной волны. И, наконец, в-третьих, тетра-сервер прервал наконец своё безмолвие. "Астральный канал установлен. Переброска информационного кода завершена. Базовый интерфейс соединения с Многогранником установлен и проявлен в виде следующего материального объекта: кристалл чёрного льда массой 400 граммов. Авторизованные пользователи: эмергент-1, эмергент-14, Александр Коновалов, Алексей Широбоков, Сергей Молодцов, Ксения Пржевальская. Да, смерть!" Вывалившись из невообразимых гиперкосмических бездн, преодолев триллионы километров пространства и непространства, тетра-сервер с глухим стуком упал на покрытый запятнанной клеёнкой кухонный стол. - Наконец-то! - взревел поэт и цепко ухватил холодный, как пламя девятого круга Ада, предмет. И, направив его на окутанный дымом дверной проём, стал ждать. Воздух перед ним начал темнеть и сгущаться. Тысячи щупалец, острых, как пики, и гибких, как патока, простёрлись к двери, целясь в Шизу и Трису, затаившихся где-то там, в клубах дыма. - Сергей! - громко прошептал Широбоков. Тот внимательно слушал и быстро кивал. - Готовьтесь бежать со всех ног, как только я убью их! Отнесите сервер вашей хозяйке! Со мной ничего не случится, я нужен им живым! Всем им, будь они тысячу четыреста восемьдесят восемь раз прокляты!

Евгения: Надежда даже не попыталась остановить Густава, когда он схватил автомат и выскочил из машины со скоростью наскипидаренного гепарда, или составить ему компанию. От проклятой музыки перед глазами крутились огненные колёса, а тело будто колючей проволокой оплели – каждое движение причиняло режущую боль, словно по нервам водили тупой ржавой ножовкой. Видимо, в рёве и завываниях Dick Rebellion имелась какая-то коварная нота, действующая на нелюдя тем сильнее, чем ярче проявлялись его таланты. При поступлении на службу в Комитет гостья из прошлого первым долгом прошла через мелкое сито разнообразных психофизиологических тестов, определивших уровень ее паранормальных способностей как «три А» по классификации бывшей Армии Света – высшая категория опасности для тактической цели. Нелюди класса «четыре А» считались уже целями стратегическими, и для их уничтожения полевой устав АС предписывал использовать ядерные боеприпасы сообразной мощности. К счастью, про подобных титанов со времён Нечто и Кармиллы Карнштейн ничего не было слышно. Густаву же досталась скромная категория «один А», и это обстоятельство некоторое время служило Надежде поводом для запускания шпилек. Однако сейчас она с удовольствием поменялась бы с герром Шульцем местами. Накатилась очередная волна грохота и воя. Ефимовская скорчилась на сиденье в позе зародыша, зажав уши ладонями с такой силой, что руки свело судорогой и череп, кажется, уже начинал угрожающе потрескивать… …и вдруг всё закончилось – как-то разом, будто штепсель выдернули из розетки. Надежда выпрямилась, ещё не веря в чудесное избавление от мучений, вытряхнула из ушей осколки аккордов, сбросила свою баснословную шубу и выбралась наружу, жадно хватая пересохшими губами морозный воздух. Стрельба во дворе вспыхнула с новой силой. У Надежды на глазах очередь из «Утёса» ловко срезала зазевавшегося вампира, и тот с воем развеялся облачком пепла. Потом ухнул гранатомёт, и КамАЗ «бандерлогов» с замирающим скрежетом, как трубящий в агонии слон, неуклюже опрокинулся, похоронив под своей тушей зенитку вместе с расчётом. Где-то высоко над головой перестреливались засевшие на крышах снайперы. Густав ловко переползал от сугроба к сугробу, закинув автомат за спину; обернувшись, он кивнул Надежде и махнул рукой в сторону подъезда, от которого их отделало всего-то жалких полсотни метров. Полсотни метров открытого, простреливаемого насквозь со всех направлений пространства. - Он с ума сошёл! – ахнула за плечом у Надежды сестра Катерина. – Нас же непременно убьют, мы и шагу ступить не успеем! Надежда обернулась, полоснув незваную спутницу сапфировыми огнями глаз: - А вы-то куда ещё полезли, позвольте вас спросить? Под пылающим взглядом Феникса ледяная броня блондинки пошла трещинами. Однако присутствия духа этой хрупкой на вид девочке-припевочке было не занимать. - Я – официальный представитель Патриархии, - отчеканила сестра Катерина, - и волей Его Святейшества обязана сопровождать вас, невзирая на обстоятельства! И… вообще, - она вдруг сбилась с пафосного тона на самый обычный, - судя по тому, что я видела на Болотной, самое разумное и безопасное – быть рядом с вами и вашим напарником. - Ну, это не всегда, - усмехнулась Надежда, стягивая перчатки. Бегать по декабрьскому холодку в шёлковой маечке очень неуютно, однако это неудобство гостья из прошлого устранила без труда. Одно мановение руки – и по всему её телу стремительно расползся обжигающий жар, словно в жилах Феникса вместо крови мгновенно вскипела светящаяся магма. Рыжие волосы Надежды встали дыбом и зашевелились, как пляшущие языки костра. Ефимовская опустилась на колени, провела ладонями над мёрзлым асфальтом – и он треснул, выпустив на свет Божий пару огненных ростков. Они были маленькие, слабые, багрово-тусклые, но под пальцами Надежды крепли с каждой секундой, наливались силой, переплетались, давали бесчисленные пламенеющие побеги, деловито протягивали мгновенно укореняющиеся усы и щедро разбрасывали искры-семена, которые в свою очередь тут же проклёвывались новыми ростками. Снег отступал со злобным шипением, густо свистящие в воздухе вампирские пули попросту таяли, натыкаясь на переплетения огненных лоз. И минуты не прошло, как без малого половина двора превратилась в никем и никогда не виданный сад, где полыхали пышные соцветия, голубые и белые, и на ветвях деревьев созревали плоды всех цветов побежалости. А через волшебные заросли к заветному подъезду тянулась прямая аллея. Надежда скрипнула зубами и оперлась на плечо застывшего от изумления Густава: - Идёмте же! Я не смогу долго поддерживать всю эту… ботанику.

Семён Брик: Фыркая и отряхиваясь, как пара кошек, выброшенных хозяином на лестничную клетку за склочный нрав, Триса и Шиза поднялись на ноги. Как ни странно, осколками их не посекло – в основном благодаря криворукости Молодцова, установившего растяжку. Так, разве что слегка оглушило и присыпало побелкой с потолка. Часть неосвещённой, затянутой дымом и заваленной хламом широбоковской прихожей, которую можно было увидеть с площадки, выглядела… странно. Отсутствие света сестёр никогда не смущало – слух и чутьё при необходимости с успехом заменяли им зрение, - но темнота за порогом выглядела какой-то совсем уж тёмной – во всех возможных смыслах. И впридачу живой. Она пульсировала, раздувалась, выбрасывала во все стороны щупальца и явно норовила выползти за дверь. Близнецы переглянулись. Они, разумеется, были буйными сумасшедшими – хотя сами об этом не догадывались, - но никак не дурами. А лезть поперёк неведомой силы, от одного присутствия которой волосы по всему телу встают дыбом, было бы именно что махровой дуростью. Поэтому Триса и Шиза, не сговариваясь, синхронно развернулись и что есть мочи рванули обратно вверх по лестнице. Аккуратно выбить окно на площадке между пятым и шестым этажами, всадить в бетон «кошки» из миниатюрных пневматических пистолетов и спикировать на козырёк подъезда – минутное дело для тренированных убийц. - А девочки таки сделали, - удовлетворённо констатировал Семён Воозович, когда сатанинский грохот сменился звуками боя. – Надо будет их как-либо поощрить. Денег-то у нас, понятно, нет, но, может быть, герр Джулиано хотя бы наградит их орденами – на складе целый ящик пылится ещё с две тысячи шестого, такого дерьма не жалко… Но вот скажите мне как нелюдь нелюдю, - хрипло обратился толстяк к водителю, - мы сегодня отсюда поедем или лучше ещё на снегу посидим? Эта пальба дёргает мне нервы, а их и без того найдётся, кому потрепать. И так понятно, что разговор с господином Широбоковым не задался, а зачем нам лишних неприятностей на пустом месте? Всё, заводите машину! Шофёр резво водворился на своё законное место. Очень вовремя подоспевшие сёстры совсем уже было запихнули Семёна Воозовича в салон, но тут он краем глаза поймал некое движение во дворе, прежде скрытое от него киоском, обернулся – и натуральным образом обомлел. Круглое лицо бывшего старшего майора НКВД выразило крайнюю степень изумления, быстро сменившегося уже вовсе бескрайним, мертвенным страхом. Движение это производило яркое, весело-оранжевое пламя, расползавшееся по двору замысловатым растительным узором от плохо различимой группки людей, засевших за сугробами рядом с плюющимся пулемётным огнём бронеавтомобилем. Зрелище было необычное, даже завораживающее, но уж пугающим его назвать было никак невозможно. Однако Семён Воозович прямо-таки присел, сжавшись от ужаса, выпучил глаза, замахал короткими ручками, будто желая взлететь, и издал какое-то невнятное сиплое курлыканье. Ой-вей, не иначе такое его еврейское счастье, чтобы эта бешеная рыжая ведьма всё время путалась у него под ногами и ломала стройные планы Коалиции! - Группа захвата, вперёд! – скомандовал командир вампирского отряда. – Надо опередить противника! Трое кровососов обернулись клочьями тумана, стремительно пересекли двор, избегая контакта с пышущими жаром побегами, и, вновь материализовавшись, сиганули прямо в окно широбоковской кухни. Одного из них капитан Крестовоздвиженский срезал на лету, но двое, высадив стекло, ввалились в скромное обиталище певца Эмергенции.

Nail Buster: Кухню заполоняла тьма. Густая, вязкая тьма, не имевшая ничего общего с простым отсутствием света - осязаемая и в то же время неосязаемая, однородная и в то же время кипящая тысячами оттенков чёрного. Удивительно, но вампиры из группы захвата отлично видели в этой тьме себя... и больше не могли разглядеть ничего. Ни стен, ни пола, ни потолка. - Слушай, мне это не нра... - Тсс! Кажется, там что-то есть! Там, в глубине, на самой-самой границе видимости, действительно что-то было. Что-то или, вернее сказать, КТО-ТО, смутный силуэт, выделявшийся своей чернотой даже на фоне дегтярной черноты остальной кухни. Силуэт непрестанно двигался, перемещаясь кругами по помещению, и круги эти постепенно сжимались вокруг солдат. Они уже могли без труда разглядеть непропорционально длинные руки и ноги, длинную шею без каких-либо признаков головы, четыре огромных сетчатых крыла... - Хитиновый ангел! - завопил носферату, выпуская длинную очередь по силуэту и одновременно стремительно развоплощаясь. Мгновением позже в то место, где он только что стоял, ударил ослепительный луч, вырвавшийся из единственного лилового глаза противника. С глухим шипением луч прочертил в полу глубокую дымящуюся борозду, почти задев второго вампира, едва-едва успевшего отскочить обратно к окну и неловко взгромоздиться на подоконник. Мимо его виска пронеслась еле различимая струйка тумана - это его напарник ретировался вон из проклятой квартиры. Твари не было видно - похоже, она пряталась где-то в другой комнате. Тьма, сгустившаяся в кухне, начала мало-помалу рассеиваться. Не дожидаясь новой атаки, солдат оттолкнулся ногами от подоконника и, сделав в воздухе двойное сальто, приземлился на загаженный, испятнанный кровью газончик под окном. - В здании хитиновый ангел, - быстро проговорил он, приложив палец к гарнитуре передатчика. - Слухи о Широбокове не врали. Похоже, нам потребуется тяжёлая артиллерия! - Отставить! У нас тут дела посерьёзнее твоих ангелов! - сердито отозвались на том конце канала. Огненный сад во дворе продолжал разрастаться, медленно, метр за метром тесня солдат Дома Распутиных всё дальше от широбоковской панельной многоэтажки. Это было ещё не бегство, но уже явственно попахивало отступлением. "Ну-ну... - угрюмо подумал вампир, поспешая к своим собратьям и вскакивая на подножку джипа. С опаской глянув на окно оставленной им кухни, он вновь увидел, как там шевелятся нити тьмы. Его передёрнуло от безотчётного отвращения. - Сдаётся мне, серьёзные дела ещё даже не начинались..." Молодцов, спотыкаясь, опрометью нёсся по лестнице, баюкая за пазухой вожделенный кристалл. Ноша уже не причиняла ему такой сильной боли, как в первые несколько мгновений - казалось, что тетра-сервер, выплеснув крошечную порцию Зла в материальный мир, перегорел и стал просто осколком камня. Но нет, нет, этого просто не могло быть! Алексей же сказал - графиня Пржевальская знает, как его активировать вновь! Значит, нужно было везти кристалл ей. Истинному вожаку «Бандерлогов». Снизу послышались чьи-то неспешные шаги. Густав, невидимый пока Сергею, преодолевал пролёт за пролётом, тщательно выцеливая возможных врагов. Но врагов не было - защитники дома все до единого дрались снаружи, точнее говоря, большая их часть уже удостоилась чести созерцать Многогранник. В доме остались только трое, и один из них, не желая лишний раз встречаться ни с вампирами, ни тем более с хоругвеносцами, бесстрашно сиганул в первое же разбитое окно, попавшееся ему на пути. Обычный человек, не осенённый благословением Эмергентора, переломал бы себе ноги, но Молодцов лишь крепче стиснул кристалл, и... "Изменение параметра подтверждено. Гравитация: -20" ...и, перекатившись через сугроб, скрылся за углом соседнего дома, чудом не угодив в объятья алых огненных стеблей. В пылу схватки никто не обратил на его субтильную фигуру никакого внимания. НРИ: Теперь Светлая всецело сосредотачивается на действиях Густава, а я - на хитиновом ангеле. Ну, если конечно молодой человек решит вступить в бой с порождением Гиперкосмоса. Есть ещё пара задумок, о которых напишу где положено чуть погодя.

Евгения: Казалось бы, преодолеть жалких пятьдесят метров бегом – что может быть проще? Но только не в том случае, если на каждом шагу шершавая боль стремглав взлетает вверх по позвоночнику и разрывается под сводами черепа фонтаном острейших ледяных игл, замораживающих всякие мысли. Надежде очень хотелось остановиться и перевести дух, чтобы хоть немного ослаб этот жуткий невидимый обруч, немилосердно сдавивший голову – вечное проклятье, тёмная изнанка её дара. А ещё лучше бы сейчас прилечь прямо на асфальт, закрыть глаза и вздремнуть немного, восстановить силы, потраченные на создание огненного сада. Вполне возможно, именно так гостья из прошлого и поступила бы – когда б её осторожно, но твёрдо не влекли под руки отец Власий и сестра Катерина. Последняя, правда, едва перешагнув порог широбоковского подъезда, сию же секунду выскочила обратно на улицу, содрогаясь в неудержимых рвотных спазмах. Густав медленно, бочком, поднимался по ступеням, перешагивая через бездыханные тела «бандерлогов». Впрочем, опознать человеческие останки в этих грудах рубленого мяса было мудрено. От тёплого, сырого запаха свежей крови к горлу кислой волной подкатывала тошнота. Судя по побледневшим лицам двух разведчиков, бесшумно двигающихся пролётом ниже Густава с автоматами наизготовку, даже для этих закалённых бойцов зрелище столь мерзкое было в новинку. Чудовищные резаные раны, отсечённые конечности, вспоротые животы и растянутые по грязному бетонному полу внутренности – всё это походило не столько на «работу» профессионального убийцы, сколько на разгульный пир разума кровожадного маньяка, получающего истинное наслаждение от чужих предсмертных мучений. «Бандерлоги» были, конечно, отмороженными на всю голову террористами, но настолько ужасного конца они всё-таки не заслужили. Густав достиг третьего этажа и осторожно заглянул в лифтовый холл. Хлипкая дверь жилища Широбокова слетела с петель, сорванная, похоже, взрывом гранаты. Пол густо покрывала осыпавшаяся с потолка побелка, на которой отчётливо виднелись две пары небольших, остроносых, явно женских следов, а поверх них – рубчатые отпечатки подошв армейских ботинок. Правда, все они вели прочь от квартиры и потому сейчас большого интереса не представляли – ну, разве что те, кто их оставили, решат напасть сзади, но на то у Густава за спиной есть пара хоругвеносцев, которых вот так легко не возьмёшь. За порогом смутно угадывалась тесная прихожая, а вот дальше… Шульц прижался к стене, моргая так отчаянно, словно в глаза ему швырнули целую горсть песка. На его внутреннем «радаре», определяющем нелюдское присутствие, появилась новая отметка, какой прежде ему видеть не доводилось – не красная, а ярко-лиловая и притом такая крупная, словно в недра малогабаритной квартиры Широбокова невероятным образом ухитрился втиснуться монстр размером этак с носорога, не меньше. - Это что ещё за чертовщина? – озадаченно пробормотал Густав. Тем временем один из разведчиков привычным движением выдернул из кармана разгрузки светошумовую гранату и по пологой дуге бросил её за угол, в глубину прихожей. Кустоообразное белоснежное пламя взметнулось к потолку, высветив замерший посреди узкого коридора антрацитово-чёрный нечеловеческий силуэт со сложенными за спиной длинными, переливчатыми, как у стрекозы, крыльями. - Огонь! – Густав лихо, не хуже киношного спецназовца, выкатился на середину лифтового холла, выпустил по чудовищу короткую очередь… и только чудом успел распластаться на брюхе, словно раздавленная автомобилем лягушка, когда над самой его головой ударил пронзительно-лиловый луч.

Семён Брик: Самообладание старшего майора госбезопасности Брика в своё время вошло в легенды Лубянки – наряду с его талантом раскалывать самых упорных врагов народа и на ровном месте обнаруживать страшные заговоры уругвайской военщины против любимых вождей Страны Советов. Но сейчас на белом, как варёная курятина, лице толстяка явно читалась готовность выскочить из машины и толкать её сзади под ржавый бампер – лишь бы поскорее оказаться как можно дальше от сказочно красивого огненного сада, не по сезону расцветшего во дворе широбоковского дома. Когда Семён недели две тому назад узрел улыбающуюся физиономию сталинской ведьмы на обложке глянцевого журнала, неведомым образом попавшего в Энск, он не поверил собственным глазам. Как вообще можно выжить, если у тебя из спины на вершок торчат вампирские когти? Однако проклятая Ефимовская была вполне себе цела и здорова, а вдобавок умудрилась стремительно разбогатеть – видимо, наложила руку на полумифическое «золото партии» или ещё какие тайные сталинские сокровища – и освоить ухватки светской львицы. Герр Джулиано таким новостям, понятное дело, не очень обрадовался, но, в конце концов, бомбу толстый паранормалик в Варшаву доставил в исправности, а за голову гостьи из тридцать восьмого года разговора не было, о чём Семён Воозович в присущей ему экспрессивной манере и объявил командору. Тот недовольно дёрнул углом рта, аккуратно вырезал из журнала фотографию Ефимовской, сделал какие-то пометки, вложил в отдельную папочку – на том до времени и кончилось дело. Бывший же старший майор госбезопасности, памятуя о страшной драке в варшавском аэропорту, положил в осторожной душе своей десятой дорогой обходить новоявленную миллионершу. Не получилось. БАРУХ АТА АДОНАЙ ЭЛОГЕЙНУ МЭЛЭХ Г`АОЛАМ ШЕГЭЙНУ ВЭКИЙМАНУ ВЭИГИАНУ ЛАЗМАН ГАЗЕ… Молитва на древнем языке, приправленная содержимым заветной плоской фляжки, произвела чаямый эффект: мысль перестала описывать круги, как заводной паровозик по игрушечной железной дороге, и направилась по привычному еврейскому маршруту, то есть стала искать хорошее в плохом. Прежде всего, Семён таки избежал превращения в стейк средней прожарки с гарниром из сестёр-психопаток. Может быть, сталинская ведьма вовсе не охотилась на них, и мимолётное свидание было чистой случайностью… чего, к сожалению, никак не скажешь о визите рыжей бестии и её подручных к Широбокову. Вряд ли они решили погуляться до певца Многогранника просто так, чтобы выпить себе чашечку чая с ватрушкой и насладиться его новыми виршами. Скорее всего, Ефимовская тоже интересуется за планы недобитышей Монолита. Но какое дело легкомысленной барышне при полных карманах денег до любителя водки и рыбной нарезки? Или тут всё не так просто, и беззаботная прожигательница жизни – просто легенда прикрытия, маска для папарацци?.. Какой-то однообразный, назойливый звук мешал паранормалику сосредоточиться. Он поморщился, пытаясь собрать разбегающиеся мысли – и вдруг сообразил, что слышит завывание полицейских сирен. Машин было много, и они быстро приближались. Водитель, неприятно оскалившись, сунул руку под куртку. - Ох, вейзмир, - пухлая пятерня Семёна мягко придержала его за локоть. – Господин шофёр, вы ума решились или где? Вам таки непременно хочется, чтобы из нас сделали не шашлык, так котлету? Поезжайте спокойно. Переулок озарили красно-синие вспышки, заупокойный вой надвинулся, и навстречу тихо плетущейся «Волге» пролетела дюжина бело-синих патрульных автомобилей. Маленький паранормалик уже было вздохнул с облегчением, когда последняя машина из кавалькады приняла влево и перерезала путь старому такси. - Девочки, будьте умницами и не забывайте улыбаться, - напомнил Семён, торопливо примеряя личину благонамеренного иностранного туриста. – Триса, сотри уже кровь с лица!

Nail Buster: Дальше всё завертелось в какой-то дикой дьявольской круговерти - существо, распахнув крылья и мощно взмахнув ими, стрелой метнулось вперёд, пронеслось над Густавом (волосы на его затылке взъерошил ледяной ветер) и вылетело в общий коридор. Оттуда раздались крики, выстрелы, грянул сперва один взрыв, затем другой. Затем прихожую озарила одна-единственная яркая вспышка, пахнуло жареным мясом и горелой древесиной... и всё разом смолкло, как отрубили. Лишь доносился снаружи гулкий топот-перестук четырёх длинных гипертрофированных конечностей, да и тот постепенно затихал вдали - хитиновый ангел был уже на лестничной клетке и стремительно спускался на улицу, рвался на поиски новых жертв. Полежав на полу секунд тридцать, для верности, Шульц вскочил на ноги и поднёс по-киношному палец к миниатюрному передатчику над ухом: - Феникс, внимание! Это Сокол. Широбоков выпустил на свет Божий что-то невероятное, оно сожгло двоих хоругвеносцев и, похоже, движется прямо к вам. Готовьте тёплый приём. Настолько тёплый, насколько сможете. Приём? Теперь оставалось лишь надеяться, что существо не добралось до них раньше. Не требовалось особой смекалки, чтобы понять - пред Густавом предстало ни что иное, как порождение тёмных бездн Гиперкосмоса. Чтобы загнать ТАКОЕ обратно в ту дыру, из которой оно выползло, хозяйке придётся попотеть. Внизу скоро будет жарко. И в это пламя лучше не соваться скромным псайкерам-недоучкам вроде него. По привычке отряхнув колени, Шульц метнулся в кухню - оттуда-то, судя по всему, и выскочила неведомая зверушка поэта. Как и ожидалось, там царил полнейший кавардак, а в углу, на месте холодильника, зиял аженно целый маленький кратер, точь-в-точь как лунный. Там, судя по всему, и совершился призыв ангела - до сих пор на чашеобразном дне его клубились остатки межзвёздной тьмы, похожие на сгустки дыма или разлитые в воде чернильные кляксы. Такие же ползали по стенам и по потолку - тихие, незаметные, безобидные на первый взгляд, они мало-помалу истаивали. Трогать их не хотелось, даже смотреть в их сторону было неприятно. Густав шагнул к окну и, опершись руками о подоконник, глянул вниз. Как раз чтобы увидеть, как из распахнутых дверей подъезда выплеснулась навстречу Надежде и Катерине первозданная межзвёздная тьма, в которой лишь кое-как можно было разглядеть блестящие крылья и тусклый красный фонарь. - Выходить по одному! Руки на капот! Идёт спецоперация! Пока мегафон, выставленный в окно патрульного пепелаца, в меру связно изрыгал в пространство приличествующие случаю фразы, автомобиль Брика пытались окружить со все сторон четверо молодых людей в серой форме. Все при оружии, а один сгибался под тяжестью странного белого рюкзака, соединённого спиральным проводом с железной, белой же дубинкой у него в руке. - Ой-вэй, господа офицеры, - прохрипел, расплывшись в радушной улыбке, Семён Воозович. Нарочито неуклюже выбравшись из машины, он поднял руки над головой. - Я таки хочу спро... - Руки. На капот, - непреклонно прошипел главный, ростом, весом и лицом напоминавший невыспавшегося моржа. Главного в среде простых сатрапов крова... в смысле, конечно же, защитников правопорядка можно было почти безошибочно распознать по величине брюха. По мере дальнейшего карьерного роста, правда, величина брюха частенько вновь начинала стремиться к нормальным значениям, так что сказать наверняка было очень трудно. В одной руке у полицейского был, как и положено, табельный пистолет, в другой же - пустая бутылка из-под шампанского. Либо экипаж пепелаца уже заблаговременно начал новогоднее празднование, либо бутылка служила человеку-моржу неким карательным инструментом, испытать который в действии на собственной шкуре Семён категорически не желал. Посему обе его руки медленно опустились на капот, а ноги услужливо разъехались на ширину плеч. "Нет, ну это форменный антисемитизм, - холодно думал он, медленно распуская свои ментальные щупальца, пока стражи порядка обшаривали его карманы, предусмотрительно опустошённые им несколькими часами ранее. - И, кроме того, вопиющая дискриминация русских паранормаликов! Куда нынче принято жаловаться в таких случаях?.." - Осмелюсь спросить, - выдавил он из себя. Неужто на нервной почве вновь обострился треклятый бронхит? - А чем это таким дивным вас нынче... КХЕ-КХЕ!.. укомплектовывают, господин офицер? - псайкер осторожно указал пальцем на угловатый белый ранец за спиной самого молодого и щуплого патрульного. - Ранцевый электрошокер, - солидно отозвался тот. - Между прочим, отлично действует против вампиров. - Вы, кстати, ничего подозрительного не заметили? - пробурчал Морж. - Ну, там, откуда едете. - А как, простите великодушно... МХЕ-КХЕ!.. ваша спецоперация называется? - продолжал гнуть своё Брик. Нет, без прямого вербального воздействия получалось совсем не то. Всё равно что пытаться залезть в мозг человека в шапочке из фольги. - Операция "Каа", - серьёзно ответил Морж, извлекая из-за пояса наручники и небрежно бросая их на капот. - Ну а хули тут думать - бандерлогов же отлавливаем. Примеряйте браслеты и в машину. В отделении всё расскажете. - Что расскажу, простите? - Анекдоты про Деда Мороза, блин. Ну, бегом. Пацаны мёрзнут.

Евгения: В прошлый раз, чуть больше месяца назад, смерть явилась к Надежде в образе искусственного вампира. Та встреча закончилась со счётом один – ноль в пользу гостьи из прошлого, после чего старуха с косой, очевидно, решила, что с этой рыжей чертовкой лучше пересолить, чем недосолить, и к новому свиданию подготовилась куда серьёзнее. Пронзительно-чёрная гадина двухметрового роста, грозно растопырившая неестественно длинные суставчатые лапы, вооружённые клешнями, с серповидными жвалами и горящим красным глазом во лбу, могла вышибить дух и из кого-нибудь покрепче, нежели усталый экстрасенс, страдающий мигренью. У посланницы Комитета мелькнула мысль – может быть, я всё-таки потеряла сознание и галлюцинирую? Увы, вытянувшиеся лица отца Власия и сестры Катерины быстро угасили этот слабый проблеск надежды… Между тем огненные побеги почуяли добычу, заволновались, потянулись к хитиновому ангелу со всех сторон. Тварь, как видно, смекнула, что ничего хорошего из контакта с агрессивной паранормальной растительностью не выйдет. Сложенные за спиной крылья раскрылись, раздался отвратительный стрёкот, и ангел взмыл в воздух… лишь на секунду, может быть, даже всего на полсекунды позже, чем следовало: один из усов успел-таки обвиться вокруг его задней правой лапы. Из-за этого полёт ангела оказался недолгим и вместо красивого приземления завершился безобразным шлепком об землю. Брызнула лиловая жижа, в воздухе мерзко завоняло горелой плотью. Впрочем, щупальце тоже не выдержало рывка и теперь корчилось на асфальте пылающим червяком, быстро превращаясь в горстку пепла. Новые и новые огненные плети со змеиной ловкостью набрасывались на чёрную тварь, но та вертелась волчком и щёлкала клешнями, как секаторами, с ловкостью садовника-виртуоза. «Победоносец» завис над ангелом, осветив его прожекторами, однако не решался пустить в дело пулемёты и уж тем более ракеты, чтобы не задеть своих. По той же причине молчали и снайперские винтовки засевших на крышах разведчиков. - Я его… отвлеку… - Надежда и говорить уже почти не могла, каждое сказанное слово вызывало новый слепящий взрыв головной боли. – Но… долго мне… не… Она умолкла, окончательно обессилев. Да отец Власий уже и сам заметил, что огненные побеги движутся всё медленнее и неувереннее, тускнея прямо на глазах; то один, то другой из них рассыпались гаснущими искрами. По всему выходило, что ангел вот-вот закончит упражняться в ландшафтном дизайне и переключит внимание на них. В том, что бойцы РПХД в конце концов уложат богопротивное порождение Гиперкосмоса, дознаватель не сомневался; вот только прежде хитиновый ангел всё-таки успеет растерзать их троицу. Можно было попробовать укрыться в подъезде, но это тоже не кончилось бы ничем хорошим – на тесных и тёмных лестничных площадках, заваленных трупами, от твари им совершенно точно не отбиться. Плюс возможные новые жертвы среди жителей дома: для такой махины любая железная дверь – не прочнее куска картона. Что ж, исключительная ситуация диктует исключительные меры. - Сестра Катерина, - отец Власий кивнул на чемоданчик официальной представительницы Патриархии. – Бог свидетель, я не хотел, чтобы до этого дошло, но… придётся прибегнуть к последнему средству. НРИ: А теперь дядя Яков почитает нам Тору фюрер сыграет нам на рояле...

Семён Брик: Идея поднять лапки и сдаться на милость неприятеля была противна кипучей натуре Семёна Воозовича, однако перспектива получить заряд из ранцевого электрошокера в какое-либо нежное место тоже отнюдь не выглядела соблазнительной. При других обстоятельствах полицейские у него уже давно лупцевали бы друг друга дубинками, забыв обо всём на свете, но сейчас… чтоб она пропала, эта инфекция! - Подчиняюсь, кхе-кхе, насилию, - капитулировал толстый паранормалик. Наручники больно врезались в его пухлые запястья. – Но поимейте себе в виду, господа, что вам с этого будет одна головная боль и никакого гешефта! Меня зовут Саймон Брук, кхе-кхе-кхе, и я, чтоб вы знали, британский подданный! - Британский?! – оживился Морж, переводя взгляд с фотографии в поддельном паспорте на Семёна и обратно. Добротное кашемировое пальто экстрасенса, ручная отделочная строчка на лацканах пиджака и особенно шёлковый платок в кармашке распаляли в полицейском праведный гнев исправного служаки на мизерной зарплате. – Шпион, значит! Попался! Где переходил границу? Явки, адреса, пароли! Хотел нашу стабильность подорвать, гад? С Яровратом стакнулся? А это что с тобой за демонетки? Колись, жидомасон проклятый! - Вэйзмир, - возвёл очи горе Брик. – Господин полицейский, при всём должном уважении, думаю, я не слишком себе ошибусь, если скажу, что вы – шлемазл, какого свет не производил, кхе-кхе. - Разговорчики! – прикрикнул Морж. Он уже ощущал на жирных плечах сладкую тяжесть золотых генеральских звёзд, и сам президент Дорогин, искательно улыбаясь, приспосабливал ему на пышную грудь усыпанный бриллиантами орден Спасителя Отечества размером с суповую тарелку. – А ну-ка, все вон из машины! Водителя тоже касается! Поехали в околоток, там вы у меня во всём признаетесь… – и Морж выразительно покосился на бутылку из-под шампанского. - Нет, вы себе только подумайте, кхе-кхе! Сажать старого еврея ни за что ни про что в тюрьму, кхе-кхе, к бандитам, – куда годится такая полиция, я вас, кхе-кхе, внимательно спрашиваю! – хрипло причитал Семён Воозович, с неизъяснимой печалью во взоре глядя сквозь решётку «обезьянника». Всё было тщетно. Дар паранормалика впервые в жизни изменил ему. Невидимые миру чёрные щупальца, обычно проворные и цепкие, расползались от приступов кашля, как переваренные спагетти. Этакого конфуза с ним не случалось даже в девятнадцатом году, когда он валялся при смерти в тифозном бараке где-то под Самарой. Семён почти с ностальгией вспомнил, как, придя в сознание, обнаружил себя посреди смердящей гекатомбы: видно, все прочие больные вместе с сёстрами милосердия не вынесли его бредовых видений, сошли с ума и разорвали друг друга в клочья. А теперь он не в силах даже уговорить дежурного вылезти из грязного стеклянного аквариума и открыть злосчастный «обезьянник»! Триса с Шизой, чувствуя неладное, метались по клетке дикими кошками и злобно шипели. Водитель фальшивого такси шершавым голосом напевал про то, как не очко обычно губит, а к одиннадцати туз. На этом фоне ещё один обитатель камеры, молодой человек азиатской наружности, выглядел сущим воплощением невозмутимого спокойствия. Уголки его тонких сухих губ, обрамленных аккуратной бородкой, были чуть приподняты, обозначая улыбку – скорее неприятную, нежели располагающую. Со стороны могло показаться, что он дремлет, хотя на самом деле из-под полуопущенных век эмиссара КМ и его подручных уже несколько минут внимательно изучали колючие чёрные глаза.

Хондао: -А вы кто есть? - ни с того, не с сего поинтересовался азиат,- и за что вас сцапали мясники? Неужели плюнули на портрет местного президента? После чего узкоглазый немного помолчал и добавил: - А перед законом, которого нет, все равны. И еврей и не еврей- он посмотрел в сторону "таксиста" - и тот, кто любит шансон, тоже. После этого монголоид с глубокомысленным видом начал рассматривать потолок камеры.



полная версия страницы