Форум » Бесконечная Война » Белая Революция » Ответить

Белая Революция

Nail Buster: ...или «Ко мне, бандерлоги!» Идея квеста - фрау Ефимоffская. Время действия: 31 декабря 2011 года Место действия: Москва, Россия Участники: Nail Buster, Семён Брик, Евгения, Хондао Действующие лица: Семён Брик, Надежда Ефимовская, Страх Сюжет: Кто совершил диверсию на трансбалтийском трубопроводе "Суверенный поток"? Почему в российской столице то и дело вспыхивают межнациональные свары? Куда подевался прототип истребителя пятого поколения? И не он ли обстрелял с воздуха "Марш триллионов" на Красной площади? Ответ знает лидер Белой Революции - вчерашний популярный блоггер, велиречивый лидер, уверенно идущий к власти. Вождь новой формации, в тени которого скромно притулился некий малорослый, толстенький господин весьма еврейской наружности, и пара его подручных, готовых буквально на всё ради торжества демократии. Ставленник нелюдей идёт к успеху, и остановить его могут только агенты вновь сформированного Комитета... На дворе - канун Года Дракона. Вице-майор Винсент Джулиано играет по-крупному: на кону - восьмая часть суши, огромные запасы нефти и газа, сто сорок миллионов человек, не говоря уже о ядерном арсенале. Слово мастеру: Итак, господа, вы жаждали литературно похулиганить? Вперёд, на штурм Бастилии Кремля! Чтобы было веселей хулиганить, я решил выбрать временем действия Новый Год - вездесущие ёлки и гирлянды, полки и дивизии Дедушек Морозов, пьяные обыватели, жаждущие общения и дружбы, наверняка создадут нужный фон и не позволят конспирологии возобладать над стёбом (хотя пусть его и возобладает временами - не совсем же в трэш всё скатывать). А чтобы придать событиям ЕЩЁ больше остроты, сделаем-ка мы Семёна Воозовича... впрочем, нет, не буду портить ему сюрприз до заглавного поста. Надежде заглавного поста не будет - я верю в вашу, фрау, фантазию.

Ответов - 69, стр: 1 2 3 4 All

Nail Buster: - Последнему? - голос сестры Катерины дрогнул. Она истерически хихикнула и сильнее прижала чемоданчик к своей небольшой к груди. - Может... лучше всё-таки прибегнуть к какому-нибудь... предпоследнему? Неужели другого выхода нет? - Нет, - прошипел дознаватель, стерев пятернёй с лица обильно выступивший пот. Вокруг было жарко, как в преисподней. - Ваше, как вы изволили выразиться, предпоследнее средство сейчас сражается с порождением самого Сатаны, самоотверженно спасая жизни рабов Божьих. Вкупе с нашими жизнями, надо сказать. И будьте уверены, долго она не продержится. Разве не видите? Силы её на исходе. Губы девушки сжались в тонкую линию, пальцы до боли стиснули углы чемоданчика. - Если мы поспешим, то сможем уйти незамеченными. Операция по взятию Широбокова, похоже, с треском провалилась. - Если мы уйдём, сестра, - беззлобно, но твёрдо проговорил отец Власий, касаясь её руки мягкими пальцами, - сможете вы доложить Святейшему Патриарху, что бросили нашу союзницу на произвол судьбы, когда на доске ещё остались фигуры, к которым вы даже не притронулись? Сможете спокойно жить с тем, что допустили гибель невиновных... когда вашей собственной жизни почти ничего не грозило? Неподалёку от них, за стеной голубого огня, хитиновый ангел издал пронзительный вопль. Он не был звуком в обычном человеческом понимании - само пространство вокруг словно сгустилось, ощерилось острыми гранями и углами, врезалось в уши, в глаза, в мозги... То, что творили на крыше Dick Rebellion десятью минутами ранее, ни в какое сравнение не шло с этой волной боли и гнева. Волна, впрочем, схлынула спустя секунду. Посланница вдруг обнаружила, что лежит на земле, свернувшись в позе эмбриона, и её колотит крупная дрожь. А над ней возвышается маленький отец Власий, возясь с застёжками её чемодана... - Мне очень жаль, - тихо говорит он. Его губы и подбородок залиты кровью, струящейся из носа двум тонкими алыми ручейками. С носом самой сестры Катерины дела обстоят, похоже, немногим лучше. Кое-как сев и оглядевшись вокруг, она поняла, что не видит ни одного огненного побега. Последние всполохи магического огня тихо истаивали в трещинах асфальта, между ними тихо бродила тварь, а за тварью тянулась колышущаяся вуаль непроглядной тьмы. Она расползалась, заполоняя собою двор, в ней Катерине виделись фигуры и образы, которые не в силах был осмыслить и описать человеческий разум. Казалось, ангел их вовсе не замечал. Рыжей псайкерши нигде не было видно. Возможно, она валялась в беспамятстве так же, как и Катерина минуту назад. Возможно, ангел уже готовился убить её. Стало холодно. С неба на лицо Катерины упало несколько белых снежинок. - Дайте, - девушка протянула руку к чемоданчику. Отец Власий отщёлкнул замки и откинул крышку. На красном бархате возлежал массивный серебряный шприц, заполненный жидкостью, в которой кружились крошечные золотые пылинки. Каждая сияла, точно маленькое солнце, и был таких солнц верный миллион. Словно маленькая вселенная была заключена в этом шприце - планеты, звёзды и туманности исполняли причудливый танец, на первый взгляд совершенно беспорядочный, но уже через мгновение становилось ясно, что это и есть Порядок, священный, восхитительный Порядок, которым только и можно побороть выплеснувшийся из Гиперкосмоса Хаос. Воплощённое величие Господа. - Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, отныне и присно, и во веки веков. Аминь, - произнесла сестра одними губами... и вонзила шприц себе в грудь. Ангельская пыль сама нашла дорогу дальше. Хитиновый ангел не видел, как тело сестры Катерины стремительно взмыло над асфальтом. Не слышал, как хрустнули её кости, когда она изогнулась в немыслимой судороге, вмещая в себя все тайны миров. Не видел, как её рот и глаза превратились в пылающие золотые провалы, а из ран на руках и ногах хлынули струи крови. Хитиновый ангел был поглощён музыкой Гиперкосмоса, стихами и песнями о Революции, что ежесекундно рождались, звучали и умирали в его высокоскоростном нервном узле. Сейчас он пел песню о гибели огненной женщины, дерзнувшей поднять руку на священное творение Тёмных Богов. Та часть его, что была когда-то поэтом Алексеем Широбоковым, теперь пребывала в экстазе на грани агонии. Потоки данных, накопленных за миллионы лет существования Эмергентора, струились сквозь него и дальше, к другим ангелам, действующим в других временах и пространствах, снова и снова замыкая круг. Единая нервная сеть, Единое Тело вне каких-либо скучных "где" и унылых "когда". Место везде и нигде. Место и в то же время сущность. Сверхсущность. Схизматрица. Управление телом ангела давалось ему нелегко. Та его часть, что была кластером Единого Тела и всеми другими ангелами одновременно, жаждала только одного - смерти огненной женщины, а потом смерти всех остальных. Всех, кого они смогут найти. Всех, до кого смогут дотянуться. Но сперва... "Опасность! Опасность! Опа..." Системы ангела взвыли от натуги, отбрасывая его тело в сторону. Широбоков даже не успел сообразить, что происходит, когда у его плеча прозвенел обжигающий золотой луч. Плоть существа задымилась и оплавилась. Повернув голову, он ответил врагу залпом оптической линзы, но багровый луч ударил в стену здания, не достигнув цели. Юркая чёрно-белая фигурка, кружившая над двором, вильнула в сторону и пальнула снова, на сей раз тремя снопами света одновременно - из рта и обоих глаз. Разойдясь в стороны и неожиданно снова соединившись, они едва не задели ангела, но он успел прикрыться тёмной вуалью. Лучи изрезали её в клочья легко, точно паутину, и опалили титанопластиконовый нагрудник. "Цель идентифицирована. Принадлежность: Демиург. Тип..." Типы и классы врага уже не интересовали Широбокова. Отродье еврейского бога! Выходит, смертные настолько отчаялись, что решились на инъекцию ангельской пыли или чего-то подобного?! Чёрта с два! Эмергенция неизбежна! Увидишь бога - убей бога! Убей! Убей!! Убей!!! Ангел издал новый вопль и принял боевую стойку. Двор, заваленный трупами и остовами машин, отделял его от противника, парившего в десяти метрах над землёй с раскинутыми в стороны руками, подобно распятому Спасителю. Казалось, кроме них двоих в этом мире больше ничего не жило и не двигалось. Все времена и пространства замерли в ожидании удара.

Семён Брик: - А почему вы спрашиваете? – немедленно отреагировал Семён Воозович, повернувшись к молодому человеку, на которого до сих пор не обращал внимания. И напрасно, как он теперь понял. Хотя паранормалик и утратил способность к ментальной инвазии, оттенки эмоциональных аур он по-прежнему различал превосходно. Неестественно тусклый фиолетовый цвет ауры азиата лучше всякой Международной Карты Нечеловека свидетельствовал о расовой принадлежности задержанного. Не вампир, конечно, и не оборотень, но всё же несомненный нелюдь с развитыми экстрасенсорными способностями. Непонятно только, за каким бесом он сидит в заплёванной камере и флегматично ведёт подсчёт трещин и потёков на грязно-жёлтом потолке вместо того, чтобы использовать эти самые способности для бегства. Неужто Морж сотоварищи решили подсунуть Семёну Воозовичу «наседку» из тех нелюдей-коллаборационистов, что пошли в услужение Комитету? Вряд ли – это для полиции слишком тонко. Тут предпочитают другие методы, более простые и радикальные, подумал Семён, вспомнив бутылку из-под шампанского и непроизвольно вздрогнув. К счастью, судя по звукам, доносящимся из недр отделения, господа правоохранители быстро приближались к точке невозврата. В самое ближайшее время следовало ожидать рождения блестящей идеи «а теперь давайте позовём Снегурочку!» Или даже двух. Из «обезьянника». После чего полицейских ждёт большой сюрприз, а эмиссару Коалиции нужно будет лишь постараться не запачкать ботинки в лужах крови на полу. Семён Воозович покосился на дежурного. Тому было в высшей степени плевать на происходящее за решёткой: он вслушивался в звон наполненных стаканов, и унылая его физиономия выражала страдание столь непомерное, что рядом с ней затянутый паутиной лик какого-то мученика на иконе в углу «аквариума» смотрелся образцом жизнелюбия. - Впрочем, кхе-кхе, рад буду сделать знакомство, - невозмутимо сказал Брик, пытаясь устроиться с максимальным комфортом на жёсткой скамье. – Вы ведь, простите великодушно, никуда не торопитесь? Честь имею рекомендовать себя: Саймон Брук, потомок российских эмигрантов, британский подданный. Когда-то давно это звучало, согласен. Но если вы меня теперь спросите за город Лондон, так я вам скажу, что там жизнь такая же дрянная, как и здесь, кхе-кхе. Блокада продолжается, торговля вся прикончилась, дороговизна такая, что это же не дай Б-г, вампиры недобитые шастают... Другой раз хочется закрыть глаза и на два метра в землю, чтобы уже не видеть такого халоймеса. Вот решил от большого ума с дочками съездить на родину, показать им русские берёзки, будь они неладны. Так и здесь всё то же самое: хватают, тащат, слова сказать не дают, пистолетами машут, чисто гражданская война на дворе. А зохен вей! Вот теперь сидим в этих застенках, спасибо, кхе-кхе, хоть не расстреляли пока и в газовую камеру не наладили! – Семён возмущённо всплеснул руками и чуть подался вперёд, глядя на азиата с благожелательной улыбкой. - А позвольте узнать, за какие выдающиеся заслуги кровавый режим президента Дорогина вверг в узилище такого приятного молодого нечеловека?

Хондао: - О как интересно, господин Брук, - сказал азиат, сохраняя ледяное спокойствие на своей физиономии, - а вот меня зовут Хондао Зу Ронг. Хотя вообще-то я люблю, когда меня называют Страхом. Сюда я попал, будучи схвачен с похмелья, а иначе громилы Краба-на-Галерах до меня не добрались бы. Я торговец оружием. Всяким: холодным, горячим и взрывоопасным. Продал неким маргиналам взрывчатку, и теперь все думают, что я - то ли китайский, то ли вообще вампирский шпион, собиравшийся угрохать Володю Дорогина. Которого, честно говоря, я убил бы, если бы мне того хотелось. Потом мне выламывали руку, из -за чего я протрезвел окончательно. Левую руку, кстати, выламывали. Азиат покосился на дверь в камеру: -Скоро наши "стражи беспорядка" вернутся. Что будем делать, папаша?

Евгения: Чёрное небо. Белые снежинки. Боль. Всё, как тогда. Это несправедливо, подумала Надежда, чувствуя, как текущая из носа тёплая кровь заливает подбородок. Если верить книгам, то у меня перед глазами сейчас должна пролететь вся жизнь. Неплохо бы пересмотреть, например, отдельные эпизоды той трёхдневной поездки с Густавом в Прагу… но нет. Мне на сон грядущий покажут фильм ужасов. Там будут чёрное небо, белые снежинки, боль – и я в главной роли. В роли чудовища. Деревушка лежала в лощине между двумя холмами, поросшими сосняком. На тёмном фоне деревьев, за пеленой снегопада маленькая фигурка, спускающаяся по пологому склону, была совершенно неразличима. Да и едва ли кто-то из селян решит полюбоваться окрестностями, учитывая общую унылость пейзажа, а также поздний час и бодрый морозец. Впрочем, если бы даже всё население затерянной в уральских предгорьях деревни с забавным названием Старые Бобры, считая старых и малых, высыпало встречать нежданную гостью – что это изменило бы? Абсолютно ничего, ответила сама себе Надежда. Ну, разве что времени мне бы понадобилось чуть больше. Снежинки, падавшие с чёрного неба, путались в волосах и ресницах, таяли на щеках, превращаясь в слёзы. Феникс смахнула их рукой, затянутой в плотную шерстяную перчатку. Опустила на лицо тёмные авиаторские очки, большие и выпуклые, как стрекозиные глаза. Достала из кармана куртки и бросила под язык две белые пилюли. Великие успехи советской индустрии не в полной мере коснулись Старых Бобров: о лампочке Ильича тут знали разве что из политинформаций, и на единственной деревенской улице стояла тьма египетская. Правда, неугомонные собаки, заслышав хруст снега под подошвами прыжковых ботинок, подняли хриплый лай. В крайнем доме у околицы тускло засветилось окошко. Именно в него и влетел первый огненный шар. Двускатная крыша моментально превратилась в кратер вулкана, пышущий синим и белым. Верхние венцы с грохотом разметало по двору, из окон выплеснулось пламя. Криков не было: вряд ли обитатели сгоревшего дома успели хотя бы продрать глаза, прежде чем превратились в пепел. Может быть, это удалось соседям – за миг до того, как их постигла та же участь. Надежда понятия не имела, для чего Центральному Комитету понадобилось стереть с карты Советского Союза деревню Старые Бобры. Возможно, на ближайшем подземном комбинате проекта «Новый Человек» взбунтовался контингент, произошла утечка материала, а ветер дул в сторону деревни, и теперь все её жители чем-нибудь заражены. Возможно, партии нужна впечатляющая диверсия левотроцкистских вредителей или японских агентов, чтобы в НКВД полетели кое-какие головы, слишком много о себе думающие. Возможно, местные недоперевыполнили план по сбору крапивы для производства заменителя растительного масла, и из них решили сделать наглядный пример для других отстающих. А возможно, товарищ Сталин просто решил убедиться в готовности Новых Людей выполнить любой приказ без рассуждений. Меня это не касается, подумала Надежда, запуская третий огненный шар. В любом случае они – враги, которых необходимо уничтожить. На пороге очередной обречённой избы появилась неясная фигура. Она воздела руки, то ли умоляя о пощаде, то ли проклиная – Ефимовская не разобрала: слишком быстро слизнула человека струя жидкого пламени, сорвавшаяся с кончиков её пальцев. У спецпосланницы ЦК ВКП(б) был чёткий приказ, и она следовала ему с точностью лучшего швейцарского хронометра, благо экспериментальное обезболивающее пока справлялось на «отлично». Уже добрая половина Старых Бобров сгинула в адском огне, где танковая броня испарилась бы куда быстрее, чем плевок на раскалённой сковороде. Ошалевшие спросонья жители деревни выкатывались из домов на мороз в одном белье. Пронзительные крики «Пожар!», «Горим!», «На помощь!», «Мама, мамочка!», звериный рёв обожжённых, детский плач и причитания старух, взывающих к несуществующему богу, сливались в единый скорбный стон, которому вторило испуганное разноголосье скотины и предсмертное завывание деревенских кабысдохов. Мало кто в этой рукотворном аду обращал внимание на чёрную фигуру, шагающую среди гудящих огненных волн. Вот она остановилась рядом с полыхающим сельсоветом, взмахнула руками – и во все стороны полетели сотни алых искр. Звенящими роями зашныряли они над деревней, набрасываясь на бестолково суетящихся, орущих от ужаса людей, превращая плоть и кости в дым и копоть. Надежда скривилась: знакомая колючая боль всё-таки напомнила о себе, поползла к затылку, обвивая позвоночный столб. Нужно быстрее заканчивать, а то с мигренью трудно будет вовремя добраться до озера, где на льду должен её ждать самолёт. Огненный шар, брошенный навесом, обрушился на крышу последнего уцелевшего дома как бомба, и тот сгинул в столбе белого пламени. Феникс стянула очки, поморщившись, когда тугая резинка зацепилась за пышные волосы. Умолкли последние вопли сгорающих заживо, стих треск ненасытного огня, и над лощиной воцарилась неживая тишина. С неба вместо снежинок падали крупные, лохматые, тёплые клочья серого пепла. От тлеющих развалин слегка тянуло сытным запахом жареного мяса. Приказ был выполнен: деревня Старые Бобры, население 179 человек, прекратила своё существова… это ещё что такое? Надежда прищурилась. Рядом с дымящимся скелетом крайнего дома обозначилось некое движение. Кто-то шевелился там, среди талых луж и раскисшей от жара глины. Она свернула с дороги. Её ороговевшие пальцы привычно щёлкнули, высекая багровое пламя… …и застыли, на полпути прервав отработанное движение. Прямо в лицо Надежде смотрели два пары перепуганных детских глаз. Мальчик и девочка. Он – постарше, лет шести-семи, она – совсем кроха, не старше трёх годочков. - А где наша мама? Что случилось? - Ти вить нась спасёсь? – присовокупила малышка. – Правьда? - Тут что-то взорвалось, - серьёзно добавил мальчик. – Надо же сообщить, вдруг вредительство или… Феникс склонила голову сперва вправо, потом влево, пристально рассматривая последних уцелевших обитателей Старых Бобров. Живое свидетельство её неаккуратности. - Ты нась отведёсь к маме? - Конечно, малышка, - кивнула Надежда, протягивая к девочке обожжённую руку. Вспышка яростного бело-синего огня на миг озарила склоны окрестных холмов. Боль. Белые снежинки. Чёрное небо. И парящий в недосягаемой вышине светлый ангел, источающий золотое сияние.

Семён Брик: - Коль раз вы интересуетесь, кхе-кхе, то я вам уже скажу, что собираюсь дышать ровно, наслаждаться нашей приятной беседой и не делать себе нервы, - вежливо ответил Семён Воозович. – Тем более что у вас, сын мой, - добавил он, отмщая фамильярного «папашу», - как на грех, нет на кармане ничего такого немножко взрывчатого или же огнестрельного, я угадал? Ну, тогда нам с вами остаётся только возложить упование на Б-га. В конце концов, если Он вывел евреев из Египта, так что ему стоит вывести нас из этой жалкой кутузки? Пара незначительных пустяков, кхе-кхе! Одним ничтожным движением бровей Хондао удалось изобразить на лице вежливый скепсис такой глубины, что толстый паранормалик невольно подумал о зубастых рыбах-удильщиках. В этот момент в коридоре раздались шаги – тяжёлые, но явно нетвёрдые. Морж двигался по широкой синусоиде от одной покрытой скучно-казённой зелёной масляной краской стены до другой. Махнув ластом дежурному, он навалился на решётку. Камера наполнилась густым сивушным духом. - Д-девочки? Как нас-счёт посеве… полеве… по-во-ло-сить-ся, э? - Что вы себе, кхе-кхе, позволяете! – картинно возмутился Семён, одновременно чуть заметно косясь на Трису с Шизой и поводя жирным подбородком. – Вызовите британского консула! Я буду жаловаться! - А ты заткнись, жидяра, - повелел полицейский. – Англичанка всегда гадит! Вы вампиров разводили, вас всех вообще надо… - Морж неопределённо, но грозно помавал перед собой руками. – П-понял? Вот и всё. Д-девочки, пшли! Ключ с лязгом повернулся в замке. Решетчатая дверь отворилась. Диким кровожадным кошкам, скрывавшимся под личинами сестёр-близняшек, большего и не требовалось. - Девочки, кхе-кхе, вот до скольких разов я вам говорил: не надо уже так увлекаться процессом, - пробурчал Семён Воозович, перешагивая через вывалившуюся из распоротого брюха Моржа кучу внутренностей. – Вы же всё кругом заляпали кровью, ну что с этого будет, кроме лишних расходов на химчистку? Мой юный друг, кхе-кхе, прошу на выход! – толстяк шутовски поклонился. – Как видите, я был кругом прав. Б-г и впрямь проложил нам всем путь на волю, кхе-хе-хе-хе… Господин водитель, хватит уже этих песен народного творчества, извольте следовать за нами! Вся живописная компания высыпала на крыльцо отделения – и замерла в ярких лучах фар только что подкатившего полицейского «бобика». - Вот такое моё, кхе-кхе, еврейское счастье, - пробормотал Семён в спину азиата. – Ну, чего вы застыли, как жена Лота, сын мой? Вы можете что-нибудь сделать с ними или вы не можете?! Уже не портите мне побег из этого Шоушенка!

Хондао: "Ты ещё спрашиваешь -подумал Хондао и на него нахлынули воспоминания...." Вот он стоит где-то на окраине небольшого городка водной из постосовестких стран. Перед ним -распростёртое тело девушки , мёртвой девушки... А рядом -смуглый боородатьый человек. -Рустам! Нафига это ты сделал! Ты убил Нору, зачем! Бородатый нехорошо оскалился: -Дарагой! Ты думаэш чито самий умний? Нет Хондао ты не самий умний! ты Ыдыот! Я изначална слюжил амии свэта! А ти... Твоэй банде канец как и тваэй дэвке!* Хондао не выдержал. Волна направленного страха-самое старшное из всех псионических орудий убийства... Он так и не узнал что увидел в своих видениях Рустам задолго до нервного паралича, задолго до того как стал овощем... -"Ублюдки! Чёртовы ублюдки!" Хондао нехорошо усмехнулся и повернувшись к "бобику" ментально послал им жуткую картину-будто в милицейской машине орудует, разрывая на кусочки человеческую плоть, когтистый драконообразный ящер. Причём на этот раз видения нахлынули на всех ментов сидящих в "бобике"... -Лейб** Брук- усмехнулся Страх- сейчас вы увидите незабываемое! Кошмар-але-оп! *говорит с акцентом **Уважительное обращение у евреев к мужчинам старшего возраста.

Nail Buster: - Фройляйн! Фройляйн, очнитесь! Кто-то бьёт её по щекам. Ну что за люди. Не дают спокойно умереть... - Рано умирать! - Знакомый голос. И обладатель его будто читает мысли Надежды. - Рано, я вам говорю! Вставайте! Надо бежать, пока эти двое заняты друг другом! Двое?.. О ком это он? Об ангеле, наверное... Но кто второй? Неважно. Этот асфальт такой тёплый и... Густав рывком поднял Надежду на ноги, сорвав с её губ тихий стон - скорее возмущения, нежели боли. Она начинала понемногу приходить в себя, но ждать, пока она совсем очнётся, у них с отцом Власием не было ни минуты. Серьёзно она, судя по всему, не пострадала - её лишь контузил крик гиперкосмического монстра. Сам Густав до сих пор ощущал в голове неприятный звон, а из носа в три ручья текла кровь. Как и у бородатого дознавателя, так кстати пришедшего ему на помощь. Похоже, всем в этом дворе досталось от ангельских песен. Вдвоём они подхватили рыжую пиромантку под руки и резво потащили прочь со двора, туда, где рубил винтами морозный воздух невидимый отсюда «Бедоносец». На одну ночь потрясений Шульцу хватило с головой. - Широ... боков... - пробормотала Надежда, с трудом приоткрыв глаза и предприняв вялую попытку вырваться. - Мы... должны остановить... - Господь остановит исчадье тьмы, - веско заверил отец Власий, опасливо оглянувшись назад. Нет, похоже, ни светлому, ни тёмному ангелу не было до них совершенно никакого дела. - А затем, если Ему будет угодно сохранить жизнь машинопоклоннику, я лично займусь им. А вы... - он кинул на Густава тяжёлый взгляд. - Я благодарен вам за помощь и участие, как и вся наша Святая Церковь, но не могу не увидеть в последних событиях знака Божьего - стоило вам приехать, как ситуация вышла из-под контроля. Не мне указывать вам, что делать, господин Шульц, но я всё же скажу - берите свою напарницу и немедленно улетайте отсюда. Это не ваша война, а наша. Всё, что вы могли бы сделать для нас, мы отлично сделаем сами. - Но Брик!.. - Мы будем иметь в виду, что опасность его появления существует, - ледяным голосом оборвал Густава дознаватель. - Если госпожа Ефимовская права и его что-то связывает с Коноваловым, мы Коновалова арестуем незамедлительно. И с "бандерлогами" разберёмся, будьте покойны. И с теми, кто стоит за их спинами. - Монолит, - процедил Шульц. - Именно так. Мы до последнего не хотели верить, что эти нечестивцы замешаны в нынешней смуте, но, похоже, именно они её и возглавляют. Не знаю уж, какая роль отводилась в их планах Широбокову, да это и неважно. Важно лишь то, что щупальца Эмергентора вновь тянутся к Земле. - И вы намерены справиться с ними без нашей помощи? - скептически хмыкнул Густав, хотя из-за акцента его слова прозвучали скорее забавно. Они уже добрались до «Бедоносца» и теперь всходили по аппарели. - В прошлый раз вам, кажется, помогли чудовища Коалиции Максов. Почему бы в этот раз не принять помощь чудовищ Комитета? Какое-то время священник молчал. Густав заботливо уложил Феникса на мягкую кушетку и укрыл своим чёрным пальто. - Вы знаете, - проговорил наконец отец Власий, скромно примостившийся в кресле, - это, пожалуй, для нас дело принципа. Монолиту потребовалось время, чтобы осознать себя врагом всего мира. Изначально они - такое же органичное порождение бессмысленного и беспощадного русского бунта, как и Коновалов. Они были нашим внутренним делом, им они и останутся, что бы там кто ни говорил. Победа над ними - в первую очередь дело Святой Церкви и её Хоругвеносной Дивизии. "И плодами этой победы вы, несомненно, желаете наслаждаться единолично", - мрачно подумал Шульц, вспомнив, как завопила сестра Катерина, когда он пытался всадить пару пуль в агонизирующую лиловую вакуоль на Болотной. Хитиновый ангел - их новая неприкосновенная вакуоль, как и Коновалов, и даже Брик, если Дивизия найдёт его раньше. Увидят ли они с Надеждой его когда-нибудь в этом случае? Предстанет ли он перед международным судом за убийство членов первого Комитета и сотен невинных в Варшаве? Вряд ли. Ох, вряд ли. Покой. Вот что чувствовало существо, некогда бывшее сестрой Катериной. Ослепительный свет переполнял до краёв её телесную оболочку, в то время как её сознание - смертные ещё называют его душой, - преисполненное покоя, пребывало где-то в другом месте. Там, где не существует никаких отдельных "я", а есть лишь Одно, всепоглощающе огромное, могучее, неизмеримо и неизъяснимо прекрасное. - Ты - Господь наш? Соприкасаться с Ним значило соприкасаться со всем мирозданием. Сестра Катерина чувствовала и своё прежнее тело, наполненное золотым сиянием, и отвратительное чёрное тело вражеского бойца. Они метались из стороны в сторону по двору, осыпая друг друга градом ударов, обмениваясь снопами смертоносных лучей... Но она была в то же время и двором, и домом Широбокова, и разбитыми броневиками, и людьми, живыми и мёртвыми, что были неподалёку. Она была Надеждой, медленно приходившей в себя на борту «Бедоносца», и Власием, и Густавом, и самим «Бедоносцем». И Молодцовым, удирающим со всех ног, сжимая за пазухой... нечто такое, чем она не была. Слепое пятно, крошечный битый пиксель в стройной и совершенной картине бытия. - Я есть Сущее, - отозвалось ей всё вокруг. - Материя и энергия, разум и духовный порыв. Я есть то, что вы, люди, называете пространственно-временным континуумом. - Они хотят уничтожить Тебя. Ввести в Тебя вирус, изуродовать Твоё тело, переделать Тебя по-своему. - Истинно. Хотя они - плоть от плоти Моей, как и все твари земные, они отринули Меня, выскользнув из-под Моей десницы. Что видишь ты, дочь Моя, в руках у Молодцова? - Ничего. Я вижу, что в руках у него маленькое НИЧТО. - Теперь ты поняла, что они такое. Отринув Меня, они обрекли себя на вечное прозябание в аду. - В аду, - повторила сестра Катерина. - Но что есть ад? - Всё сущее вне Меня, дочь, ибо вне Меня нет ничего, а есть лишь первородная Тьма, в глубинах которой спит враг рода людского. - Враг... Так значит, Эмергентор - сам Сатана, о Господи? - Нет, враг наш безлик и бессубъектен, - Вселенная помедлила с ответом ровно одну стотысячную долю миллисекунды, чтобы послать команду своему орудию на Земле. Оно сражалось с хитиновым ангелом вполсилы, чтобы не повредить тело сестры Катерины, которое рассчитывало ей вернуть. Противник стремительно слабел - силы его подходили к концу, а тёмная материя, окутывавшая его, рассеивалась с каждым новым ударом. Вселенная отщипывала от него кусочек за кусочком, лишая его способности сопротивляться, нормализуя пространство вокруг и внутри его. - Сатана, Эмергентор, все те, кого называют Тёмными Богами - суть материя, противная Моему замыслу, обретшая форму и сознание за Моими пределами. Мой замысел - красота, их замысел - мерзость. Мой замысел - гармония, их замысел - хаос. - С Твоей точки зрения, Господи? - С вашей тоже, - прогремело в ответ Мироздание, уловив в её мыслях кощунственные нотки, - ибо Я создал вас по образу и подобию Своему, вложив в ваши умы видение Своего замысла. Именно поэтому они зовут Меня Демиургом, Творцом. Сами они - не более чем разрушители, перерабатывающие снова и снова то, что создано не ими. - Тогда почему... - сестра Катерина осеклась. "Почему Ты допускаешь их существование?!" - хотела спросить она. - "Почему Ты не уничтожишь их Сам?!" Однако в следующее мгновение она поняла, что знает ответ на этот простой и банальный вопрос. И тем не менее, Вселенная отозвалась. - Вы, люди - основа и смысл Моего замысла. Всё, что ни делается Мною, делается во благо вашего рода. Чем были бы вы, если бы вам не пришлось бороться с силами хаоса самостоятельно? Слабыми, ленивыми и безвольными. Время потопов и огненных дождей прошло. Теперь карой за вашу слабость будет ваше полное истребление. И Я проиграю вместе с вами, ибо Я - это вы, а вы - это Я. - Парадокс!.. - Ничуть. Однажды ты поймёшь, что каждый из вас, людей, смертных и бессмертных - это маленькая частица Бога. Потому-то хаос так и стремится поймать вас в свои тёмные сети. Потому-то Я и желаю, чтобы вы победили. И вы победите. Решающая битва ещё не близка - многие тысячи поколений сменятся, прежде чем пора её подойдёт. Звёзды погаснут, Земля сгорит, Солнце пожрёт самое себя, но род людской будет жить. И силы хаоса всегда будут ждать вас за гранью Моего мира. Нынешнее суровое время - лишь дальний предвестник грядущих великих испытаний. Взоры Вселенной, а вместе с Ней и сестры Катерины, обратились вновь к Широбокову. В бою он потерял три из четырёх крыльев, левую руку и пол-головы, но ещё продолжал яростно биться. Шлейф тёмной материи, тянувшийся за ним, преобразовался в шквал смертоносных лезвий, однако орудие Мироздания отражало их выпады играючи, перерезая их золотыми нитями света. Ещё немного - и враг упадёт на колени, титанопластиконовая оболочка расколется, и незадачливого поэта можно будет арестовать. Надеть наручники и упрятать в камеру. С этим-то можно справиться и без Божьей помощи. И тем не менее, оставалось ещё одно. - Ты сказал - смертных и бессмертных, - произнесла сестра. - Значит ли это, что нелюди - не порождения тьмы, не исчадья ада? Значит ли это, что Ты ставишь их в один ряд с нами? Прошу Тебя, Господи, ответь мне! - Вложив в твой ум подобный ответ, Я облеку тебя непосильной ношей, дитя моё. Ты - не пророк, хотя, возможно, о твоих сегодняшних деяниях будут вспоминать как о святом чуде. Но нести по Земле слово примирения я изберу всё-таки не тебя. Вернувшись в свою телесную оболочку, сестра Катерина, продолжи то, над чем ты работала по сю пору. Так, как подсказывает тебе твоя совесть. Всё остальное покажет время. Ступай. И, прежде чем сестра Катерина успела задать ещё один вопрос, её мир вдруг сузился до размеров её самой, точно она оглохла и ослепла. Затем последовало короткое падение и удар о бетонные блоки, вывороченные из земли в ходе битвы. Треснула кость - похоже, сломалась нога, но девушка ещё не успела почувствовать боль. Закрыв глаза, она изо всех сил пыталась удержать в себе воспоминания о чём-то большом, прекрасном и ярком, но они утекали, как песок сквозь пальцы, оставляя в уме лишь приятную лёгкость. "Я победила, Господи. Нет... Ты победил". Девушка открыла глаза и с улыбкой посмотрев в тёмное небо. * * * - Ааа, блядь! Ааа, Боже святый! Высыпав из машины на мокрый асфальт, господа полицейские проворно поползли к ближайшим укрытиям, отстреливаясь кое-как от алчущего их плоти чудовища. Дракон же, выпростав из машины своё змеиное тело, пополз за ними - вернее, каждый видел своего персонального дракона, из окровавленной пасти которого свисали чьи-то недоеденные внутренности. - Достали, достали, достали суки! - вопил один полицейский дурным голосом, дрожащей рукой перезаряжая пистолет. - Нелюди, недолюди - хватит с меня этого дерьма! Я не для того шёл в органы, мне до пенсии пять лет осталось! Знал ведь, что валить пора из сраной Рашки, пока её вампирам по кусочкам не продали! На! Получи, гадина ты мезозойская! Что, хочешь ещё ментовского свинца?! Аааа!!! Прорвё-о-омся, отве-е-е-етят опера-а-а!!! Зашипела, лопнув, простреленная шина. - Вы, сын мой, положительно оказали нам большую услугу, - скептически прохрипел Семён, наблюдая, как корчащиеся на земле полицаи уничтожают собственный транспорт. - А я-то хотел с почётом прокатиться по Белокаменной с сиренами и прочей светомузыкой, ой-вэй!.. Теперь уж всё, пожалуйте топать пешочком. По крайней мере, пока мы не найдём такси. И, кстати, что это вы с ними сделали? - дождавшись, пока последний испуганный служитель порядка скроется за углом, Семён Воозович подошёл вперевалочку к "бобику", деловито пошарил в бардачке и вудил оттуда забытый полицейскими в панике ПММ и элегантный плоский эльфон последней модели.

Хондао: " - Ничего полезно тебе будет пройтись" -подумал Хондао, а вслух сказал: -да так напугал немного. Меня вообще-то Страхом называют ещё. А под горячую руку- и страхом Божьим. Правда за это я обычно бью в морду. Копы , они же мусора будут долго приходит в себя. Я просто ещё не в ударе, когда я в ударе то люди сходят с ума. Или становятся паралитиками. И куда вы теперь лейб Саймон? Всё это Зу Ронг говорил, не отставая от еврея-экстрасенса.

Семён Брик: Толстяк молча нырнул в арку, которая вывела кучку беглецов на задний двор ветхой пятиэтажки. Здесь было темно, из детской песочницы воняло мочой, и вокруг покосившихся качелей на грязном снегу были во множестве разбросаны пивные бутылки. - Куда направимся мы, кхе-кхе, я ещё не решил, – медленно произнёс Семён, созерцая окружающий пейзаж. – А вот вы, сын мой, очень может статься, уже достигли точки назначения. В чём – в чём, но в исключительном самообладании Хондао отказать было никак невозможно. Состроить на лице выражение такой вселенской скуки, что куда там тому Печорину с его сплином, когда прямо тебе в лоб направлен пистолет… Надо же, какая ледяная задница, не без некоторой зависти подумал паранормалик. Впрочем, это уж так оно на Востоке заведено: сплошные самураи, харакири и хакамады. Одно слово – Азия-с. - Только не надо пытаться нагнать на нас страху, - мягким, словно бы даже извиняющимся тоном сказал бывший старший майор НКВД. – Ваши таланты впечатляют, герр Хондао, но уверяю вас, меня так просто не запугать, кхе-кхе, а сестрички вообще невосприимчивы к ментальному воздействию, как и все сумасшедшие. Да, убить такого симпатичного нелюдя, который к тому же помог нам сбежать из участка – это будет грубый поступок, но… - паранормалик пожал плечами, - но скажите, кхе-кхе, что мне ещё остаётся? Кому нужны лишние свидетели? Уж точно не мне. Вот не делайте старому Самуилу смешно, уверяя, будто вы не подозреваете, что с меня такой же британский подданный, как гомельский раввин. И знаете что? Вы таки совершенно правы! На самом деле мы с девочками представляем одну широко известную в узких кругах организацию, кхе-кхе, под названием Коалиция Максов, и интересы нашего командора Винсента Джулиано, чтоб он был здоров, дотягиваются из Энска аж до самой Москвы. Он считает, кхе-кхе, что президент Дорогин уделяет крайне недостаточное внимание проблеме прав нечеловека, и собирается преподнести ему на Новый год знатный подарочек, а наше дело – красиво его упаковать. С бантиком. Но давайте лучше поговорим за вас, мой юный друг. По здравому размышлению, кхе-кхе, я склонен думать, что вы всё-таки не полицейская подсадка, а действительно случайно влетевший в неприятности гешефтмахер. Оружейный бизнес – такое дело, что у вас не может не быть надёжных контактов в Москве. Нам нужны новые документы, оружие, крыша над головой и автомобиль. Кхе-кхе. Ах да, и ещё лимонные леденцы от кашля. Так мы уже договорились или?.. ПММ выразительно щёлкнул курком. - И не расчёсывайте себе нервы насчёт гешефта, - присовокупил Семён Воозович. – Если вы нам поможете, все ваши расходы будут компенсированы, кхе-кхе. В двойном размере. Положите себе в уши мудрые слова несостоявшегося цадика: схлопотать пулю в голову в обоссаном дворе или примкнуть к силе, которая, очень может быть, однажды покорит весь мир – это не тот выбор, над которым стоит долго морщить ум. Итак, герр Хондао?

Хондао: Хондао переваривал эту информацию со спокойным лицом, позже сказал: -Отлично. Я так и думал что вы не британец . Акцент другой. По поводу оружия-мои надёжные люди вас обеспечат.Леденцы- есть знакомый аптекарь, у него что леденцы, что градусники -хотите хоть клизмы вам будут. Машина- дайте мне мобильный телефон, так как менты отобрали у меня мою мобилку, и мой старый знакомый Рябой прикатит к вам на хорошей тачке.Сила? Да, я ненавижу людей и с радостью примкну хоть к дьяволу, хоть к командору с итальянской фамилией. Люди мне много должны. Очень много и ещё по счетам они мне не заплатили. Так что по рукам лейб Симеон. Я с вами в соговоре и в союзе с вашими Максами, мне очень нравится покорять что нибудь.... Даже если это будет мир. И Хондао улыбнулся своей знаменитой улыбкой про которую гооврили - "Ухмылочка монстра".

Евгения: *Москва, Донской монастырь, штаб-квартира РПХД, сорок минут спустя* - Подведём итоги, - постным голосом сказал Патриарх Ипполит. – Богомерзкое порождение Дьявола, гигантский инфернослизень, сгорел вместе с Болотной площадью. Широбоков схвачен, но толку от этого чуть: нечестивые трансформации полностью разрушили его разум. К плодотворному диалогу он теперь способен не больше капустной кочерыжки. Таково заключение отца Власия, коему я безусловно доверяю. Молодцов скрылся с магическим артефактом неясного назначения, но, очевидно, большой силы. Пятеро бойцов Дивизии убиты, двое ранены, сестра Катерина едва не погибла, пострадали двадцать четыре гражданских лица, в том числе трое детей. И это не считая «бандерлогов». Кроме того, один бронеавтомобиль РПХД уничтожен, «Святой Георгий – Победоносец» повреждён. Благодарю за содействие, Надежда Михайловна, большое вам спасибо, герр Шульц. Завтра же утром вы оба отправляетесь обратно в Варшаву. Надежда провела рукой в рваной перчатке по слипшимся от крови и пота, воняющим дымом волосам. Топ её лопнул по шву и держался на одной бретельке, правый сапог требовал каши, продранные на коленях кожаные брюки покрывала корка подсыхающей грязи, а на лбу и подбородке угадывались нашлёпки из мимикрирующего пластыря. - При всём должном уважении, Ваше Святейшество, Особый отдел Комитета пока не подчинён Патриархии. И наша работа в Москве ещё не закончена. - Желаете ехать в арестантском вагоне, под конвоем? – осведомился старец. – Поверьте, мне по силам это устроить. Головная боль отпустила, уступив место жуткой, поистине нелюдской усталости. Огоньки свечей перед глазами сливались в сплошное золотистое мерцание, похожее на то, что окружало давешнего ангела. Мягчайший ворс ковра выглядел куда соблазнительнее грязного асфальта, и ноги предательски норовили подогнуться. Надежда сама не заметила, как её ладонь легла на плечо стоящего рядом верного Густава. - Во-первых, нами установлено, что секта Яроврата всё ещё существует как организованная сила. Во-вторых, мы знаем, что она мешает планам нелюдей: вампиры тоже пытались захватить Широбокова. В-третьих, у нас имеется след – сбежавший Молодцов. И ещё целые сутки в запасе до Нового года. - Правильно, - кивнул Патриарх. – Целые сутки. И будьте благонадёжны, мы используем это время с толком. Введём в Москву нашу Дивизию, чтобы защитить горожан… - …и дело кончится грандиозным кровопусканием, - непочтительно перебила его Надежда. – В лучшем случае вы намотаете на гусеницы толпу несчастных юнцов, которым Коновалов задурил головы своими пламенными постами, в худшем – столкнётесь с настоящими нелюдями. Представляете себе бойню на Красной площади, под звон курантов? Вы совершаете большую ошибку! - Ну, хватит! – всю христианскую благоуветливость и добротолюбие с Его Святейшества как рукой сняло. В голосе его отчётливо зазвенело освящённое серебро. – Какая-то… какая-то безбожная сталинская ведьма будет мне тут рассказывать, что защищать жизнь людей – ошибка?! У вас по-прежнему нету ни малейших доказательств связи Коновалова с нелюдями! - Нету? – эхом отозвалась Надежда. – А взорванный газопровод «Суверенный поток»? А якобы внезапные погромы сразу по всей столице? А коноваловские твитты про то, как сегодня решается судьба Нечеловечества? Поймите же вы – это не просто спонтанные акты террора, это хорошо спланированная, грамотно организованная, пусть и необъявленная война! И ведут её нелюди! - Это паранойя, - пренебрежительно отмахнулся Патриарх Ипполит. – Видеть повсюду нелюдские заговоры – ваше право, но не надо пытаться заразить нас своим сумасшествием. Не смею вас более задерживать, товарищ Ефимовская, а завтра утром прошу быть готовой отбыть в Варшаву… - Нет. Три пары глаз изумлённо воззрились на сестру Катерину, о присутствии которой в патриаршей келье за горячим спором все как-то позабыли. Бедной девушке досталось ещё сильнее, чем Надежде: бледная как смерть, жуткие фиолетовые синяки расползлись на пол-лица, запястья и щиколотки толсто перемотаны бинтами, правая нога опутана проводами, подключёнными к какому-то хитрого вида аппарату. Уполномоченная представительница Патриархии полулежала в кресле и вид имела донельзя озадаченный, будто сама никак не могла поверить в то, что мгновение назад произнесли её губы. - Нет, - на всякий случай повторила она, глядя на Его Святейшество.

Nail Buster: - Сестра Катерина!.. - попытался строго нахмуриться Патриарх, но девушка осадила его одним лишь слабым движением руки. Казалось, причащение ангельской пыли и всё, что за этим последовало в ту ночь, придало ей авторитет куда более веский, чем имел когда-либо предстоятель русской Церкви. Правда, за всю дорогу до базы она и словом не обмолвилась о том, что чувствовала во время этого жуткого преображения - память её была отрывочна и туманна, а может, она сама хотела, чтобы все так думали. Как бы то ни было, она побывала за гранью неведомого, и это читалось где-то в глубине её глаз. Прочёл это, несомненно, и Патриарх, и каждое его движение, каждый взгляд выдавал обуревающий его ужас. Ужас перед великой, всеобъемлющей силой, проводником которой, пусть и на несколько минут, довелось побывать этой несчастной девушке. Он боялся её - недаром же неизменно держался от неё на почтительном расстоянии, не зря же за дверью дежурили двое путемётчиков, а в прилегающих коридорах будто случайно утроились патрули. Во всяком случае, Надежде и Густаву отчаянно хотелось верить, что это не их присутствие сподвигло Его Святейшество принять такие беспрецедентные меры предосторожности. - Я лишь хотела сказать, - тихо прохрипела сестра Катерина, с трудом приподнявшись и оглядев собравшихся в келье своим новым взглядом, - что Надежда Михайловна сдерживала тварь в одиночку около пяти минут. Она одна управилась со слизнем, пусть и сожгла при этом ценные для науки биоматериалы... Да простит меня Ваше Святейшество, но разве в распоряжении Дивизии найдётся хоть один боевой псайкер сравнимой мощи? - А как же ваша победа? - фыркнул Ипполит, вновь возобладав над собой. - Разве она - не есть прямое доказательство промысла Божия, благоволящего России и её Церкви? Разве она - не верный знак того, что мы должны отныне и впредь действовать сами, без помощи заграничных наймитов? - Не мне судить, чему явилась знаком моя победа, - Катерина вновь устало откинулась на спинку кресла. - Но и не вам, Святейший. Только Бог знает, что случится, когда за одним хитиновым ангелом придут другие. Когда чёрный рой хлынет сквозь разлом меж мирами, а у нас не окажется ни грамма ангельской пыли, ни какого-либо ещё артефакта Порядка. Кто поделится с нами оставшимися запасами? Ватикан? С тем же успехом мы могли бы просить Зонненменьша сделать вас председателем Комитета. Или требовать от Дорогина подписать Закон о нелюдях... - Довольно, - зловеще прошипел Патриарх, опуская сухой палец на кнопку аппарата внутренней связи. - Охрана! Сестра Катерина утомилась, ей требуется отдых. А товарищ Ефимовская и господин Шульц?.. - он сделал паузу и выжидающе глянул на гостей. - Мы не!.. - начала Надежда, и тут вперёд неожиданно выступил Густав. - Мы уже уходим, Ваше Святейшество, - молодой человек взял начальницу за руку, пресекая её дальнейшие попытки спорить. Обстановка в келье и так накалилась до предела - не хватало ещё разбудить разгневанного феникса посреди всего этого красного дерева и морёного дуба. - Мы прекрасно поняли вашу позицию и не смеем более вмешиваться во внутренние дела Российской Федерации. Уверен, герр Зонненменьш заинтересуется всеми обстоятельствами нашего досрочного отбытия и найдёт для вас нужные слова в официальном письме Генеральному секретарю ООН. Мы вылетим полуденным рейсом. Деликатно поклонившись, он почти с наслаждением покинул душную келью, уводя за собой бушующую Надежду. Её ярость он мог ощущать кожей - удивительно, как одежда на ней не воспламенялась. Часовые в дверях почтительно посторонились, пропуская их, и исчезли внутри, чтобы через минуту выкатить в коридор кресло сестры Катерины. Когда она нагнала их, Надежда ещё кипела. - Нет, подумать только! - она широкими шагами неслась к выходу, и Густав с девушкой едва поспевали за ней. - Назвать меня сталинской ведьмой! Будто в этом есть что-то плохое! Пригрозить запихнуть в арестантский вагон! Отправить домой под конвоем! Да кто вообще тут агент кровавой диктатуры - я или этот Ипполит?! - Вы слишком строго судите Патриарха, - подала голос сестра. Хоругвеносцы, катившие кресло, поравнялись с посланцами Комитета. Эти крепкие угрюмые бородачи, казалось, были высечены из чёрного камня, безучастного ко всей мирской суете. Взгляды их были устремлены строго вперёд, лишь иногда они поглядывали на израненную девушку, и в глазах их было немое благоговение. - Годы, что мы провели в политической изоляции, - продолжала она, - научили нас, что Западу нельзя доверять. Вы помогаете нам, когда сами хотите, без спросу, и цена за вашу помощь неизменно оказывается слишком высокой. Быть может, сейчас всё по-другому, но Святейший Патриарх так не думает. Он не видел того, что видела я... хотя я и сама не уверена, видела ли вообще что-нибудь. От моих воспоминаний остались только осколки, да и они могут быть порождением горячечного бреда или неправильно подобранных лекарств... Она вздохнула и покачала головой. - Патриарх считает, что Дивизия справится с "Монолитом" самостоятельно, - хмуро проговорил Густав. - Но ведь это не так. Вы верно сказали - у неё нечего противопоставить сектантам. Отсылать нас сейчас - большая ошибка. - Я тоже так думаю, - проговорила девушка после секундной паузы, а затем повернула голову к конвоирам. - Вы можете быть свободны. Я хочу, чтобы дальше меня везли наши гости. - Как скажете, сестра, - в устах бородачей слово "сестра" прозвучало никак не меньше "матушки". Синхронно поклонившись, они ушли, один из них задержался на миг, чтобы приложиться губами к её руке. Отдёрнуть её Катерина не успела. - Если бы вы знали, как это всё утомляет, - скорбно пожаловалась она, когда хоругвеносцы скрылись за поворотом. - Похоже, во мне будут видеть Божью избранницу до конца моих дней. Хотя, следить за соблюдением уставов и регламентов теперь станет легче... - Не тяните время, прошу вас! - нетерпеливо выпалил Густав. - Вы хотели нам что-то сказать, верно? - Скорее, поделиться одной мыслью, которая меня никак не хочет отпускать. Что вы знаете о хитиновых ангелах, да и вообще о демонах Эмергентора? - Это энергетические сущности Гиперкосмоса , - ответила Надежда, наморщив лоб, - заключённые в материальную оболочку. Что-то вроде вируса... Перепрограммированная материя нашего мира. Так они это называют, верно? - Всё так, - кивнула сестра. - Но есть кое-что ещё. Да, монолитовцы могут творить кое-какие заклятия самостоятельно, но большинство из них творит Эмергентор, а они - только проводники его чёрной воли. Они нужны ему лишь для того, чтобы проявлять и поддерживать в порядке тетра-серверы, осколки Единого Тела, искажающие реальность вокруг того места, где они находятся. Без тетра-серверов большая часть их колдовства не работает. - И хитиновые ангелы?.. - Тварь, которую мы видели, была ненастоящим ангелом. Широбоков лишь натянул её оболочку, чтобы она придала ему сил. Он всё-таки поэт, а не чернокнижник. Но если бы где-то неподалёку не было активного тетра-сервера, он бы не смог сделать даже этого. - Найдём тетра-сервер - и замыслам "Монолита" конец? - задумчиво промолвил Шульц. - Но где он может быть?.. - он вдруг осёкся и посмотрел на сестру Катерину. - Хотя, вообще-то, мы собирались улетать. Вы сами слышали. Почему тогда рассказываете нам всё это? - Потому что я, в отличие от Его Святейшества, понимаю, что никуда вы так просто не улетите, - она едва заметно улыбнулась. - Может быть, я не вполне одобряю ваши методы борьбы с нечистой силой, но разница в методах - ничто, когда у нас одна цель и один враг. Ваше решение не путаться под ногами у Церкви столь же мудро, сколь и моё - не пытаться мешать вам этого делать. - В таком случае, мы у вас в неоплатном долгу, - негромко сказал Густав, взявшись за ручки кресла сестры и покатив её вперёд по коридору. - А может быть, и весь мир. - Не говорите глупостей. Всё, что я могу - это лично проводить вас до аэропорта и добросовестно доложить Святейшему Патриарху, что вы сели на самолёт до Варшавы. Что вы будете делать дальше - уже не моя забота. Можете искать многогранник, можете отдыхать и бродить по московским улочкам, можете запереться в номере и праздновать Новый Год... Хотя я бы лично рекомендовала заглянуть в гости к Сергею Молодцову. - Думаете, сервер у Молодцова? - Нет, - девушка устало закрыла глаза. - Мне только кажется, что я что-то знаю. И я молю Бога, чтобы это была правильная догадка. Больше у нас ничего нет. Ни-че-го.

Евгения: Следуя указаниям сестры Катерины, эмиссары Комитета добрались до просторного лифтового холла, поднялись в металлической кабине на полдюжины этажей и оказались на уровне, предназначенном для гостей. Больше всего он напоминал этаж обычной гостиницы – длинный коридор с пушистой ковровой дорожкой на полу и ряды одинаковых дверей друг напротив друга. - Вот ваши комнаты, - указала полномочная представительница Патриархии. – Багаж доставлен, как и обещал подполковник Богоявленский. Ночь выдалась… беспокойная, - сестра Катерина криво усмехнулась, - так что желаю вам хорошенько отдохнуть. В девять часов утра вас разбудят, в десять отправляемся в аэропорт «Шереметьево». В одиннадцать сорок пять – ваш рейс на Варшаву. - Как мило со стороны Его Святейшества! – съязвила Надежда. – Я бы лично ничуть не удивилась, прикажи он вышвырнуть заграничных наймитов на мороз за то, что та тварь на Болотной поцарапала его любимый вертолёт! Девушка вздохнула: - Я уже говорила и повторю снова – вы неверно судите о Патриархе, равно как и он о вас. Что ж, видимо, вам действительно не суждено стать друзьями. Русская Православная Хоругвеносная Дивизия славится своей отвагой и твёрдостью в вере, и по заслугам, но должна признать, что Его Святейшеству порой не хватает гибкости. Увы, сейчас этот маленький недостаток может сыграть роковую роль. К счастью, РПХД – не единственная сила, которая пытается противостоять наступлению Зла и Хаоса на богоспасаемую Россию, - сестра Катерина понизила голос до почти неслышного шёпота. – Существуют и другие, менее… щепетильные. И я думаю, им тоже не помешали бы союзники. Надежда недоверчиво вздёрнула опалённые брови: - Простите, сестра Катерина, что вы сказали?! - А разве я что-то сказала? – очень правдоподобно изумилась девушка. – О, вам, должно быть, послышалось, Надежда Михайловна! У вас такой усталый вид... да и герр Шульц выглядит порядком измотанным. Нам всем нужно как следует выспаться, - с этими словами она вручила посланникам Комитета ключи-карты от комнат. - Но как же?.. – Густав с сомнением поглядел на кресло-каталку. - Не беспокойтесь, я вызову охрану, и меня отвезут в мои апартаменты, - заверила его уполномоченная Патриархии. Герр Шульц отпер свой номер и затоптался на пороге. - Сестра Катерина, - наконец решился он, - а почему нам с госпожой Ефимовской предоставили две одноместных комнаты, а не одну двухместную? Гостья из прошлого хмыкнула. Сестра Катерина наставительно подняла к потолку указательный палец: - Потому, герр Шульц, - сказала она кисло-сладким нравоучительным тоном, - что в чужой монастырь со своим уставом не ходят. А если и ходят, то, по крайней мере, стараются не извлекать его на свет Божий. Спокойной ночи! - И вам приятных снов, - ответила Надежда. Одно из двух, подумала она: или у меня из-за переутомления действительно начались слуховые галлюцинации, или… или что, чёрт возьми?! Дождавшись, пока индикаторы электронных замков поменяют цвет с зелёного на красный, сестра Катерина извлекла из кармана пижамы крошечный мобильный телефон. - Подполковник? Я нахожусь на гостевом уровне. Распорядитесь доставить меня на узел связи. И обеспечьте подключение второго секретного канала. Немедленно! Щёлк! Выпад был мгновенным – и неотразимым. Правая клешня ловко выдернула из-под камня крупного рубинового червя. Тот ещё продолжал отчаянно извиваться, пытаясь вырваться, но краб уже приступил к пиршеству. Чёрные горошинки глаз на стебельках удовлетворённо разъехались в разные стороны. Поглощённый трапезой, членистоногий гурман не заметил, как прозрачная толща солёной воды у него за спиной вдруг замутилась, как из аквамариновой безмятежности материализовался целый пучок гибких щупалец… Генерал готов был поклясться, что краб так и не понял, как же это получилось: лишь мгновение назад он наслаждался своим триумфом – и вот уже его панцирь трещит и лопается, зажатый в клюве осьминога. Ладони, затянутые в тонкую чёрную кожу, несколько раз беззвучно соприкоснулись, изображая аплодисменты: - Браво, Юрий Владимирович! Кабинет Генерала представлял собой небольшую полость внутри колоссального аквариума, населённого самыми разнообразными обитателями глубин – от фосфоресцирующего планктона до белых акул. Это стоило поистине чудовищных денег, но море всегда было страстью Генерала, а средства на содержание Ведомства отпускались более чем щедро, так почему бы ему не побаловать себя? В конце концов, в России многие сотни всяких там генералов, а Генерал – всегда только один. Так было, есть и будет. Осьминог Юрий Владимирович Андропов ходил у Генерала в любимчиках. Этот головоногий хитрец внешностью действительно отчасти походил на одного из знаменитых Генералов прошлого и вообще выглядел настоящим воплощением духа Ведомства. При необходимости оно точно так же могло исчезнуть, раствориться без следа в любой среде – с тем, чтобы вновь возникнуть там и тогда, где и когда его появления ожидают меньше всего. Под началом очередного Генерала Ведомство благополучно переползало из одной исторической эпохи в другую, меняя форму и расцветку и неизменно широко разбрасывая цепкие щупальца. Он откинулся на мягчайшую спинку кресла и раскрыл ярко-красную папку с лаконичной золотой надписью «На доклад». Копия фальшивого британского паспорта на имя Саймона Брука. Фотографии дюжины изувеченных мёртвых тел в полицейском участке. Доклад о повреждениях на газопроводе «Суверенный поток». Рапорт доверенного агента о схватке двух ангелов. Записи видеокамер с Болотной площади. Короткий требовательный сигнал одного из телефонов на обширном стеклянном столе отвлёк Генерала от размышлений. - Товарищ Генерал, - прошелестел голос адъютанта, - срочный вызов по второму секретному. - Соединяйте, - приказал он.

Семён Брик: Семён Воозович пристально посмотрел на азиата. Выдержать долгий, липкий, вползающий в самую душу и выворачивающий её наизнанку взгляд паранормалика было задачей нетривиальной, однако Хондао даже не моргнул. За тёмными стёклами его глаз до самого горизонта расстилалась холодная безжизненная пустыня. Самообладанием этот экстрасенс мог поспорить, пожалуй, с самим герром Джулиано. Эмиссар Коалиции кивнул: - Сам на себя удивляюсь, но… я вам верю, герр Страх. Вот, - в ладонь Хондао лёг трофейный эльфон. – Звоните своим друзьям-товарищам. Только я вас умоляю, поскорее. Не знаю за ваше мнение об этом халоймесе, но лично я хочу уже убраться отсюда как можно дальше, кхе-кхе, - Семён опасливо прислушался к неблагозвучному пению визгливых полицейских сирен. - И пусть, кроме лимонных, захватят ещё медовые леденцы!

Хондао: Хондао молча взял эльфон и набрал номер. -Алё, Рябой. Что значит "кто это"? Вот так-то лучше. Слушай внимательно: сию секунду вы с Фионой подрываетесь, хватаете свои рыдваны и несётесь ко мне, как наскипидаренные, ясно? Где я нахожусь? В каком-то загаженном проходном дворе. Откуда мне знать адрес, болван?! Пусть Фиона отследит звонок. Да. Мне и одному... почтенному господину срочно нужен транспорт. У нас на хвосте копы. В смысле, менты. То есть полицейские. И ещё - прихватите леденцы от кашля. Лимонные и медовые. Зачем? Надо! Всё понял? Отбой. Экстрасенс вернул эльфон Брику, лаконично присовокупив: - Мои люди прибудут минут через десять. Они доставят нас в надёжное место. - Надеюсь, вы знаете, о чём говорите, юноша, - буркнул паранормалик. - Вейзмир, мы тут расселись, кхе-кхе, как куры на насесте! Действительно, не прошло и десяти минут, как во двор въехала сильно обшарпанная жёлтая "Лада Дубина", а следом за ней - дряхлый грязно-белый "мерседес". Из "Дубины" высунулся босяцкого вида мужик с рубцами от ожогов на небритом лице, вероятно, тот самый Рябой. За рулём же "мерса" обнаружилось высокое тощее существо, упакованное в балахон из чёрного блестящего поливинилхлорида со вставками вырвиглазной расцветки в самых неожиданных местах. Правая половина головы существа была выбрита наголо, зато на левой буйно колосились длинные отбеленные дреды. Образ дополняли малиновые линзы, вытатуированные на впалых щеках серебристо-зелёные микросхемы и острые шипы пирсинга, торчащие из синеватой кожи существа по всему телу. - Опять вляпался, Хондао? - прокуренным до хрипоты голосом поинтересовался водитель "Дубины". - Нет времени объяснять, - отрезал Страх. - Лейб Симеон, разрешите представить: это Рябой, мой деловой партнёр, а вот это, - он махнул рукой в сторону существа, - бесподобная Фиона, наш специалист по всяким умным железкам. Так, лейб Симеон, мы с вами прокатимся на прекрасном изделии российского автопрома, а ваши, гм... дочки и водитель поедут с Фионой. И вот ещё, - Хондао протянул Семёну Воозовичу полученные от Рябого пачки леденцов, - как вы просили. Ну, кажется, нам пора!

Семён Брик: Изнутри «Лада Дубина» выглядела ещё менее презентабельно, чем снаружи. Вообще-то это была самоновейшая модель, выпущенная по случаю сокрушения Яроврата, но, видимо, и эпическая победа Матери-России над легионами демонов не смогла в должной мере очистить карму отечественного автопрома. Отделка салона укрепляла в мысли, что всё на этом свете – прах и тлен, добрая половина индикаторов на приборной панели глядела мёртвыми бельмами, а из-под капота доносились такие надсадные хрипы и заунывно-предсмертные стоны, что кривился даже невозмутимый Хондао. - Не нравится? – хмыкнул Рябой. – Сам виноват, раскосый. Вляпался – так сиди тихо, знаешь ведь, русские своих не бросают. Но нет! Ты ж, мать твою, великий Страх, тебе обязательно надо устроить цирк с расчленёнкой, чтоб полицаи с резьбы сошли. Вон, видишь? – он ткнул пальцем в летящую навстречу бело-синюю кавалькаду. - Кхе-кхе, - многозначительно донеслось с заднего сиденья. - О, папаша! – Рябой с интересом глянул в зеркальце на Брика. – А вы-то как попали в компанию этого головореза? - Если вы интересуетесь знать, так я вам уже скажу, - голос толстяка звучал невнятно из-за леденцов, которыми он набил рот, - что это скорее герр Хондао немножко себе попал в нашу компанию. И вы теперь, кстати, тоже. - Не понял… - Ой-вэй, не делайте такое сложное лицо, герр Рябой, оно вам не идёт. И вообще, послушайте мудрого совета: меньше думайте разных лишних мыслей. Один индюк вот тоже много себе думал, знаете, чем дело кончилось? Припухшие круглые глазки коротышки были точь-в-точь как у Ленина из анекдота – добрые-добрые, - и только в самой их глубине на какую-то секунду вдруг появилось нечто хищное, зубастое, скользкое и очень древнее, будто сбежавшее из «Парка юрского периода». Всплыло на миг, блеснуло чёрной чешуёй в жёлтом свете уличного фонаря – и опять погрузилось в пучину нелюдского разума. Но и этого было достаточно, чтобы Рябой поспешно отвёл взгляд и, поражённый внезапной немотой, с преувеличенным вниманием уставился на дорогу. Безлюдными переулками и тихими дворами они благополучно выбрались из центра на северную окраину Москвы. Дорогие магазины сменились ларьками, сверкающие жилые комплексы с пентхаусами – старыми панельными девятиэтажками, подземные парковки – вереницами ржавых гаражей. В конце концов, автомобили нырнули в какую-то заброшенную промзону, попетляли между полуразрушенными фабриками и въехали в большой ангар, по-видимому, некогда служивший складом. Двое поджарых охранников с АКСУ сноровисто закрыли ворота, под высоким потолком зажглись яркие люминесцентные лампы. - Приехали! – возвестил Рябой. – Это, конечно, не «Хилтон», горняшек в передничках и кофей в постель обещать не могу, зато от полицаев шкериться – лучше места не придумаешь. Тишина и покой. Фиона, распорядись насчёт ужина, раскладушек и спальников. Глиста в блестящем скафандре отправилась выполнять приказ, а Рябой, покосившись на благодушно озирающегося по сторонам Брика в окружении «дочек», спросил у Хондао вполголоса: - А всё-таки, приятель, кто они такие?

Хондао: - О брат мой, это огромные , просто огромнейшие шишки- тихонько ответил подельнику Страх,- девчонки-что-то среднее между оборотнями и ямипикариями. Лысый -тоже не маленькая фигура. А остальное тебе знать не положено. Но я чувствую(а я всегда чувствую) , что на сей раз мы выиграли крупный приз. Это очень и очень серьёзные господа, к сожалению или к счастью. Так что выходим на следующий уровень игры, Рябой. Нас ждёт высшая лига, вот так! - и Хондао злодейски подмигнул своему подельнику.

Семён Брик: - Даже так? – хмыкнул Рябой. – Ну-ну. Моё дело маленькое, но как бы нас в этой твоей высшей лиге дерьмом не накормили, причём за наши же деньги. Кстати, насчёт еды. Фиона! – возвысил он голос. – Мы вообще жрать сегодня будем? Или мне завтра за вчерашней кашей приходить? Давай, шевели поршнями! Девица, раздававшая гостям саморазогревающиеся консервы, молча протянула Рябому банку. - Ну вот, другое де… Фиона резко сжала пальцы, раздался короткий, жестяного тембра звук, и Рябой с головы до ног оказался перемазан тёплой гречневой кашей с редкими вкраплениями мясных волокон. - Ах ты, сучка! – взревел тот, размахивая кулаками. – Жестянка бессмысленная! Я тебе, стерва, сейчас все твои железяки повыдираю и в разъём на задней панели засуну! Ответом ему стал оттопыренный средний палец, причём наблюдательный Семён Воозович отметил, что палец этот раза в полтора длиннее и имеет больше сочленений, нежели предписано человеческой анатомией. Да и палитра эмоций у Фионы была какая-то совсем уж скудная даже по нелюдским меркам. - Тварь неблагодарная! – продолжал разоряться Рябой. – Мы тебя на помойке нашли полудохлую, по частям собрали, к делу приставили, а ты выпендриваешься! Да кем ты себя возомнила, тупая кукла? Твою мать! - Ай-ай-ай, господин Рябой, - укоризненно закурлыкал толстый паранормалик. – Девочки, заткните ушки! Я вами прямо-таки расстроен, господин Рябой. Зачем вы говорите таких невежливых слов, да ещё про даму? - Даму?! Рябой подскочил к неподвижно стоящей Фионе и рванул высокий воротник её блестящего балахона. Вжикнула, расходясь, застёжка-«молния»… - Ну, как вам дама, господин хороший? Нравится? Женский торс был сплошь испещрён старыми хирургическими швами, поверх которых бугрились более свежие, неряшливые, грубые рубцы. Под бледной до синевы кожей отчётливо виднелись угловатые очертания примитивных имплантатов, из вздувшихся багрово-лиловых язв острыми шипами торчали старомодные разъёмы. Ни рук, ни ног не имелось: их заменяли ненормально длинные, кое-как сращенные с культями протезы, местами тронутые ржавчиной, обвитые пучками проводов и гофрированными шлангами пневматики. - М-да, - произнёс Семён Воозович. – Я, чтоб вы знали, господа мои, живу на свете уже пятьдесят лет. А пятьдесят лет – это, на минуточку, не пара мелких пустяков, за пятьдесят лет можно-таки повидать кое-чего удивительного. Но чтобы такого… Кто же это с вами сделал, дитя моё? Белое лицо Фионы оставалось абсолютно невозмутимым, словно она не слышала вопроса – разве что тонкая щель безгубого рта чуть заметно скривилась. - Светлячки, кто ж ещё, - буркнул Рябой, стирая гречку с рукава. – В самом начале, в две тысячи шестом. Они тогда носились с идеей насчёт имплантатов – вроде как придумали вживлять нелюдям особые железяки и управлять ими на расстоянии. Фиона совсем девчонкой была, вот на ней и отрабатывали эту самую технологию, в лаборатории на каком-то корабле. Кучка шибко умных японцев, в очочках все, улыбчивые такие, «девотька-девотька», хряп! – и у девочки ни ручек, ни ножек… зверьё, суки. Ну, потом всё пошло к чёртовой матери, узкоплёночные, ясен пень, сдриснули, а подопытных пошвыряли за борт как попало. Хондао её нашёл на свалке под Владивостоком, она там из старых машин детали для себя выковыривала. Еле ползала на своих культяпках, людскую память начисто отшибло, но машинная уцелела – вот так всё и узнали. Как она людей ненавидит – страшное дело, а уж всяких борцунов за добро и справедливость – тех в особенности! - Ненавидит, говорите? – с интересом переспросил Семён Воозович. – Это хорошо, хорошо… - и, спохватившись, натянул на физиономию выражение величайшего участия. – То есть, разумеется, ужасно. Бедная девочка. Ну что же, Триса, Шиза, доедайте свою кашку и баиньки. Господин Рябой, вы, я себе надеюсь, не храпите? Вот и славно, а то нам надо как следует отдохнуть…

Nail Buster: Есть люди, для которых время течёт по-особому. Люди-перевёртыши, люди-шиворот-навыворот. Люди, для которых ночь и день давно уже потеряли свой первоначальный смысл, слившись в одну сплошную, яркую, оглушительно безумную круговерть. Рестораны, клубы, светские тусовки... Алкоголь, наркотики, мужчины и женщины... Друзья и враги, а также знакомцы, подчас являющиеся и теми, и другими одновременно... Жизнь, далёкая от жизни простых смертных. Далёкая, как Гиперкосмос от матушки Земли. Вовсе не нужно быть нелюдем, чтобы бесповоротно порвать с большей частью разумного человечества. Достаточно просто быть миллиардером. Или дочерью миллиардера. Лучше всего - своевременно... то есть, конечно же, безвременно осиротевшей наследницей. Совсем хорошо - единственной. Идеально - юной и прекрасной, да вдобавок ко всему страшно талантливой. Такой себя, по крайней мере, видела графиня Ксения Пржевальская, глядя в зеркальце своего блестящего лилового "Ламборджини", с визгом затормозившего минуту назад у ворот рублёвского особняка. Позади была изнурительная ночь в "Дикой Раффлезии", непроглядный чад предновогоднего угара и кутежа, затем долгие бесцельные покатушки по улицам столицы в гордом одиночестве, редкие припозднившиеся пешеходы, едва успевающие увернуться от летящего на них авто... короткая, но эмоциональная перепалка с идиотом-гаишником, не признавшим сразу популярную телеведущую, писательницу, журналистку, а с недавних пор ещё и пламенную правозащитницу. - Как они только смеют?! - возмущённо шипела Ксения, выбираясь из "Ламборджини" и нетвёрдым шагом двигаясь к воротам. В её желудке плескались без малого полторы бутылки Hennessy, ещё половину она намеревалась приговорить, добравшись до библиотеки. Недочитанный "Некрономикон" ожидал её на журнальном столике - доставленный, как её клятвенно заверяли, аж из самого Брейнбриджа. С пометками КП на полях пожелтевших пергаментных страниц. - Однажды они все поплатятся!.. Дом молодой графини буквально ломился от артефактов самых разных культур и религий. Полки были заставлены томами на мёртвых языках и статуэтками с далёких безымянных островов, стены скрывались под толщей ковров, гобеленов и фресок, стеллажами с инструментами и атрибутами, смысла и назначения которых едва ли мог постичь скудный ум непосвящённого обывателя. Коллекция пополнялась чуть ли не ежедневно - к счастью, дом был достаточно просторным, чтобы вместить в себя всё, что требовалось для оккультных изысканий Ксении. Миниатюрная копия Стоунхенджа, круговина из покрытых рунами каменных мегалитов, встречала её во дворе, прямо за воротами - там, где когда-то стоял бессмысленный и безвкусный фонтан с шампанским. Его уже давно снесли и забыли - увлечение графини тайными доктринами началось тогда же, когда закончилось правление Яроврата. Влиться в стройные ряды Монолита и интегрироваться в Многогранник графиня, к несчастью своему, немного не успела и теперь трудилась без устали, чтобы боги Хаоса даровали ей второй шанс. А помогали ей в этом верные единомышленники и соратники. Те, кто жаждал не просто сменить одних крабов на галерах на других, а подлинно изменить мир, переписать с нуля законы природы, перекроить пространство и время так, как угодно может быть лишь личности, свободной от демиургического диктата. Сверхличности, имя которой - Эмергентор. В этом были суть и смысл Революции. Та мелкая суета, что звалась в Интернете Белой Революцией, не шла ни в какое сравнение с истинно революционными целями Монолита. Свергнуть Дорогина? Смешно! Свергнуть Бога - вот это стоило того, чтобы... - Мадемуазель! Хриплый шёпот знакомого голоса вырвал Ксению из плена мечтаний. Она обнаружила себя по-прежнему стоящей на улице, привалившись спиной к холодной решётке ворот... а напротив неё стоял человек, грязный, оборванный, изо всех сил пытавшийся отдышаться. Левая рука его была спрятана в карман, правой он утирал пот с грязного лба. - Молодцов?! - Да... - Что вы здесь делаете? - неприязненно осведомилась графиня. - Я, между прочим, страшно устала, к тому же за моим домом могут следить! Не хватало мне ещё одного обыска! Мы же с вами договори.. - Дом Широбокова штурмовали, - выдохнул "бандерлог". - Вампиры, святоши... Насели с двух сторон, гниды, устроили во дворе настоящий маленький Энск. Я оставил Алексея, когда он эмергировал в хитинового ангела. Но, сдаётся мне, долго он не протянет против... - Эмергировал? Как?! - Пржевальская почувствовала, что трезвеет. В левой руке Молодцова блеснул чёрный кристалл. - Вот. Мы проявили его, мадемуазель. Мы сделали это. Теперь дело за вами. Вы в списке пользователей, как и хотели. Тетра-сервер наш. Дорога к Схизматрице открыта. НРИ: Поскольку камрады решили какое-то время играть сами с собой, я тоже воспользуюсь этой возможностью и отложу вторую половину поста на потом.

Евгения: - Хватит! Уходи! Уходи, я прошу тебя, я тебя умоляю, пропади, сгинь, исчезни!!! Улыбающийся ангел с лицом сестры Катерины показал Надежде пустые ладони: - Я ничего не делаю. Видишь? Он действительно ничего не делал. Просто парил в невнятном сером пространстве, чуть пошевеливая огромными белоснежными крыльями. Каждое пёрышко ангела источало мерцающее сияние… …которое обжигало Надежду страшнее самой едкой кислоты. Нет, на коже не вздувались волдыри, и плоть не отваливалась от костей, расползаясь кровавой кашицей. Всё было гораздо хуже: золотое пламя пылало в груди, и избавиться от этого жара решительно не представлялось возможным. - Я горю! Ты сжигаешь меня заживо! Мне больно! - Не я заставляю тебя возвращаться в деревню, которую ты сожгла. Встречаться с детьми, которых убила. Ты сама причиняешь себе эту боль. - Перестань меня мучить! Я следовала приказу! Они – враги моей страны, враги народа! Их необходимо было уничтожить! Я ни о чём не жалею! Моя совесть чиста! - Нет. Не чиста. И ты это знаешь. - Я не хотела! Я не думала! Я верила, что Центральный Комитет лучше знает! Нас так учили! - И ты отлично выучилась, правда? Безмятежная улыбка ангела чуть дрогнула. Вокруг сгустилась застывшая картина – догорающие избы, бесформенные обугленные груды, воняющие горелым мясом, грязный снег, перемешанный с пеплом. И две детские фигурки в полотняных рубашках – одна совсем маленькая, другая чуть повыше ростом. - Посмотри им в глаза. - Нет! - Посмотри. Четыре крошечных живых зеркальца отразили жирный чёрный блеск хитинового панциря. Яростную жестикуляцию суставчатых лап, вооружённых шипастыми клешнями. Вибрацию слюдяных крыльев. Раскрытые в нетерпеливом, кровожадном предвкушении серповидные челюсти. И круглый фасетчатый глаз, налитый лиловой ненавистью ко всему живому. - Хватит! – завопила Надежда. – Х-х-хвати-и-и! Х-Х-И-И-И!!! – она с ужасом поняла, что из её хрипения и визга соткался боевой клич Хитинового Ангела. Этот звук заметался над горящей деревней, взлетел к синему ночному небу – и разорвал его от горизонта до горизонта. Пейзаж смялся, истаивая в серой пустоте. Надежда вскинулась, задыхаясь, глядя расширенными глазами в непроницаемую темноту. «Трёхмерка» на прикроватном столике отреагировала на движение, торопливо выплюнув синие голографические цифры: пять тридцать утра. Простыни были скомканы и пропитаны потом, одеяло – сброшено на пол, когтистые пальцы вцепились в мягкие подушки, будто норовя их вспороть и выпотрошить.



полная версия страницы