Форум » Бесконечная Война » Jeszcze Polska nie zginęła, или Между двух огней » Ответить

Jeszcze Polska nie zginęła, или Между двух огней

Евгения: Время действия: сентябрь 2013 года Место действия: Энск - Польша Участники: eddichka, Z, ಠ_ಠ , Евгения Действующие лица: Агнешка Закржевская, Валентий Ковальчик (Грандмастер Бит), Болеслав Березовский (Фрай) Сюжет: Сентябрь 2013 года. Грядущая годовщина «провала» Энска в параллельную реальность не обещает быть радостной для его обитаталей. Чёрный город превращён в крепость Коалиции Максов – авторитарной нелюдской организации, стремящейся к мировому господству. В Белом же городе растёт и крепнет влияние Новой Церкви – секты во главе со Святой Зузанной и первосвященником Алоизом, одержимым идеей очистительного похода против неверных под стягами Креста и Крысы. Куда податься тем, кто не в восторге ни от нацистских салютов и громовых выкриков «Хайль Джулиано!», ни от молитв и постов во славу Крысиной Королевы? В руки пани Агнешки Закржевской случайно попадает критически важная информация, за которой охотятся серьёзные нелюди с обоих берегов Ядвиги. Теперь всё зависит от того, сможет ли она найти кого-нибудь, кто сумеет прочитать зашифрованные данные и использовать их, сорвав тем самым совместные амбициозные планы Коалиции Максов и Новой Церкви. На своём пути ей предстоит встретить самых неожиданных друзей и столкнуться с могущественными врагами...

Ответов - 35, стр: 1 2 All

Евгения: Пани Закржевская от нечего делать ещё раз провела белоснежной салфеткой по барной стойке, удостоверившись в её девственной чистоте, и вновь посмотрела на часы: не пора ли запирать двери? Увы и ах, стрелки показывали лишь немногим больше одиннадцати вечера. До закрытия «Четырёх кружек» оставался ещё почти целый час. Агнешке только и оставалось, что поудобнее разместить на стойке свой пышный бюст и предаться размышлениям о том, что же такое вокруг творится и чем всё это кончится. Сказать, что после провала Энска в параллельное пространство для здешних рестораторов наступили чёрные дни – значит сильно приукрасить действительность. Запасы провизии и выпивки у большинства из них были очень невелики, а пополнить их вдруг оказалось нереально ни за какие деньги, и заведения принялись лопаться одно за другим. Новая Церковь, которая очень быстро и уверенно наложила крысиную лапу на склады провианта, раздавала еду только своим солдатам и последователям. Кое-как вывернулся лишь хозяин «Четырёх кружек» пан Базовский, у которого имелось немаленькое подсобное хозяйство. Только в его ресторане с некоторых пор стало возможно получить на завтрак яичницу, на обед – грибной суп и свиную отбивную, а на ужин – жюльен и шашлык. Что касается выпивки, то тут «Четыре кружки» опять же не ударили в грязь лицом и потчевали гостей мягким свежим пивом и вышибающим слезу картофельным самогоном собственного приготовления. Цены, разумеется, были пугающие, но и клиенты подобрались всё больше солидные, способные, как говорится, денежкой звякнуть. Частенько захаживал большой ценитель пива доктор Шабунин, чья клиника находилась неподалёку, приезжал с другого берега Ядвиги сам заместитель командующего КМ рейхсфюрер Брик, взыскующий жареной курочки с грибной подливкой, да и высокопоставленные функционеры Новой Церкви иной раз заглядывали в «Четыре кружки», хотя Святая Зузанна и первосвященник Алоиз строго порицали чревоугодие и винопитие. В общем, Агнешка, сменившая место работы аккурат за месяц до того, как «Итерацию-9» вдребезги раздолбал воинствующий Орден Креста и Крысы под началом генерала Рокфора, не имела особых причин жаловаться на жизнь. Пусть тут и приходилось подрабатывать то официанткой, то барменшей, а то и посудомойкой, но зато не надо было думать о завтрашнем дне, и это рыжую хохотушку вполне устраивало. Пани Закржевская насторожилась: на улице в ночной тиши заворчал автомобильный мотор, прошуршали шины, хлопнула дверца, и под нежный звон колокольчика в «Четыре кружки» вошёл мужчина в сером кителе Ордена. Высокий, плечистый, недурён собой, как отметила Агнешка, только какой-то очень уж хмурый, будто всё время думает о чём-то плохом. Ну, это ничего, настроение дорогому гостю мы умеем поправить. - Добрый вечер, - хихикнула пани Закржевская, убедившись, что бюст её занимает самую стратегически выгодную позицию. – Чего прикажете? - Выпить, - коротко бросил гость, водружая свою пятую точку на высокий вертящийся табурет. Веселье Агнешки отчего-то на него не подействовало. – Двойной самогон. - И? – лукаво улыбнулась рыжая чаровница. - И пока всё, - отрубил офицер. В свете электрических ламп тускло блестели его витые серебряные погоны. Не иначе как большая шишка. По службе, наверно, неприятности, вон как стакан-то махнул – залпом, даже не поморщившись. - Повторить! – скомандовал загадочный посетитель. Агнешка послушно набуровила двойную порцию чистейшего самогона и поставила стакан на стойку перед офицером. Тот же отколол неожиданный номер: сцапал пани Закржевкую за запястье своей пятернёй и поднёс указательный палец левой руки к губам, призывая к молчанию. Потом быстро вытащил из кармана плоскую чёрную пластмассовую коробочку и сунул её барменше, после чего ткнул пальцем в дверь, ведущую на кухню. Агнешка захлопала глазами – и тут до её слуха донеслось быстро приближающее рычание могучих военных машин. Офицер повторил свой указающий жест и оскалился так страшно, что пани Закржевскую из-за стойки будто ветром сдуло. Гость же, как ни в чём не бывало, принялся цедить свой самогон. О дальнейшем Агнешка, укрывшаяся на кухне, могла судить только по звукам. Вот машины подкатили к «Четырём кружкам», вот звякнул колокольчик, вот загремели тяжёлые шаги, и пронзительно-тонкий голосок произнёс: - Я так и полагал, генерал Рокфор, что мы отыщем вас в этом вертепе! Лёгкий стук – это офицер поставил на барную стойку опустевший стакан. - Первосвященник Алоиз, - голос его прозвучал глухо и устало. – Чем я обязан такой чести? Генерал? Первосвященник?! Ничего себе! Агнешка затаила дыхание. - Своим вероломством, генерал, - пропищал Алоиз. – Вы присвоили информацию, принадлежащую Новой Церкви и составляющую строжайшую тайну. Тем самым вы изменили клятве, которую принесли Святой Зузанне. Вы – еретик и отступник, генерал, и я пришёл, чтобы свершить суд над вами. Быть может, вы по доброй воле вернёте украденное? Это облегчило бы вашу участь. Украденное… да он ведь, наверно, говорит об этой чёрной коробочке! Ой, Агнешка, плохи твои дела, ой, как плохи. - Вы ошибаетесь, первосвященник, - судя по звучанию его голоса, генерал презрительно усмехнулся. – Я понятия не имею, что вы имеете в виду. - Пусть так, - согласился Алоиз. – Вам угодно усложнить мою задачу, генерал? Ваше упрямство ничего не изменит. Убейте еретика! Агнешка зажмурилась, но вместо ожидаемого грохота выстрелов услышала лишь тихий кашляющий звук, что-то вроде «кх-кх-ц!», и вслед за этим – тяжёлый звук упавшего тела. - Обыскать! – пискнул первосвященник. Какой же всё-таки мерзкий у него голос, как у комара-переростка. - Ничего, - прогудел через минуту густой, как из бочки, бас. - Не может быть! – взвизгнул Алоиз. – Диск должен быть у него! Или… или он успел его спрятать? Обыщите кабак, обнюхайте каждый уголок! Мы должны вернуть эти данные! Пани Закржевская обмерла, вслушиваясь в грузные шаги, которые неумолимо приближались к кухонной двери.

eddichka: Надо было просто не брать эту штуковину. Нет, ну серьезно. Но подумала об этом Агнешка только когда уже оказалась за дверью в кухню. Должно быть ее отвлек разворот плеч высокого офицерчика. Она бы там поперек легла, наверное, и ноги бы поджимать не пришлось. Но увы, когда она спохватилась, то в ладони уже была зажата коробочка размером с портсигар, не больше, а за дверью, кажется, разворачивалась драма. Офицерчика было чуточку жаль, но, так как пани Закржевская очень быстро смекнула, кто должен рухнуть на пол следующим и отнюдь не одобрила такое положение дел, то куда больше опасалась за собственную особу. А выход, в принципе, только один - бежать через кухню и побыстрее. Через дверь донеслось визгливое "Обыщите кабак". Совсем побыстрее. Эти красавчики могут и додуматься обойти здание и зайти к служебному входу, а у нее, знаете ли не та копмлекция, чтобы по крышам скакать. Если это вообще технически возможно. Тем не менее, стараясь не шуметь, она все же потратила полторы минуты на то, чтобы похватать всю выручку за день (работу все равно придется менять, что уж там), благо, деньги из кассы уже были унесены в подсобку, прихватить с кухни нож (на всякий случай, мы не деремся, но если припрут без боя не сдадимся и накинуть плащ. Все-таки на улице сентябрь. Черный "портсигар" полетел в объемистую дамскую сумочку почти машинально. Не время сейчас раздумывать, что там и зачем. К двери Агнешка подбежала почти на цыпочках. Приложила ухо к лакированному дереву, прислушалась. Вроде никого. - Твою ж, курва, в дупу мать, - пробормотала она сквозь зубы, осторожно поворачивая ручку двери. - Вот ты мне свинью подложил, пан генерал. Могла бы - воскресила и придушила бы самостоятельно. Чуть все-таки скрипнув, дверь приоткрылась. Агнешка выскользнула на крыльцо, сторожко оглядываясь по сторонам. Волновалась и боялась она так сильно, что, вероятно, любой в радиусе метров так пятнадцати должен был почувствовать как минимум смутное беспокойство.

Евгения: - Как-то тут… стрёмно, - пробормотал один из бойцов Ордена, осторожно переступая порог кухни. - И не говорите, пан капрал, - отозвался другой. - Аж прям мороз по коже, - подтвердил третий. Руки храбрых воинов Ордена Креста и Крысы, судорожно сжимающие автоматы, дрожали, ноги стали ватными и сами собой подгибались на каждом шагу, а по лицам катился холодный пот. Ярко освещённая, сверкающая стеклом и хромом кухня, набитая безобидными тарелками и миролюбивыми кастрюльками, внушала им непонятный страх. - Ну, что вы там топчетесь, олухи, да не изольётся на вас милость Святой Зузанны? – раздался пронзительный фальцет первосвященника. - Т-тут никого нет, в-вашество, - сдавленным голосом доложил капрал. - Но кто-то же здесь явно был! – пропищал Алоиз, стоящий над телом Рокфора. – Заведение открыто, да и не сам же изменник наливал себе эту гадость, в конце концов! Проверьте чёрный ход, шевелитесь, пока я вас не отдал под трибунал, бездельники! А вы что стоите? – обернулся он к своим телохранителям, здоровым мордатым лейтенантам. – Бегом на улицу, в обход здания, с двух сторон. Всех встречных задержать именем Новой Церкви! Офицеры обменялись испуганными взглядами. Перспектива погони неведомо за кем по ночным улицам их явно не прельщала. Чёрные глаза первосвященника гневно сузились – и его тощая долговязая фигура мгновенно выросла до самого потолка, надломилась посередине и нависла над помертвевшими телохранителями, протянув к ним добрую дюжину гибких рук-щупалец. - Я-а ш-што с-скас-сал?! – прошипел Алоиз сквозь три ряда зубов, роняя дымящуюся зелёную слюну и тяжело ворочая лиловым раздвоенным языком. Лейтенантов как ветром сдуло. Резко прозвенел колокольчик. Один из солдат на кухне нервно дёрнулся, задел стволом автомата большую утятницу, и та тяжеловесно грохнулась на кафельный пол. Капрал, взвинченный и перепуганный до последнего предела, отреагировал моментально: повернулся на звук и тремя точными выстрелами продырявил незадачливого бойца. Второй солдат рефлекторно вскинул своё оружие и разрядил весь магазин в дверь чёрного хода, всадив заодно несколько пуль и в капрала. - Идиоты!!! – завизжал Алоиз, вновь оборачиваясь человеком. Агнешка, каким-то чудом не получившая ни царапины, вскрикнула и с нехарактерной для себя прытью бросилась наутёк. - Послушайте, пани Закржевская, - вздохнул краснолицый толстяк в засаленном пиджаке не по размеру, несвежей рубашке, жёваных брюках и стоптанных ботинках. – Патруль Службы общественной безопасности задержал вас в полутора кварталах от ресторана «Четыре кружки», где вы работаете… вернее, работали шеф-поваром. При досмотре личных вещей в вашей сумке среди прочего найдена крупная сумма денег, а также холодное оружие. В «Четырёх кружках» обнаружены тела генерала Рокфора и двух бойцов Ордена. Дело совершенно ясное, а вы мне тут битый час несёте какой-то феерический вздор, поминая всуе Святую Зузанну и господина первосвященника. Может, перестанете уже запираться, назовёте своих сообщников, которые убили героических защитников Белого города и помогли вам ограбить ресторан… а? – капитан Кубичек устало поглядел сквозь прутья решётки на сидящую в камере Агнешку. – Или будете и дальше небылицы плести?

eddichka: Когда над ухом раздались выстрелы, Агнешка взвизгнула, краем уха услышала, как взвизгнул кто-то позади и стартанула со скоростью заправского спринтера. Что там случилось в "Кружках", она не знала и знать не хотела. И не успела она запыхаться, как прилетела прямиком в заботливые теплые руки патруля. А теперь битый час пыталась объяснить толстому капитану, что она не верблюд. - Это не холодное оружие, - в четвертый, наверное, раз начала она. - Это кухонный нож. Я же повар, это мой рабочий инструмент. И проверьте, крови на нем, кроме куриной нет и никогда не было. В конце концов, захоти я ограбить ресторан, я бы это сделала в конце недели, чтобы взять выручку не за один день. Ну сами подумайте, зачем мне это? Посмотрите на меня, капитан, нет, вы серьезно думаете, что я могу кого-то убить? Мне даже рыбу живьем жарить жалко! - девушка попыталась обезоруживающе улыбнуться, но на душе было слишком беспокойно. Главным образом потому, что она прекрасно понимала, что ребята, устроившие разгром в "Кружках" на раз-два разузнают, кто там работал, и точно так же просто найдут ее здесь. А с подозрением в грабеже и убийстве мало верится, что ее отпустят хотя бы до утра. - Я - жертва преступления и очевидец, капитан. И ни в коем случае не убийца, - к месту вспомнив старую шутку, Агнешка заулыбалась шире и уже гораздо искреннее. - И вообще, раз уж вы мне совсем-совсем не верите, я замолчу и буду говорить только в присутствие своего авокадо.

Евгения: Терпеливо выслушав Агнешку (она слегка сбилась со счёта – это был не четвёртый, а пятый раз), капитан Кубичек только невесело усмехнулся: - Вы требуете адвоката? Нет, в самом деле? Пани Закржевская, разрешите поинтересоваться, как именно называется та сказка, в которой вы живёте? Со времён Голодной Зимы судопроизводство в Белом городе, знаете ли, сильно ускорилось и упростилось. Никаких тебе адвокатов, никаких присяжных – судья, приговор, петля. Сомневаюсь, что завтрашнее слушание вашего дела продлится дольше десяти минут. Не могу сказать, что лично мне это сильно по душе, я как-никак был полицейским ещё в старом мире и предпочёл бы всё делать по тамошним правилам, но… какие времена – такие и решения. В общем, послушайте знающего человека: будете по-прежнему отпираться – вас повесят, это без вариантов. Согласитесь помочь следствию – у вас появится шанс на замену виселицы каторгой, годами так примерно двадцатью. Надежда, честно говоря, слабая, но в вашем положении пренебрегать хотя бы малейшей возможностью… - капитан покачал головой и с видимым трудом оторвал жирный зад от табурета. – В общем, до утра есть время подумать. О, глядите, ещё одного ведут! - добавил он, удаляясь по коридору. Фортуна – редкостная сука. Даже когда она улыбается тебе в тридцать два зуба, все мысли этой двуличной и вероломной стервы только о том, как бы половчее выбрать момент, чтобы от всей гнилой души заехать тебе кулаком по затылку. Ну, или врезать с разворота ногой по яйцам. Всё осталось в том мире, всё сгинуло – популярность, миллионы, вилла под Сан-Франциско и пентхаус в Нью-Йорке, лоу-райдер с бассейном, полем для гольфа и вертолётной площадкой... Нет, ну ни хрена ж себе съездил в Энск повидать старых корешей! Уцелели только цепь самоварного золота толщиной чуть поменьше якорной, канареечный балахон, модные штаны с мотнёй до колен, шикарные белые кроссовки и любимый «Пустынный Орлуша». А ещё его талант, его голос и его старые приятели. Большего, вообще-то, и не требовалось. Та лёгкость, с какой Грандмастер Бит сменил амплуа пресыщенного миллионера на амплуа чёткого пацана, по первости даже его самого слегка удивляла. Уже через неделю после провала Энска в мир долабнного ничего он во главе полудюжины громил из числа бывших аэсовцев вовсю «работал» магазинчики, кабаки и продуктовые склады, торговал оружием и консервами, удачно барыжил безумно дефицитной «дьявольской пылью». Правда, грёбаная Новая Церковь со своим сучьим Орденом неожиданно быстро и жёстко попыталась прикрыть всю эту дискотеку, и даже не без успеха, но банда Ковальчика уже реально приподнялась и могла показать зубы дядям в серых мундирах. Под ружьё становились всё новые бойцы, реальные гоблины, которым было в падлу орать, выкатив зенки: «Хайль Джулиано!», или поститься-молиться-слушать проповеди этого писклявого гомика Алоиза. В общем, пан Валентий зажил не то чтобы на широкую ногу, но и голожопцем-неудачником его ни в коем разе назвать было нельзя. Ну, и разнежился, конечно, бдительность утратил, решил, что того самого Боженьку, о котором так любит разоряться первосвященник, за бороду ухватил. Ага. Ну да. Конечно. «Щаз-з-з!» - сказала траханая гадина Фортуна – и лапищей самого обычного патрульного СОБ, «собаки», как их называли промеж себя пацаны, закатила ему отличный прямой в челюсть во время сегодняшнего неудачного налёта на одну симпатичную квартирку. В общем, насчёт своего ближайшего будущего Валентий никаких иллюзий не строил: завтра же утром мешок на голову, петлю за ухо – и добро пожаловать в котёл с кипящей смолой на веки вечные. Фемида в Белом городе уже давно сняла с глаз повязку, отложила в сторону весы и работала мечом без перерывов на обед и покурить. - Легче, ты, "собака"! – рявкнул Ковальчик, когда один из конвоиров слишком уж ретиво выкрутил ему скованные руки. – Иначе мои братья придут к тебе домой и изнасилуют твою фуражку, понял? Ответом стали болезненный пинок под зад и лязг запираемой решётки. - С-с-суки, - выразился Грандмастер, подымаясь на ноги. Камера была как камера – занозистый топчан с соломенным матрасом, вонючее шерстяное одеяло, от века не работавший рукомойник и благоухающая параша. - Шикарно, чо. Апартаменты прямо. Эй, когда будет подан ужин? Штаны, лишённые ремня, то и дело норовили съехать к коленям, а кроссовки без шнурков – убежать и спрятаться под топчан. Пан Валентий подсмыкнул джинсы и только тут обратил внимание, что в камере напротив томится симпатичная огненно-рыжая фифа вполне подходящего возраста и с чрезвычайно приятными глазу округлыми формами.

Z: Так, ничо не знаю, от легавых надо валить и валить сразу, пока я ещё не совсем скопыченный. Наденьку отсюда не позовёшь, пацаны мои тоже где-то в перди Господней. Ствол отжали, шнурки - и те скоммуниздили. Чо это значит? Это значит, зачитать "собак" до состояния открытия двери, вломить им по самые помидоры, открыть соседние камеры и разнести тут всё к херам носорожьим - охренительный вари... ОХ ТЫ Ж МАТЬ ТЕРЕЗА МАНДА ТАКАЯ ТЫ ПОСМОТРИ НА НЕЁ ВЗЯЛ БЫ НАГНУЛ БЫ И ЕБАЛ БЫ ЕЁ ВО ВСЕ ДЫРЫРЫРЫРЫРЫРЫРЫРЫРЫРЫ!!!1111 Внешне звезда хип-хопа старался не показывать своих эмоций при входе в весьма негигиеничную и вообще далёкую от евроремонта камеру, но количество зубов, которое он одновременно показал своей улыбкой, сделало Штирлица невероятно близким к провалу. Когда он под звук закрывающейся двери всё же присел на топчан, до отходящего от производящегося при помощи набора "юный химик" весьма сурового зелья начало доходить, что он просто-напросто просрал идеальный момент для побега, он всё де убрал идиотскую лыбу с лица. -Йоу, чика. Я Грандмастер Бит, может, слышала. За что сидишь, как звать, сходим куда-нибудь вечерком?

eddichka: - Авокадо. Я сказала "авокадо", - буркнула Агнешка, явно расстроенная тем, что ее смешная шутка была проигнорирована. Но тут же заткнулась, с интересом повернув голову к двери, откуда кого-то вели. Кого-то очень шумного, судя по всему. И привели, ну вы не поверите, негра! А вот пухлый капитан быстро куда-то подевался. То ли с ней устал разговаривать, то ли с новоприбывшим не хотел связываться. Девушка печально вздохнула, когда за охраной захлопнулась тяжелая металлическая дверь и перевела взгляд на темнокожего заключенного. Тот смотрел на нее и улыбка его источала такое сияние, что запросто могла выжечь сетчатку глаза за пять минут. А потом он, знаете ли, представился. - Не слышала, - честно ответила Агнешка. - Ага. Сходим. На горшок. Тут больше некуда. Тем не менее надо думать, что делать дальше. Ни казнь по законам военного времени, ни обещанные милосердно двадцать лет каторги за то, чего она не совершала, рыжеволосую пани как-то не вдохновляли. К тому же женское любопытство постоянно заставляло ее задуматься о том, что же было в том черном "портсигаре", за который уже умерли несколько человек. Он, кстати, так и остался в сумке, которая осела в руках дежурного. Где она теперь, хотелось бы знать? Может и все там же, да что толку гадать... Издав еще один печальный вздох, Агнешка машинально поправила волосы. Где-то на подсознательном уровне неприятно, когда на тебя пялятся, а ты вся растрепана и тушь размазалась. Ох ты, еще и воротник плаща порвался, что за напасть? Она принялась изучать наполовину оторванный воротник с таким видом, словно беды важнее в этой Вселенной нет и никогда не было.

Евгения: Два бронеавтомобиля - когда-то белых, а ныне выкрашенных в серый цвет Ордена и несущих на бортах символы Креста и Крысы – мчались со стороны Харонского моста по широкому проспекту Милосердия Святой Зузанны, который пересекал весь Белый город с севера на юг. Заслышав натужный рёв их моторов, с трудом переваривающих плохое дизтопливо, припозднившиеся прохожие спешили придать своим лицам максимально постное выражение и старательно совершали крестное знамение. У поворота на Добродетельную улицу колонна разделилась. Одна машина покатилась дальше по проспекту, а другая свернула и направилась к аэродрому. Справа кариозными клыками торчали скелеты многоэтажек, слева же тянулся бесконечный трёхметровый решетчатый забор, оплетённый поверху колючей проволокой. За ним, несмотря на поздний час, взрыкивали гружёные стройматериалами грузовики, крутились стрелы подъёмных кранов, и с муравьиным проворством копошились в лучах прожекторов каторжане под бдительным приглядом орденских пулемётчиков на вышках. Сооружение нового Храма Креста и Крысы, призванного затмить своим величием Казарму Коалиции в Чёрном городе, продвигалось с опережением графика – благо нехватка рабочих рук проекту не грозила. Трибунал и СОБ регулярно поставляли новые партии осуждённых, которым предстояло искупать грехи перед Святой Зузанной смиренной молитвой и упорным трудом во славу Её. Бронеавтомобиль, не снижая скорости, миновал три периметра охраны, неуклюже вошёл в разворот и с лязгом осадил у подъезда бывшего пассажирского терминала, служившего теперь скромной обителью наместницы Бога на земле. Пять стражников Ордена (пятёрка – священное число Крысы, «четыре лапы, пятый – хвост»), в броне старого аэсовского образца, с пулемётами наперевес, взяли «на караул», когда длинная тощая белолицая фигура в удушливо-чёрном мундире, шагая через три ступеньки, взлетела по лестнице. Бывшая зона отлёта выглядела почти точно так же, как и в день штурма – стены исклёваны пулями и покрыты засохшими кровавыми разводами, все светильники разбиты, под подошвами хрустят россыпи гильз, тут и там громоздятся баррикады из немудрящей исковерканной мебели, на которых богомерзские еретики из «Итерации-9» схватились с Орденом в своём последнем безнадёжном бою. И повсюду – крысы, откормленные, покрытые лоснящимся мехом, длиннохвостые бойцы Серого Батальона, бдительно охраняющие свою владычицу. Единственным источником света в покоях Святой Зузанны служили свечи, дрожащее мерцание которых выхватывало из тьмы большое распятие, закреплённое на стене, а под ним – кресло в готическом вкусе, с высокой резной спинкой. Алоиз преклонил колени и размашисто перекрестился. - Моя госпожа… Тёмный силуэт в кресле чуть шевельнулся. Ярко вспыхнули холодные изумруды нечеловечески огромных глаз. Первосвященник гулко сглотнул. - Да? - серебристый голос Святой Зузанны походил на треск ломающихся льдинок. – Говорить, Алоиз. - Моя госпожа, наш предатель получил по заслугам. Однако… возникло небольшое затруднение… - Продолжать. - При нём не оказалось того, что он украл, моя госпожа. И мы потеряли двух воинов Ордена. Но я... По-кошачьи грациозно поднявшись с кресла, Святая Зузанна шагнула вперёд. Отблески свечей заиграли на её лике, так хорошо знакомом каждому обитателю Белого города, запечатлённом на тысячах икон и десятках тысяч плакатов. Буйная грива светлых волос длиной мало не до щиколоток. Гладкая молочно-белая кожа – как фарфор тончайшей выделки. Завораживающая зелень глаз. Лёгкая, немножко рассеянная полуулыбка. Мешковатое чёрное платье, под которым, однако, угадывается гибкое стройное тело. Из украшений – только массивный серебряный символ Новой Церкви на груди: Крест и сидящая под ним на задних лапах оскалившаяся Крыса, защитница веры. По-прежнему улыбаясь, Святая Зузанна остановилась перед коленопреклонённым первосвященником. И закатила ему оглушительную пощёчину, неожиданно сильную для её маленькой ладошки. Крысы злорадно запищали. - Ты подвести меня, Алоиз. Я разова… разочава… нет, не так. Ра-зо-ча-ро-вать-ся, так правильно. - Простите своего недостойного слугу, моя госпожа! - взвыл первосвященник, молитвенно сложив руки. – Но я уверен, что решу эту проблему в самое ближайшее время! Мы подозреваем, что отступник передал украденное кому-то из персонала ресторана «Четыре кружки» - официантке или, может быть, поварихе. Найти вора будет нетрудно, клянусь вам, моя госпожа! - Я хотеть верить, что ты справиться, Алоиз, - сказала Святая Зузанна, вновь опускаясь в кресло. – Но на всякий случай предупредить наших друзей с того берега. И помнить: без этого диска весь наш план не иметь смысла. А теперь ты идти и дей-ство-вать! Алоиз промчался мимо караульных и с грохотом скатился по лестнице в вестибюль. Узкогубый и жёсткий, как у лягушки, рот его был растянут в улыбке, блестящие чёрные глаза восторженно светились. Он ожидал вспышки ледяного гнева, одной из тех, после которых уже не один нерадивый брат отправился на корм крысам, а вместо этого Святая Зузанна в бесконечной милости своей ниспослала ему прощение и одарила доверием. Ради того, чтобы оправдать это доверие, Алоиз готов был хоть сию минуту в одиночку выйти на бой против всех адских легионов. - Ваше первосвященство! - к нему подскочил один из сонма лейтенантов Ордена. – Ваше первосвященство, срочное сообщение из управления СОБ… Выслушав доклад, Алоиз с чувством перекрестился и вознёс короткую благодарственную молитву Святой Зузанне, не оставляющей верного слугу своего чудесным покровительством. Неожиданная прыть, проявленная «собаками», сильно упрощала дело. - Немедленно выслать в управление усиленный взвод. Арестованную, улики и все материалы по делу изъять и доставить в Трибунал. Своей бессмертной душой отвечаете за операцию, Влодек!

Z: -Ага? Странное имя для такой красивой пани! - сказал Валентий. Его сильно опечалила смена настроения случайной сокамерницы. Списав это на окружающий бардак и предстоящую завтра неминуемую экзекуцию, он продолжил, причём на пониженных тонах. - Мне нужна твоя помощь. Так, мне нужно составить чёткий и дерзкий план побега. Он, как и всё остальное, придёт ко мне только спонтанно. -Окей, чика, как бы то ни было, валить отсюда надо. И прямо сейчас. Короче, стучим щас в дверь как угорелые. Это делаешь ты, мол, этот нигер меня изнасиловать вздумал, помогите, блаблабла. Главное - чтобы он подошел к двери, дальше действую я. Конкретнее я попытаюсь убедить охранника открыть дверь камеры, потом вырубим его и отопрём все остальные грёбаные остроги. Из них попрёт шпана, в том числе мои пацанчики. Общей волной мы сметём их и без оружия, у меня в заключённых и нечеловеки имеются. Вопросы, предложения, пообедаем вечером?

eddichka: Агнешка призадумалась. Не то, чтобы расчудесный план выглядел, как что-то совершенно безупречное, но, во-первых, на план надежнее рассчитывать не стоило, ну, а во-вторых, когда дело не касается кухни, лучше все-таки положиться на мужчину, пусть даже и черного. Впрочем от ехидного комментария она все-таки не удержалась: - Изнасиловать? Через две решетки? У вас, у черных, длина хозяйства даже это позволяет? - Агнешка хрюкнула от смеха, прикрываясь кулачком, но быстренько успокоилась и, решив, что нечего зря терять время (черт знает, как быстро ее найдет этот писклявый, а не найдет так казнят, а жить ой как хочется), вскочила на ноги, набрала в легкие побольше воздуха и истошно завизжала: - ААААААААААААААААААААА!!!!!! ПОМОГИТЕ-ПОМОГИТЕ-ПОМОГИТЕ!!!!!! ЭТА ОБЕЗЬЯНА ЧЕРНОМАЗАЯ МЕНЯ ПОИМЕТЬ ХОЧЕТ!!!! ААААААААААААААААААААА!!!!!! Сказать, что это звучало громко - ничего не сказать. У самой в ушах зазвенело. Агнешка вцепилась пальцами в решетку, внимательно следя за дверью. Там завозились, загремели шаги, зазвенели ключи. Сделав более чем перепуганное лицо, девушка взвизгнула для верности еще пару раз и заткнулась в полной готовности разыгрывать эту партию дальше.

Евгения: Станислав Кубичек с отвращением прихлёбывал обжигающую гнусную бурду из щербатой чашки. Ещё несколько месяцев назад на чёрном рынке можно было за баснословные деньги достать натуральный кофе, теперь же и растворимый считался большой редкостью. В пайках выдавали только вот эту самую бурду, которую Машины синтезировали на своих перенастроенных подземных заводах – не иначе как из отработанной смазки, подумал капитан. Зато религиозного восторга и щенячьей любви к Святой Зузанне – полные штаны, жаль, что их на хлеб не намажешь. Нет, поначалу, в страшную Голодную Зиму, когда Новая Церковь и Орден действительно объединили горожан, потихоньку умиравших без еды и тепла в своих бетонных коробках посреди серой пустыни, дали отпор озверевшим мародёрам и бандитам и организовали Службу общественной безопасности, Станислав вполне искренне возносил молитвы Святой Зузанне. Но потом что-то вдруг сломалось. Сначала в окружающей действительности, а затем и в душе пана Кубичека. Он прослужил в полиции без малого двадцать лет и понимал, что добро должно быть с кулаками. Вот только добро, которое несла людям Новая Церковь, как-то быстро отрастило себе слишком уж большие кулаки, закованные в стальные перчатки Ордена. И начало этими кулаками загонять Белый город в счастливое завтра, предначертанное Святой Зузанной. Молиться которой от чистого сердца капитан уже не мог себя заставить, хотя и продолжал выполнять все предписанные ритуалы, потому что не желал однажды загреметь на строительство Храма Креста и Крысы. Кубичек сделал ещё один глоток и скривился от мерзкого привкуса во рту. Вот ровно такие же ощущения у него вызывала эта история с «Четырьмя кружками». Спору нет, в покраже выручки пани Закржевская, конечно, виновна, но представить себе пухленькую хохотушку хладнокровной наводчицей, сообщницей убийц действительно было непросто. Правда, капитан сильно сомневался, что большие голубые глаза и наивный лепет Агнешки произведут впечатление на судью, так что, скорее всего, пойдёт барышня на виселицу за то, чего не делала. А если у Закржевской и вправду не было никаких сообщников, размышлял дальше Кубичек, и вообще она к стрельбе отношения не имеет, то кто и почему прикончил генерала Рокфора с охраной? Террористы из Армии Света? У отступника и еретика Берса Джоули имелись опытные и беспощадные бойцы. Но тогда причём тут первосвященник Алоиз, которого так упорно поминала Агнешка? Если предположить, что она не врёт, ничего не путает, и его первосвященство действительно был в «Четырёх кружках», говорил с командором и приказал его застрелить, то… …то дело оборачивается так, что лучше обо всём этом немедленно забыть, подумал капитан. Есть масса более простых и безболезненных способов свести счёты с жизнью, чем лезть в дела Новой Церкви. - Кэп? – в дверь просунулась заспанная рожа дежурного. – Тут к вам при… Не договорив, рожа исчезла. Дверь распахнулась с такой силой, что старые петли жалобно хрустнули. На пороге стоял офицер Ордена, здоровущий молодой парень с прозрачными глазами, в которых горело пламя непоколебимой веры. Таких офицеров чрезвычайно любят изображать на плакатах, страстно призывающих выполоть из сердца своего плевелы сомнений и встать в строй храбрых воинов Ордена Креста и Крысы. За спиной у него сопели и скрежетали сталью двое рядовых «братьев» в серой штурмовой броне. - Лейтенант Ордена Креста и Крысы брат Бем, - лязгнул офицер. - Капитан Кубичек, начальник следственной части СОБ, - вздохнул толстяк. – Чем могу быть вам полезен? - Где находится арестованная Закржевская? - В камере, где ж ей быть. А что такое? - Я забираю арестованную. Её дело передаётся в ведение Трибунала. Кубичек пожал жирными плечами. Плевать против ветра выйдет себе дороже – глазом моргнуть не успеешь, как окажешься на улице без пайка и пенсии. Жаль, жаль девчонку. Эти ведь не просто убьют, эти ведь во славу Святой Зузанны такое могут сделать, что пани Закржевская ещё сама в петлю проситься будет… - Ладно. Пойдёмте. Камеры у нас в подвале, я вас прово… И в этот самый миг снизу раздался пронзительный женский визг. Офицер повернулся и загрохотал вниз по лестнице. За ним с жестяным скрежетом посыпались солдаты, а позади всех колыхал брюхом капитан. - Дежурный! Что за бардак?! Визг на секунду стих – только для того, чтобы тут же возобновиться с новой силой. Доносился он из-за двери, ведущей в подвал. Рядом с ней бестолково суетился дежурный, не попадая ключами в замочные скважины. - Именем Святой Зузанны, открывайте быстрее! – грянул лейтенант. Один солдат деловито оттеснил дежурного, другой размахнулся и кулаком в армированной перчатке хватил по железной двери так, что оба замка крякнули и вылетели вон. Бравые воины, воинственно выставив вперёд себя автоматы, ввалились в коридор с камерами.

Z: Когда крики сокамерницы начали пропускать через себя приглушенное ко-ко-ко со стороны того, что вполне могло быть охраной, пан Ковальчик насторожился. This is it, buddy, твой ёбаный выход, как в старые добрые! Просто представь, что ты снова на сцене. Убедить себя в этом удавалось не слишком хорошо - даже первая строчка фристайла не желала появляться на свет из хаоса его отходняковых мыслей. Ну, он во всяком случае хотя бы догадался встать и подойти к двери, попутно пытаясь собрать слова в кучку, из которой обычно получается действенный фристайл. Церковь, хм. Обида, менты, свобода, отпусти, не ссы, все братья, тааак, ща начнётся! Когда, вышибив дверь и не оставив никаких сомнений в своих намерениях, охрана во множественном числе ввалилась в коридор, штаны Валентия чуть не стали ещё ниже от груза, о котором вы ничего не хотите знать. СТРЕЛЯТЬ КОЛОТИТЬ КУРВА ХОЛЕРА ОНИ СО СТВОЛАМИ!1111 НЕТ, ТУТ НУЖНЫ РАДИКАЛЬНЫЕ МЕРЫ, ГРАНДМАСТЕР БИТ СТАЙЛ! -Nobody is perfect but I'm pretty fucking close and I'm here to give you all a heavy heavenly dose I think you'd better listen 'cos I know who you are and I think that you should treat me like a superstar because I'm more than just a human I'm a gift to all of you and I'm here to make sure that my message gets through I wonder if you're really all as dumb as you look or are you smart enough to learn the rules in my book I hope you understand that the knowledge I bring puts me in the position of a god or a king 'cos I'm blessed with the gift of the magic touch and I wouldn't say that I'm asking for to much all you have to do is get down on your knees and pray and I promise you the remedy is on its way but you can never be like me so don't waste your time because I reign supreme and my position is divine Проговаривая всё это с дичайшей от страха концентрацией на конкретных секьюрах, суперзвезда хип-хопа выждал, пока деморализованный дежурный не отпер его камеру, после чего вклинился в ряды противника и начал доказывать на деле, что именно он тут the biggest and the best - кулаками. Выхватив у развесившего уши солдафона свеженький автомат с нерастраченным боезапасом, Валентий пулей устремился по коридору, ни на секунду не прерывая читку. Его целью были соседние камеры - зеков вполне можно было бы вооружить и пойти на прорыв. Особенно если среди них окажутся его подельники, в чём он не сомневался. А баба сама разберётся, чем ей нужно заниматься, особенно если на пути не будет кухни и она (как её звать-то, мать её так-то?) не внемлет памяти поколений, оставшись варить борщ.

eddichka: Не успела Агнешка отдышаться после собственного же крика, как дверь распахнулась, чуть не слетев с петель, и через порог ломанулась сперва уже знакомая охрана, а затем еще более знакомые - и лучше бы нифига не знакомые - военные в серой форме. Девушка инстинктивно втянула голову в плечи, готовясь к худшему. А потом черномазый завопил что-то, отдаленно напоминающее песню, и началось такое... В общем, сплошной шум, гам, вопли, стрельба в потолок и мельтешение. Но, как бы то ни было, в суматохе её клетушка оказалась настежь распахнутой и, низко пригибаясь, чтобы не попортить ненароком прическу шальной пулей, Агнешка понеслась к выходу. На лестнице ее кто-то - то ли сотрудник СОБ, то ли кто из этих серых, она даже разбираться не стала, просто завизжала, со страху чуть не напрудив в штаны, отчего этот кто-то отпустил ее, тоже заорвав - едва ли не громче. Задерживаться пани Закржевская не стала и побежала дальше, лихо перепрыгивая через две ступеньки. Преодолев лестницу и остановившись на секунду, чтобы унять дрожь в коленях и глотнуть воздуху (в этот момент мимо пролетела парочка каких-то классических гопников, беспорядочно палящих в потолок), она наконец вспомнила про черный "портсигар", который наверняка так и валяется в сумке. А сумка, надо думать, по-прежнему лежит в столе у дежурного. Где это у них? Ага, кажется, прямо по коридору, потом налево... - Все такие крутые, с пушками и улюлюканьем, - бурчала Агнешка себе под нос, скорее лишь для того, чтобы так отчаянно не бояться, как можно более незаметно пробираясь по стеночке к заветной дежурке. Бросать свой трофей, из-за которого она столько натерпелась, девушка вовсе не собиралась. - Одна я как самая распоследняя лохушка. Даже нож мой отобрали. А это, между прочим, был Вюстхоф, а не что-то там. Из моего личного набора. Дорогущего. В дежурке было пусто. Ага, вот и сумочка. "Портсигар" лежал внутри, а вот ножом и деньгами, разумеется, и не пахло. Ну и ладно, не до них сейчас. Пользуясь наступившим затишьем, Агнешка поспешила к выходу из управления.

Z: Какого хрена Петровича? Хотите сказать, на нас таких всё это долбаное управление сбежалось?! Пан Ковальчик, поминутно оглядываясь и безбожно надсаживая голос, отпирал ключами дежурного соседние камеры. Где-то оказывались совершенно левые личности, но две камеры были полны его старинных ещё со времён Армии Света корешей в количестве пяти человек. - КТО ХОЧЕТ НА СВОБОДУ - ВСЕ СО МНОЙ! ВООРУЖАЕМСЯ И ПРЁМ К ВЫХОДУ, КАК ТАБУН ПОНЕЙ АПОКАЛИПСИСА! - проорал воодушевлённый появлением знакомых лиц Грандмастер. Его головорезы быстренько собрали небольшое количество вооружения с поверженной охраны и полетели к выходу. Остальные свежеосвобождённые заключенные оказались не столь безумными, поэтому попёрлись в задних рядах. - Так, мальчики и девочки, валим отсюда быстро и далеко! У выхода свежесобранная банда наткнулась на ту самую рыжую фифу, уже при сумочке и тоже явно готовую задать стрекача. Кто-то из особо бдительных товарищей Ковальчика направил было ствол на неё, но был вовремя остановлен неожиданно лаконичным для рэпера словом "свои". -Эй, красавица, может, всё-таки скажешь, что ты делаешь сегодня вечером?

eddichka: При виде направленных на неё автоматных стволов Агнешка невольно попятилась. Каблук правой туфли издал предательское "КРРРАК!" и подломился. Настоящее польское качество! - Х-холера! - жалобно пролепетала пани Закржевская, обреченно поднимая руки. Но тут, к счастью, сквозь толпу распалённых гопников пробился её чёрный рыцарь в канареечно-желтом балахоне, сваливающихся штанах и кроссовках без шнурков. - Свои! - отдуваясь после чтения волшебного рэпчика, объявил он. - Эй, красавица, может, всё-таки скажешь, что ты делаешь сегодня вечером? - То же, что и обычно, Пинки. Попробую сбежать из тюрячки, - фыркнула девушка, понемногу приходя в себя и нервно поглядывая на заманчиво близкие двери управления.

Евгения: - Позвольте спросить, куда это вы собрались, пани и панове? Агнешка аж подскочила от неожиданности. С противоположного конца вестибюля, от двери, ведущей на лестничную клетку, медленным шагом приближался давешний толстый капитан в засаленном пиджаке, на ходу невозмутимо раскуривая мятую папиросу. - Не подходи, «собака», - предупредил Грандмастер, наставив трофейный автомат в брюхо пану Кубичеку. - Да будет тебе, Ковальчик, - заплывшие глазки капитана равнодушно скользнули по дюжине наведённых на него разнокалиберных стволов. – Ты же грабитель, а не убийца. По морде клиенту раз-другой съездить – это ты горазд, верно, "собакам" и Ордену горячих накидать - вообще святое дело, но трупов-то на тебе и твоих гопниках пока нет. Опусти автомат, а то вдруг он выстрелит. Нехорошо получится. - Тебе чего надо, жирдяй? – мрачно осведомился Валентий, по-прежнему держа толстяка на мушке. – Мы валим, а рискнёшь нам помешать… - Стой, дурак, - Кубичек мастерски выпустил колечко никотинового дыма. – А то и впрямь навалишь, куда не надо… извините, пани. Там, у камер, был офицер с солдатами, заметил? Они приехали за ней, - капитан указал на Агнешку. – И, насколько я знаю порядки в Ордене, снаружи караулит самое малое взвод «братьев». Да и подкрепление сюда уже наверняка мчится, благо вы, идиоты, палили в белый свет как в копеечку, глухой услышит. Сунетесь – и вас просто перестреляют. - Врёшь, сука! – рявкнул над ухом у Грандмастера Коротышка, прозванный так, натурально, за двухметровый рост и пудовые кулаки. Пистолет в его лапище казался детской игрушкой. – На пушку берёшь! Нету там никого! Братва, тикаем! - Стой! Но Коротышка уже распахнул тяжёлые входные двери. Коротко и слаженно, как хор гигантских цикад, протрещали штурмовые винтовки. Гигант споткнулся на ровном месте, сделал два шага назад и, до смерти удивлённый, рухнул на грязный пол. Ноги Агнешки от такого зрелища сами собой подогнулись, мир перед глазами завертелся радужными пятнами, будто в калейдоскопе, и она тихо сползла вниз по стене, изо всех сил стараясь не потерять остатки сознания. Двери захлопнулись с гробовым стуком. - Коротышка, да что ж ты, маму твою в печёнку… - скрипнул зубами Ковальчик. - Оригинальная отходная молитва, – бесцветным голосом сказал капитан. – Кто-нибудь ещё хочет попробовать? - Слышь, Биг Босс, - обратился к Грандмастеру Запятая, тщедушный и кривобокий, росточком лишь самую малость побольше автомата, который с большим трудом удерживал в руках. – А если нам этого красивого дядю и тех бойцов, что у камер отдыхают, типа в заложники взять? - Ой, да не смеши! – сардонически усмехнулся Кубичек. – Бравые ребята в сером, похоже, недавно собственного командора в «Четырёх кружках» грохнули. Да-да, пани Закржевская, - кивнул он, заметив, как встрепенулась Агнешка при этих словах, - по здравому размышлению и с учётом обстоятельств я, пожалуй, склонен вам поверить. И что Ордену какой-то лейтенантишка с рядовыми, а уж тем более офицер из «собак»? Плюнуть и растереть. Порубят в капусту безо всяких во имя Святой Зузанны, с вами за компанию. Запятая прикусил губу и зажмурился, мучительно рожая новую мысль. - Биг Босс, а Биг Босс, - дёрнул он Валентия за рукав. – А тогда давай эту шикарную шмару в заложницы возьмём? – Запятая плотоядно скосился на обмершую от столь светлой идеи Агнешку. – Ну, типа, раз она так серым нужна? Сдадим им рыжульку – может, они нас тогда и не тронут? Своя-то она, может, и своя, ты главный – тебе виднее, да только мне собственная шкура как-то всё едино ближе к телу!

Z: -Слы, Запятищенко, а ты походу совсем скурвился, своих сдавать? - не сводя волыны с гражданина начальника, просипел Грандмастер, - Шмонька! Пропиши этому галактическому мудозвону лося для затравки! Сдадим, охуеть можно. Даже если отбросить, как мы, ниггеры, никогда не поступаем, свои моральные принципы, эта шушера там на поражение стреляет! Валентий оглянулся в поисках какого-нибудь специфического оружия для подавления восстаний или, на худой конец, отобранной у какого-нибудь бича светошумовой гранаты. Не, ни хрена. Зато на стойке охранника, перегораживающей вестибюль, валялся мегафон. -Э, начальник, эта дура работает? Если да - я им щас такой монстамегаджем сбацаю, что в аду жарко станет. А ты, может быть, живой останешься. В противном случае тебя они порешат наглухо. Ты же тут один невредимый, смекаешь, начальничек? Блядь, не медли уже, щас тут всему пизда упячки настанет. -Короче, Закржевская, сюси-пуси разводить некогда. Бери у Запятой дрын и молись, что держишь его нужным концом вперёд.

eddichka: Тут-то вся любовь по пизде и пойдет, - решила было рыжеволосая пани, когда в этой сцене появилось новое действующее лицо и выдало такую-то информацию. Ан нет, ее черный рыцарь в желтом балахоне оказался совсем уж рыцарем. - Эмм... спасибо, конечно, - не очень-то уверенно промямлила девушка, принимая в руку "бальшую чорную пушку" (назвать это как-то точнее у нее не хватало знаний). Нет, какой стороной оно стреляет Агнешка, конечно, интуитивно догадывалась, а вот как этого добиться? Тут вон какие-то штуки странные, а вот это, как его там, затвор, что ли? Пока мальчики решали серьезные проблемы, девушка с интересом вертела в руках новообретенную игрушку, пока под руками что-то не щелкнуло, а потом вдруг БАХ!!!!!!! аж в ушах опять зазвенело. По счастью, пуля ушла в молоко, но абсолютно все взгляды теперь были устремлены на нее. Закржевская, повинуясь какому-то древнейшему женскому инстинкту, сидящему в ней на генетическом уровне, быстро спрятала пушку за спину и смущенно выпалила: - Э, оно само, Я НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЛА!

Евгения: Несколько секунд все с острым любопытством наблюдали за рикошетами, гадая, в кого угодит пуля, но та, пометавшись немного по вестибюлю, успокоилась и безвредно улетела на лестницу. - О Боже, - с чувством произнёс Кубичек и перекрестился, глядя на Агнешку. – Неужели в этом дрянном городишке до сих пор ещё остались люди, не умеющие обращаться с оружием? Что ж, тогда, возможно, его ждёт не такое скверное будущее, как я думал… А, да, забирайте, может, пригодится, - махнул он рукой на мегафон.- Правда, не знаю, сколько эта штука ещё протянет. Всё тут потихоньку ломается и разваливается. - Премного благодарен, пан начальничек, - осклабился Грандмастер, завладевши мегафоном. - А теперь сыпьте отсюда, пани и панове, - скомандовал капитан. – Да поживее, и не через дверь, а по лестнице на крышу. Переберётесь на соседнюю, оттуда по пожарной лестнице на крышу гаража, а там проходными дворами… в общем, сориентируетесь, не маленькие. Может, серые ещё и не успели оцепить квартал. - Слышь, Биг Босс, а Биг Босс, - Запятая криво ухмыльнулся и хитро прищурил косые глазки, - а что как пан начальник нам в спину засадит, а? - Из пальца, что ли? – хмыкнул Кубичек. – Вы же меня разоружили и так по морде съездили, что я свалился без памяти, и куда вы подевались, как удрали – не имею ни малейшего представления. С этими словами он рукоятью вперёд протянул Ковальчику служебный револьвер, а потом – Агнешка и ойкнуть не успела – с размаху впечатал собственное лицо в ближайшую стену так, что брызнула юшка, и отчётливо хрустнул сломанный нос. - И ещё одно, - гнусаво протянул капитан, пуская разбитым ртом кровавые пузыри. – Говоря по совести, я вовсе не против, Ковальчик, чтобы Орден перестрелял и тебя, и твоих дружков-уголовников – нам же выйдет экономия на верёвке. И помогаю я вам сбежать не по доброте душевной, а потому, что без твоей банды у пани Закржевской нет шансов уцелеть. Считай, услуга за услугу – я тебя отпускаю, а ты позаботишься, чтобы Орден до неё не добрался. И разберёшься, что вообще за история закрутилась вокруг этой девицы, ясно? А теперь давай, бегом отсюда. Кстати, остальных тоже касается. Ну! Спустя три минуты двери управления СОБ распахнулись настежь, и вестибюль моментально захлестнула серая волна. Бойцы Ордена вскинули винтовки… - Стойте! Не стреляйте! Я офицер Службы общественной безопасности! – пошатываясь, у выхода на лестницу стоял толстяк с окровавленной физиономией. - А-атставить, - скомандовал сержант Девлин. – Что тут у вас произошло? - Заключённые взбунтовались и разоружили охрану! Я еле жив остался! – очень правдоподобно хлюпнул капитан свёрнутым на сторону носом. – Боюсь, как бы они не сбежали… - Ясно. Не волнуйтесь, мобильные группы уже выехали, скоро Орден перекроет и прочешет весь район, - обнадёжил Кубичека сержант. – Никуда ваши арестанты не денутся… Братья Граубер и Пасько – на месте, отделение брата Седых – наверх, остальные – за мной! Обыскать все помещения! – бросил Девлин, устремившись вниз по лестнице, к тюремным камерам. «Бегите, ребята, - мысленно воззвал Станислав к Валентию с Агнешкой, глядя, как мимо него один за другим проносятся подтянутые бойцы в серой броне. – Бегите что есть духу!» - Что? Что?! – надсаживался первосвященник Алоиз, сжимая тангенту. – Какой ещё побег? Какой экстрасенс? Вас что, лейтенант, пыльным мешком по голове ударили? Нет? А чем? Ах, прикладом… идиот, да пожрут тебя защитники веры, нерадивый служитель Святой Зузанны! Приём был отвратительный, но из сбивчивого доклада брата Бема первосвященник понял, что операция по изъятию Закржевской сорвалась. Пара живых изумрудов, пылающих беспримесной ледяной яростью, представилась ему так отчётливо, что сердце на мгновение прервало стук и провалилось куда-то в район мочевого пузыря. - Быстрее! Ещё быстрее! Впрочем, колонна из двух бронеавтомобилей и пары грузовиков, под самые брезентовые тенты набитых "братьями", и без понуканий его первосвященства мчалась к управлению СОБ на всех парах.

Z: -Зря мы, чую, начальничка оставили, - протянул ниггер, уставившись в мутное, будто бельмом затянутое небо, и пытаясь отдышаться после получасовых прыжков по крышам и неплохого спринта по пустым улочкам Серого города. - Расстреляют его серые к свиньям, а то и похуже что, ставлю один десять к одному. А нам военный специалист лишним бы не был, верно говорю? -Как сказать, босс, - засомневался кто-то из ветеранов, задумчиво потягивая дряную самокрутку из местных сортов табака. - Даже один шанс из десяти, что такая собака нас сдаст с кишками и шкурой - слишком много. Куда больше, чем мы можем себе позволить. Окруженный давно заброшенными пятиэтажками двор в Сером городе отстоял довольно далеко от убежища банды Ковальчика. Но это была условленная точка рандеву номер четыре, о котором знала вся банда. Разделившись на пары, бойцы намного уменьшили вероятность поимки Грандмастера (и, по случайному совпадению, Закржевской). Пять групп уже были на месте, включая самого Валентия, рыжеволосую пышку и наиболее рукастых и смекалистых ребят. -Так, ждём ещё три минуты и прём домой. Херли тут торчать-то? Кстати, радость моя, - теперь рэпер обращался к запыхавшейся и явно ничего не понимавшей Агнешке. - Я, кажется, знаю, что ты делаешь сегодня вечером.

eddichka: Пани Закржевская не слушала. Оказавшись в относительной безопасности девушка тут же вооружилась расческой и зеркальцем с целью привести себя в относительный порядок. Большую черную пушку, - как там эта штука правильно называется? пистолет? револьвер? чем они еще отличаются? - она неловко затолкала в сумку, благо дизайнеры женских сумочек владеют секретом искривления пространства и в иные из них запросто можно поместить "Титаник". О том, что вверенную ей пушку надо ставить на предохранитель, девушка, если честно, не догадывалась. - А? Чего? - уделяя куда больше внимание прическе, нежели окружающим, переспросила Агнешка. На самом деле женщины переспрашивают вовсе не потому, что плохо слышат. Скорее потому, что медленно думают. Они, знаете ли, переспрашивают до того, как слова проделают путь от ушей до мозга. Потому уже успев так поступить, рыжеволосая пани опустила руку, в которой держала расческу и удивленно-испуганно воззрилась на своего темнокожего спутника. - Так этот жуткий вечер что, все еще не закончился? Ааааааа, надо было гнать этого офицеришку в шею из "Кружек"! Вместе с его дурацкой коробкой!

Евгения: Вообще-то Агнешке всегда нравилось находиться в центре внимания. В особенности – мужского внимания. Благо внешние данные у неё были более чем располагающие, да и умением очень мило хлопать глазами и капризно надувать губки пани Закржевская владела в совершенстве. Но вот только что аж целых одиннадцать молодых мужчин разом прервали свои разговоры и уставились на неё, как известные животные на новые ворота, а настроение Агнешки от этого почему-то ни капельки не улучшилось. - С коробкой? – гулко сглотнув, переспросил Запятая. – С какой ещё коробкой, цыпа? Гвоздь перешёл с бега на шаг. Ну, «с бега» - это сильно сказано, с пулей в ноге много ли набегаешь – так, вприскочку, приволакивая вышедшую из строя конечность. Долбаный Орден! У них что – недовыполнение плана по отлову еретиков? Как с цепи сорвались, весь Белый город на уши поставили, хватают всех подряд, суки, и палят во всё, что движется… Чтоб вам всем сдохнуть вместе с вашей Святой Зузанной, да не сразу, а потихоньку, в страшных муках! Дохромав до знакомой подворотни, Гвоздь огляделся и прислушался. В Белом городе фейерверк, похоже, был в самом разгаре – там щёлкали пистолетные выстрелы, звонко стучали автоматы, и время от времени тяжеловесно грохотали пулемётные очереди. Это ж страшно подумать, сколько народу сегодня положат. Да, таких облав не случалось с самой Голодной Зимы. Но Гвоздь вам, серенькие, не по зубам, Гвоздя без хрена не сожрёшь… и с хреном тоже подавишься. Посреди унылого двора-колодца тёмными силуэтами торчали сам Грандмастер – Гвоздь его издали признал по канареечному балахону – и десяток пацанов. Опа, а это ещё что за бедная овечка? Явно не из тех развесёлых шлюх, какие на пана Ковальчика гроздьями вешаются. Приличная барышня. Только вот что бы ей делать-то среди ночи в Сером городе, да ещё в компании, как это раньше говорили, «преступного элемента»? - Гвоздь! - Он самый, босс, - отозвался тот. – В натуральную, мля, величину. - Ты чего? Продырявили, что ли? - Есть такое дело. Да муйня вопрос, кости целы, а мясо зарастёт. Перевязать бы только, а то хлещет, мля, как из резаной свиньи… - Слы, Гвоздь, - озадачился Грандмастер. – А остальные-то где? - Так не осталось ведь уже никаких остальных, мля, - скривился Гвоздь. – Цыгана, сестёр Монеток и Сосульку орденские постреляли, а Язву и Битюга свинтили. Всё, мля, про Белый город можно забыть – туда нам ходу нет. Уж не знаю, кто серым на хвост наступил, но взбесились они, мля, до последней степени. - Не знаешь? Зато вот я, например, догадываюсь… - нехорошим голосом сказал Запятая, плотоядно уставившись на Агнешку. - Вам было поручено простейшее задание – изъять арестованную и доставить её в Трибунал!!! – от визга первосвященника Алоиза в окнах управления СОБ дребезжали стёкла, и ложечка в чашке с остывшей псевдокофейной бурдой отзывалась жалобным звяканьем. – Но вы и тут умудрились подвести Новую Церковь, Белый город и его святую заступницу!!! Влодек вытянулся по стойке «смирно», выпучив глаза и со страху исходя противным липким потом. На лбу у него набух здоровенный лиловый желвак – след от удара прикладом. Сзади нерадивого лейтенанта подпирали двое хмурых бойцов в стандартной штурмовой броне, но не серого, а глубокого чёрного цвета – Избранные, личная охрана Его первосвященства. - Но, вашество, я ведь уже докладывал, что… - Увести! – отмахнулся Алоиз от офицера, чья физиономия мгновенно вытянулась, меняя потную красноту на бумажную бледность – видимо, он слишком хорошо представлял себе, куда именно и зачем его сейчас поведут. – Он недостоин более служить Святой Зузанне. - Ваше первосвя!.. – армированный кулак Избранного врезался обречённому брату Бему между лопаток, вышибая из лёгких воздух вместе со всеми недосказанными словами. Алоиз отвернулся и раскрыл личное дело Валентия Ковальчика. - Я тебя найду, - тихо произнёс первосвященник, глядя на фотографию бывшей звезды хип-хопа. – Я отыщу тебя сам. Лично. И очень скоро, клянусь Святой Зузанной!

eddichka: Почуяв неладное, Агнешка резко захлопнула зеркальце и, как суслик, вытянулась в струнку. Как-то дело опять принимает опасный оборот. И вот совершенно непонятно, как из всего этого дерьма теперь выкручиваться. А она такая бедненькая, несчастненькая и вообще. Чувство жалости к себе размером с галактику накатило сразу же. В носу защипало и девушка заоглядывалась вокруг, определяя, кому подавить на жалость. А, ну вот же, точно! Почти незаметно подвинувшись к своему сегодняшнему защитнику и кинула на него оооочень жалобный взгляд, не забыв при этом звучно шмыгнуть носом. - Я же ничего не сделала, чего все взъелись-то? Я - бедная жертва обстоятельств, а мне даже объясниться не дают. Сначала устроили стрельбу в моём кабаке, потом вообще за решетку кинули, что ж такое-то? Агнешка снова шмыгнула носом и потерла кулачком покрасневшие, но почему-то как назло совершенно сухие глаза.

Z: -Ну, пацаны, чо я вам скажу. Баба-то, может, и невиновная совсем, но вот коробочку эту осмотреть действительно не мешало бы. И вообще думать надо, что, мать вашу, делать. Потому что если эти собаки сутулые будут продолжать в том же духе, у них ещё и серый город под колпаком будет, а нам такой расклад ни в жизнь не упёрся. И не только нам, тут много умников. Ковальчик почесал свою чёрную репу, посмотрел на пани, из-за которой всё так заверте и прищурился. Она либо и впрямь не шарит, что к чему, либо очень эффективно под это косит. Тут не внешний мир, тут непричастных не бывает и быть не может - либо с нами либо с ними либо кормишь подконтрольную безумному ублюдку Джулиано нечисть. -Короче, валим до хаты. А ты, красавица, расскажешь по дороге, что за коробочка, что за офицер и предположения свои по поводу, ага? Остатки могучего и грозного боевого отряда им. Грандмастера Бита кое-как построились, и, следя за каждым шорохом и любым блеском в окне, пошли на базу, где их потенциально ждало отдохновение, дешевое пойло и какая-никакая жрачка.

eddichka: - Ну вот как-то так оно все, в общем, и вышло, - прихрамывая на левую ногу из-за сломанного каблука, закончила историю Агнешка и только поморщилась, когда снова наступила в лужу - все равно по дороге ноги промокли насквозь. В ходе рассказа (весьма живописного, с обильной жестикуляцией и даже попытками изобразить голоса и выражения лиц действующих лиц своей истории), девушка успела передать ту самую коробочку, из-за которой все, собственно, и началось, своему неожиданному спасителю (не забыв упомянуть при этом, что не только не имеет представления о том, что бы это могло быть, но даже открыть-то ее не смогла, хотя, само собой, пыталась), дважды чуть не упасть, споткнувшись на выбоинах на дороге, и даже побожиться, что даром ей этот портсигар со всеми свалившимися на ее голову вместе с ним приключениями не нужны. - И, кстати, когда мы уже куда-нибудь придем, а? Топаем уже целую вечность! Мы точно еще не на чешской границе? Я устала, замерзла, промокла и проголодалась, пожалейте уже бедную несчастную женщину, которой столько всего пришлось за ночь пережить! Стоит ли упоминать, что к вящему удивлению Грандмастера и его команды ни малейшего упоминания о политических убеждениях в своем рассказе девушка не сделала. Можно даже подумать, словно их и вовсе нет.

Евгения: Выпученные глаза прожекторов уставились в спины арестантам, выстроенным у стены во внутреннем дворе штаб-квартиры СОБ. В сиянии тысячеваттных ламп воины Ордена, закованные в серые доспехи, с грозно поднятыми пулемётами, выглядели сущими ангелами смерти, посланными Святой Зузанной вершить суд над заблудшими детьми Новой Церкви. Офицеры Службы, быстро и решительно отстранённые от руководства облавой, кучковались по углам двора и часто напоказ осеняли себя крестными знамениями. - Еретики! – проникновенно вещал с башни бронеавтомобиля офицер-исповедник. – Ваши преступления переполнили чашу терпения Новой Церкви! Каждому из вас воздастся по грехам его, и всем вам суждено стать пищей для защитников веры, без малейшей надежды на спасение в жизни пребудущей. Однако Святая Зузанна в безграничном милосердии Своём даёт вам последний шанс загладить вину! Всякий, кто укажет, где скрывается богомерзкий еретик Валентий Ковальчик, или предоставит Ордену любую другую информацию о богомерзком еретике Валентии Ковальчике, могущую оказаться полезной в его розыске, избежит казни и получит возможность постом, молитвой и душеполезным трудом искупить свои грехи! Шеренга отозвалась свистом и улюлюканьем. Кто-то заявил, что-де вступал он, Битюг, в интимную связь со Святой Зузанной, причём неоднократно и в извращённой форме… но тут, заглушая богохульную брань, рявкнули пулемёты. - Следующие двадцать человек! – скомандовал офицер. - Еретики! Ваши преступления переполнили... «Это какое-то сумасшествие, - тоскливо подумал пан Кубичек, глядя, как кровь арестантов раз за разом пятнает стену, и как валятся на асфальт их переломанные тяжёлыми пулями тела. – Сколько вообще людей осталось в Белом городе после Голодной Зимы? Тридцать тысяч? Двадцать пять? Меньше? Да, наверняка меньше. И мы всё продолжаем убивать друг друга. Под аккомпанемент проповедей о вселенской доброте Святой Зузанны, благословившей эту бесконечную бойню». - Следующие двадцать человек! Капитан Кубичек глубоко вздохнул. Это стало ошибкой. - Вам не слишком-то по нраву методы нашего Ордена, верно? – раздался у него за спиной пронзительный писк первосвященника Алоиза. - Ваше первосвященство, - толстяк со всей возможной прытью развернулся и отвесил поклон. От одной мысли, как именно длинный, тощий, затянутый в чёрный мундир фанатик, правая рука Святой Зузанны, истолкует его невольный вздох и чем всё может кончиться, Кубичека прошиб пот. Бесконечная череда голодных дней и наполненных молитвами ночей на строительстве Храма Креста и Крысы представилась ему во всём ужасе. – Как могу я, ничтожный, судить о деяниях карающей десницы Новой Церкви? - Знаете, в чём заключалась основная проблема вашей Службы, капитан? – прищурил Алоиз свои круглые и холодные, будто у лягушки, глаза. – Вы позволили ржавчине ложно понимаемой гуманности разъесть броню вашей воли и решимости! Содержание под стражей, допросы, суды - вы и ваши коллеги открыли сердца свои сомнениям, позабыв, что заповедовала нам Святая Зузанна в Голодную Зиму: «Истинно говорю вам, дети мои, лишь в безжалостности заключено подлинное человеколюбие, и пусть лучше оборвётся сотня чистых жизней, нежели продлится единственная, растленная и преступная!» И вот результат вашей нерадивости! – тонкий палец Алоиза обвиняюще указал на расплющенный, лиловый, как слива, нос Кубичека. – К тому же среди этих отбросов, - первосвященник с отвращением покосился на очередную шеренгу арестованных, - ни единого праведника не сыскать даже под самым сильным микроскопом, так что погубить чистую жизнь мы нимало не рискуем. - Да свершится божественная воля Святой Зузанны, - Кубичек очень надеялся, что жирный живот не помешал ему склониться достаточно низко, и Алоиз не замечает, как перекосилось от бессильной злости толстое, налившееся кровью лицо капитана, а дрожь в его голосе принимает за проявление искреннего религиозного восторга. - Именно, - важно кивнул первосвященник. – Насилие, пан Кубичек, лишь тогда эффективно, когда массово и неразборчиво. Я без малейшего колебания уничтожил бы их всех до единого, включая женщин и подростков… но этого не потребуется, уверяю вас. Сейчас криминальные элементы ещё пыжатся друг перед другом, бравируют своей ложной храбростью – но стоит им по-настоящему поверить, что наш конвейер смерти не намерен останавливаться до самого конца, как трусливые сердца их вострепещут, и мы получим нужные сведения. Это трижды проклятое «мы» будто кислотой обжигало бывшего полицейского офицера. Ничего ему сейчас так не хотелось, как сломать костлявую шею первосвященника, а потом добраться до Святой Зузанны, этой лицемерной гадины, и бить, бить, бить кулаками в её кукольное личико, пока оно со стеклянным звоном не разлетится вдребезги… - Следующие двадцать человек! - Стойте! Погодите! – из новой группы арестантов, обречённых на заклание, вырвалась невысокая, растрёпанная женщина. Правая щека её была обезображена большой гноящейся язвой. – Я всё знаю, я всё расскажу, только не убивайте, умоляю, не убивайте, не надо, не убивайте!!! – визжала она в истерике. - Наконец-то, - на тонких жёстких губах Алоиза заиграла усмешка. – Я же говорил, что мы всё узнаем!

Z: -Ну, пацаны и дамы, вот мы и добрались до родной хаты, - воскликнул Валентий, оглянувшись на сотоварищей после небольшого променада по Серому Городу. Родная хата напоминала Домик Павлова разваленностью и ледяную планету Хотт наличием укрепленных баррикад и огневых точек. В целом под свинцовым небом Энска полуразрушенная сталинского образца конструкция не внушала особенного доверия. Да и ничего, кроме разве что чувства безысходности, это архитектурное сооружение внушать не могло. Штукатурку ещё поляки не обновляли, пулевые отверстия и отсутствие пары верхних этажей от предыдущих боёв и прошлых войн не добавляли оптимистичности. На фоне остальных построек штаб-квартира группировки Грандмастера Бита смотрелась никак - остальные здания были такими же, только меньше палились часовыми и ощетинившимся крупнокалиберным вооружением. -Располагаемся, меняемся часовыми, все такие дела, ну вы сами в курсе, - сказал босс, заходя в нависшую над бандой постройку. - Кстати, рыжая, перетереть кой-чо надо. Изнутри оная постройка выглядела как среднее арифметическое между сквотом и военным лагерем. Все при оружии, обстановка напряженная, но по углам всё равно есть кому пить и играть в карты под свет весьма варьирующихся между собой осветительных приборов. В углу кто-то дрых после дежурства, в другом углу кто-то пел непристойную песню о том, что он сделан из мяса и что-то ещё про гомосексуалистов.

eddichka: Местечко выглядело весьма печально. все грязное, серое, перекошенное к чертям. Впрочем, здесь должно быть безопасно. Наверное. Не успела Агнешка оглядеться и перевести дух, как ее тут же позвали. - Да, да, конечно, - со вздохом согласилась девушка и тут же заныла. - А перекусить ничего у вас нет? А то я, когда сильно нервничаю, всегда жрать хочу. А, если не пожру, то еще больше нервничаю и в результате вся крапивницей покрываюсь. Я даже приготовить что-нибудь могу, если хотите. Только что-нибудь быстрое, а то я на ногах еле стою. Еле стоя на ногах она успела сделать два или три нетерпеливых круга мимо темнокожего главаря группировки, нагнуться к играющей в углу в карты компании и шепотом слить самому симпатичному карты противника. Но глаза были честными, голодными и умоляющими.

Z: -Короче, разлюбезная моя, тут дела такие, - начал Ковальчик, панибратски приобняв разлюбезную за плечо. - Оставаться тебе куковать с нами, походу. Потому что если ты ничего не напутала, эти генерал и первопротопопоархиерекардинал - шишки не последние и дело твоё - дрянь. И тут уже похер, тут ты осталась или свалила куда, так как собачья свора теперь от нас не отстанет и договориться мы сможем только о быстрой и безболезненной смерти. К чему я веду-то это вот всё. Ты что делать-то умеешь, кроме как дурочкой прикидываться? Всё это время рэпер стоял сбоку от входа, куда мягко, но настойчиво оттащил и гиперактивную несмотря ни на что обладательницу награды "Счастливчик Тысячелетия по версии Энска". Любопытствующие взгляды с разных сторон он смело игнорировал, предпочитая разглядывать оставшийся в свободной руке чёрный ящик.

eddichka: - Вот все от меня чего-то требуют! - горестно всплеснула руками девушка (что получилось несколько наигранно, но вполне изящно). Но, метнув на своего темнокожего покровителя недовольный взгляд, все же ответила: - Я готовлю. Готовлю я, понимаете? Еду. Вкусную и много. Диплом у меня кулинарного техникума и десятилетний стаж работы в лучших ресторанах Польши. И часов через восемь, а лучше, через двенадцать, я даже готова это продемонстрировать. Но сейчас я, знаешь ли, устала. И ноги у меня промокли. У вас тут душ принять хотя бы можно? И спать безумно хочу. Слишком много переживаний для бедной девушки за один день. Меня, наверное, уже трижды за сегодня чуть не убили, хотя нет, больше, разнесли место моей работы, посадили в тюрьму, а потом заставили идти, судя по всему, из Шира в Мордор, не иначе, так долго мы сюда топали! - Агнешка набрала в легкие побольше воздуха, дабы продолжить тираду, но тут вдруг осознала, что моноложит уже минут этак пять, выдохнула и вполне робко попросила: - Короче, можно мне все это на потом оставить и спать пойти?

Z: -Да вашу ж мать-то, - теперь Грандмастер Бит всё же одарил её своим взглядом, но выражал этот взгляд в основном "ви таки кому это гойворите". - По-твоему я тут не устал? С нами такое тоже не каждый божий день происходит. Хрен с тобой, Спроси у... эээ... Вон у того шкета с фингалом, где тебе лечь. Скажешь - новенькая, по поварской части. Добро пожаловать на борт, короче. Ну и отоспись, завтра хрен его ещё знает чо там и как будет. Экс-звезда убрал руку с плеча пани и пошел искать наиболее компетентные и доверенные рожи всея халупы.

eddichka: "Ну посмотрите на него только, суровый какой" - подумала про себя Агнешка, не то, чтобы, впрочем, хоть сколько-нибудь обидевшись. Правда, это не помешало девушке показать язык удаляющейся канареечно-желтой спине и только потом проследовать к указаному шкету с фингалом. Эти ребята оказались куда сговорчивее, ну, то есть, скорее не строили из себя черт-знает-что, поэтому десять минут спустя пани Закржевская уже получила едва ли не самую удобную постель в этом клоповнике, ширму, которую ей приволокли неизвестно откуда, так как девушке необходимо личное пространство и обещание в кратчайшие сроки соорудить душ лично для нее, такой замечательной. Такая расстановка сил ей нравилась куда больше прежнего. Правда, несмотря на всю браваду, устала она и в самом деле преизрядно и буквально через пять минут после того, как Агнешке был выделен ее личный уголок, она уже свернулась клубочком в мягких, уютных и практически чистых одеялах и мгновенно уснула, не волнуясь ни о свете, ни о шуме, ни о собственных промокших и замёрзших ногах, которые начали отогреваться далеко не сразу.

Евгения: - …Так что давайте думать, - минут десять спустя подытожил Грандмастер своё несколько скомканное, зато изобилующее сочными деталями повествование, - в какой заднице мы оказались и как из неё выбираться. Мафусаил, твоё слово. Старик гулко откашлялся. Был он небольшого росточка, сморщенный, с красным носом, с абсолютно седой бородой до пояса и при неизменной трубке в зубах – ни дать ни взять, почтенный дедушка с открытки. Такому персонажу осенним вечером полагается сидеть у камина в кресле-качалке, укрывшись тёплым клетчатым пледом, в окружении многочисленных правнуков, и шамкающим голоском рассказывать им сказочку про пряничный домик. Но у Мафусаила не имелось ни кресла, ни камина, ни пледа, а из всех сказок он смутно помнил только сюжет порнографической «трёхмерки» про гномов, зарубивших хардкор с Белоснежкой. Зато Мафусаил мог похвастаться дивным набором партаков, без малого сотней очень громких дел на Земле и блестящей репутацией самого старого и мудрого вора во всём Энске. За древностью лет он совершенно отошёл от дел и ныне являл собой что-то вроде переходящего красного знамени, за обладание которым боролись лучшие бригады передовиков фомки и ударников кастета. Полгода назад он покинул банду пана Станислава Яновича (аккурат за два дня до того, как её без остатка разгромил Орден) и ныне числился за Грандмастером Битом, что весьма льстило безмерному самолюбию последнего. - Моё слово будет простое, - Мафусаил выпустил лохматый клуб синего дыма, пронзительно воняющего грязными носками. По причине отсутствия табака в Белом городе на курево шла уже любая гадость. – Надо отсюда сваливать, вот тебе, атаман, и весь сказ. - Жалко же, мля, - вздохнул Гвоздь, распространяя чудовищный аромат самогона: гуманный лепила по прозвищу Коновал, удалявший засевшую в ноге пулю, обезболивающего не пожалел. – Такая-то шикарная фатера. А то, может, ты зазря дёргаешься, Мафусаил? Может, мля, они нас ещё и не найдут? - «Собаки» бы не нашли, - кивнул старый вор. – Да они особо и стараться бы не стали, бо знают, что атаман только с лохами добрый, а для сыскных у него пуля всегда готова. Ну и оно им надо, за ихнюю-то скудную пайку под ту пулю лезть? Так, пошумели бы, похватали ночью всякую шелупонь, утром вздёрнули по обычаю всех без разбору – и снова тишь да гладь. Но то «собаки», а Орден – дело другое. Эти найдут, будьте покойны, и под пули полезут в лучшем виде. - Да мы ых вынэсэм! – рявкнул Бибизян. Чёрт знает, откуда он такой взялся – здоровяк не хуже покойного Коротышки, сплошь заросший курчавым чёрным волосом, с носом как стрела башенного крана и с ужасным клекочущим акцентом. Вроде бы подвизался до Исхода вышибалой в каком-то кабаке в Чёрном городе, потом репатриировался в Белый, прибился было к Армии Света, но хлебнул тамошней дисциплины, заколдобился и дезертировал с оружием. После этого у Бибизяна осталась только одна дорога – в банду. Пан Валентий принял его в ближний круг, главным образом, за совершенно невозможную рожу, при одном виде которой даже самый отпетый гопник враз становился шёлковым. – Ыз пулэмётов парэжэм! - Не ори, мамзельку разбудишь, - зашипел старик. – Скажите, какой внебрачный сын Чака Норриса выискался! Мадам Мария со своими чертями у Ордена соснула с причмоком, на том берегу три полка вампиров стоят, сюда сунуться не рискуют, но мы-то серых одной левой, ага. Другой раз вам, долботрясам, повторяю: тикать с фатеры надо. Алоиз теперь не уймётся, пока нас не ухлопает и своё не вернёт. Я этого отморозка ещё в Свидетелях Сотворения помню, и у него уже тогда многих шариков не хватало… - А если мы ему пригрозим, что эту его драгоценную хреновину, мля, разломаем? – родил идею Гвоздь. - Тогда у Новой Церкви вообще не останется причин с нами цацкаться, - пожал плечами Мафусаил. – И можно смело запасаться гробами. Говорю же, один у нас теперь выход: валить из города, да поживее, пока за жопу не взяли. - Вот это ты, старый, сказанул! – громыхнул Бибизян. – Куда ыз города свалышь, э? Голый камэн кругом! - Такой большой – и такой глупый, - усмехнулся вор. – А про Мёртвый Лес забыл? Где раньше психостанция была? Нет, осесть там надолго, ясен пень, не выйдет, но затихариться и переждать самое горячее время – вполне. Ты как насчёт пикника на природе, атаман? Мутное, словно бельмом затянутое небо чуть посветлело, возвещая приближение утра. С раскинувшегося за городской чертой болота наползал удушливо-плотный, воняющий гнилью туман. Это была ещё одна из бесчисленных загадок Внепространства: реку Ядвигу вопреки всем законам физики намертво сковал чёрный лёд, артезианские скважины то и дело пересыхали, а зловонная трясина, кажется, чувствовала себя отлично и даже потихоньку расползалась, подбираясь уже к самому Серому городу. Фары грузовиков выхватывали из белёсой полумглы фигуры солдат Ордена, частой цепью перекрывших горбатую улицу. Офицеры морщились от пробиравшей до костей сырости и поднимали воротники серых шинелей, что делало их похожими на больших, недовольно нахохлившихся птиц. - Оцепление выставлено, ваше первосвященство, - доложил лейтенант, сменивший незадачливого брата Бема. – Прикажете штурмовой группе выдвинуться и передушить всю эту шваль? Алоиз задумчиво потёр переносицу длинными белыми пальцами. - Нет, - наконец решил он. – При штурме может случайно пострадать… то, что мы ищем, а это недопустимо. Будем действовать иначе. Я пойду один. - Один?! – поразился офицер. – Ваше первосвященство, но если та омерзительная безбожница с печатью греха на лице не солгала нам, то там, по меньшей мере, три десятка бандитов! - Что есть эти жалкие еретики, упорствующие в заблуждениях, против верного и благочестивого слуги Новой Церкви? – риторически вопросил Алоиз. – Пища для хранителей веры! Волею Святой Зузанны я очищу их души, погрязшие в пороках, и явлю им свет истины! - Да свершится воля Святой Зузанны, – лейтенант истово сотворил крестное знамение. - Да свершится воля Святой Зузанны… да свершится… - эхом прошелестело по цепочке солдат. Капитан Кубичек, всеми позабытый, привалился к радиатору грузовика и жевал гнусную пайковую папиросу. Маленькие глазки его из-под обвисших полей низко надвинутой старой шляпы сверлили сутулую спину Алоиза до тех пор, пока тот окончательно не сгинул в тумане. Тогда бывший полицейский бросил окурок, огляделся по сторонам, поправил кобуру под мешковатым плащом и неожиданно лёгким для человека его комплекции шагом двинулся вслед за первосвященником.

Z: -Слушайте, что я вам скажу по поводу, - задумчиво проговорил Грандмастер и атаман, почёсывая свою некогда грандиозную шевелюру в районе затылка. - Дед Мафусаил дело говорит. Валить отсюда надо, как зебры галопом. Но есть один ньюанс. Эти собаки сутулые во-первых от нас не отстанут, а во-вторых остальную братву щемить сейчас огого начнут. Тупо потому что пора уже. Зузанна, сами знаете, чеканутая наглухо, даже Джулиано поумнее будет. А серые только и рады её подхвостье крысиное полизать пояростнее. Короче значит так. Все, не участвовавшие в сегодняшнем Бенни Хилле идут спешно складывать манатки и готовиться к походу. Часовых это не касается. Далее. Нужны гонцы ко всем нашим, с кем нет радиосвязи или чьи каналы потенциально прослушиваются. Тут экс-звезда тяжело вздохнул, предчувствуя взрыв бури негодования и массовую бомбардировку пуканов. Вышеупомянутые "наши", сиречь банды всего района, были разрозненными в первую очередь потому, что не слишком друг другу нравились. Методы выживания были разными в каждом из "коллективов" Серого Города, причём порой доходило до того, что бойцы одной группировки после успешного рейда попадали в засаду, устроенную бойцами другой. Решение было сложным, но иначе могла исчезнуть вообще какая-либо автономия в Сером Городе. - Нужно убедить как можно большее количество народу, что пора валить партизанить, - как можно более серьёзным тоном выдал Ковальчик. - И лучше будет, если в этом не будем виноваты мы в целом и, скажем, я в частности. Вопросы, предложения?

Евгения: Ожидания Грандмастера не замедлили сбыться. Бибизян страшно выкатил глаза, разинул желтозубую пасть и уже совсем приготовился сотрясти дряхлый дом до основания яростным рыком… но кулак Гвоздя точно и крепко, как заклёпка, заткнул его ротовое отверстие. Великану оставалось лишь жалобно мычать на манер недоенной коровы. - Сказано же, мля, мамзель спит, - наставительно сказал Гвоздь, после чего повернулся к Ковальчику. – Валентий, ты – пахан, вопросов нет, как велишь, так и будет. Но только объясни, мля, с какого хрена вдруг такая забота о ближних? Я как-то не упомню, чтобы нам хоть кто-нибудь одолжения делал. Ну, передушит Орден к херам собачьим наших дорогих соседушек – что за печаль? Меньше народа – больше кислорода, мля! Мафусаил со скрипом покопался в бороде, шмыгнул красным носом и веско изрёк: - Утихни, Гвоздик. Атаман прав. В хорошие времена братва может друг друга резать за копейку, но когда жопы начинают подгорать, надо держаться вместе. Вот так! – он потряс сухоньким кулачком. – Куски делить и предъявы кидать будем после. Если уцелеем. - Осталось уговорить принца Уэльского, мля! – фыркнул Гвоздь. - Попробую, - невозмутимо отозвался старец. – Моё слово покамест что-то да значит – для солидных людей, по крайней мере. А отморозков типа Мартыхая или там Рогатого, у которых понтов больше, чем ума, и не жалко. От таких никакого проку, зато геморроя – море разливанное. По совести говоря, я бы сам серым приплатил, только чтоб они их постреляли. В общем, так: давайте, парни, собирайтесь, а я пока пойду себе потихоньку, - Мафусаил поднялся с табурета и хлопнул Ковальчика по плечу полупрозрачной пергаментной ладонью. – Верю, свидимся ещё, атаман. Не провожай, я дорогу знаю. И мамзельку береги, хорошая мамзелька-то, хоть и на всю голову дурная. Обидно будет, коли её ни за что ухлопают. - Ты сам смотри, не нарвись, - Грандмастер осторожно обнял старика. – Мир да любовь, дед. Может, тебе пару пацанов дать, типа, почётный караул? - Знаю я твоих пацанов! – отмахнулся Мафусаил. – Жеребцы стоялые, один шум и беспокойство от них. Всё, пошёл. Не поминайте лихом, если чего. Капитан Кубичек держался метрах в десяти за спиной первосвященника, благоразумно скрываясь в плотном зловонном тумане. Впрочем, с тем же успехом он мог бы дышать Алоизу прямо в затылок – тот бы всё равно ничего не заметил, настолько глубоко погрузился в себя. Он шагал широко и твёрдо, как заводная игрушка, уставив холодный взгляд куда-то вперёд и бормоча себе под нос нечто заунывно-бесконечное: - …Рыдайте и трепещите, еретики, ибо близок день, когда Святая Зузанна прольёт на вас свой гнев, и небеса разверзнутся над вами! Пламя иссушит плоть вашу, безумие поразит умы ваши, и тьма поглотит души ваши! Тогда напрасно станете вы молить о прощении: нет его ни в этой жизни, ни в будущей для тех, кто отверг учение Святой Зузанны и ступил на путь порока! Нет, не суждено еретикам найти спасение от молний разящих, скрыться от огня попаляющего! Ибо с-с-сказно: шес-с-стой чс-с-сти мра пс-с-сть и разруш-ш-шиться во ис-с-скуплние грхв чловчес-с-ских… Дальше речь первосвященника окончательно утратила всякую связность, превратившись в сплошное свистящее шипение. И без того длинная чёрная фигура вытянулась в высоту ещё больше, раздалась в плечах, руки почти коснулись асфальта… нет, не руки, а клубки гибких щупалец. Нижние конечности, кажется, тоже претерпели трансформацию: далеко разносящееся в тумане эхо шагов сменилось каким-то шуршащим, влажным, чешуйчатым звуком. Да и двигался Алоиз теперь иначе – волнообразно раскачиваясь из стороны в сторону всем телом. Ноги у пана Кубичека сделались ватные. Он ухватился за покосившийся фонарный столб и замер, глядя вслед неспешно удаляющемуся нелюдю (а кто ещё это мог быть?!). Полицейский и сам едва ли сумел бы объяснить, на какого беса его понесло за первосвященником. Капитана и прежде, на Земле, и теперь никто не назвал бы трусом, однако и записным героем он тоже никогда не числился. Избыток безрассудной храбрости в организме весьма вреден для здоровья – эту истину Станислав Кубичек усвоил крепко и неукоснительно ей следовал, особенно если дело касалось Новой Церкви. Но после того как Агнешка, наивно хлопая ресницами, поведала капитану свою историю, у него возникло ощущение, что на сей раз серые задумали какую-то выдающуюся пакость. И все последующие события это смутное ощущение превратили в твёрдую уверенность. А уж теперь, когда он собственными глазами увидел, какая тварь на самом деле пряталась под маской визгливого первосвященника… Пан Кубичек провёл пухлой ладонью по лбу, утирая обильный липкий пот, сглотнул противную кислую слюну и осторожно извлёк из кобуры револьвер. - Разорвитесь, мои щщи, - невнятно пробубнил Валет сквозь зевок, который сделал бы честь и бегемоту. – Скоро там нам сменяться, Рыжий? - Не щёлкай клювом! – огрызнулся напарник, разглядывая улицу сквозь узкую амбразуру. Хотя на самом деле он мог бы плевать в низкий потолок импровизированного бункера, сложенного из бетонных блоков, или ковырять в носу – в затопившем Серый город тумане всё равно толком ничего было не разобрать. - Рыжий, ты такой правильный, что аж пра-а-а-тивно, - опять зевнул Валет. – Одно слово, солдатская косточка. Чо же вашу Армию Света расколотили-то, если вы там все из себя невдолбенные бойцы были? - Ох, парень, давно ты в рыло не получал. Ну, ничего, вот сменимся, возьму кирпичину и заеду тебе по зубам. Со всей христианской любовью, по заветам Святой Зузанны. - Это за что ж так резко?! – возмутился Валет. - А чтоб ты херни не городил. - Да в чём херня-то? Или вас, может, не разнесли? Или вы, может, победили? Чё-то не похоже! Победители по таким-то задрипанным норам не пря… - Тихо, - цыкнул Рыжий. – Заткни фонтан. Слышал? - Не-а, - остренькая мордочка Валета выразила сильное беспокойство, он сморщил нос, словно пытаясь уловить запах неведомой опасности. – А чего там? - Да хрен его знает, - неопределённо отозвался Рыжий. – Шуршало что-то вроде. Он снова вгляделся в расплывчатые контуры развалин на противоположной стороне улицы. Что-то в них бывшему аэсовцу определённо не нравилось. Вон там, справа, рядом с разбитой витриной, тёмный силуэт… вроде как его раньше не было. Или был? Дьявол, ничего не поймёшь в этом киселе. Не двигается. Вокруг тихо. Показалось, наверно. - Отбой, - объявил Рыжий, поворачиваясь к Валету. - КРРРАК! На него уставилась жуткая харя о восьми глазках, в которых багровым огнём горел доисторический голод. Вместо рта появились зазубренные жвалы, обильно покрытые зелёным вонючим ядом. Все восемь мохнатых лап гигантского паука потянулись к Рыжему. - Ты чо, приятель? – враз севшим от ужаса голосом просипел Валет. То, что совсем недавно было Рыжим, а теперь обернулось четвероногой зверюгой сплошь в лишайных пятнах, язвах и гнойной коросте, утробно завыло, вывалило усыпанный бородавками язык и оскалило кривые жёлтые зубы. Две автоматных очереди слились в одну. Секунду спустя коротко рявкнул пулемёт в другом бункере. Ему ответили громовые раскаты «беретты», которым, в свою очередь, дуэтом подпели СВД с крыши. А потом кровавое безумие, направляемое волей первосвященника Алоиза, захлестнуло бандитское гнездо.



полная версия страницы