Форум » Фронтовые сводки » Варшавский Экспресс » Ответить

Варшавский Экспресс

Nail Buster: Время действия: 2011 год, поздняя осень Место действия: Варшава, Польша Участники: Nail Buster, Семён Брик, Мэттью Кларк, Евгения Действующие лица: Семён Брик, Надежда Ефимовская Сюжет: Бесконечная Война между людьми и нелюдями поутихла - зловещая Коалиция Максов уничтожена, Армия Света распалась, и теперь, казалось бы, ничто не мешает многочисленным расам, населяющим Землю, двинуться навстречу друг другу - к миру, дружбе и взаимопониманию... Но нет, древние страхи всё ешё сильны в сердцах людей, а нелюди по-прежнему не желают мириться с ролью изгоев. Да и алчность правителей мира сего никуда не делась... В столице Польши вот-вот должно начаться первое заседание Международного Комитета по делам нечеловеческих рас - как ожидается, на нём судьба вампиров, оборотней и других потусторонних чудовищ будет окончательно решена. Этого никак не может допустить вице-майор Джулиано, командор КМ - он посылает двух своих бойцов в Варшаву со смертельным грузом - ядерной бомбой! Вслед за ними отправляются солдаты АС, которым приказано во что бы то ни стало остановить террористов...

Ответов - 115, стр: 1 2 3 4 5 6 All

Nail Buster: Заремба, дико вращая головой, пытался сориентироваться в воцарившейся суматохе. Повсюду вокруг бегали люди, пахнущие злобой и гневом, кто-то в кого-то стрелял, кто-то выдавливал кому-то глаза, распростёршись вместе с жертвой прямо на полу... Казалось, запустив щупальца в души этих несчастных, Семён взвёзл и резко отпустил какую-то невидимую пружину, и теперь этот устрашающий механизм - толпу, жаждущую крови - было не остановить. Разве что только всех перебив, но у вампира не было на это ни времени, ни желания. "Кажется, наше дело сделано," - подумал он, мелкими шажками пятясь подальше от распалившегося партнёра, который где-то успел достать мегафон и теперь выкрикивал в него свои чудовищные лозунги. - "Можно валить. Да. Можно валить, старики наверху определённо обречены." ...Старики наверху тем временем держали последний рубеж обороны, опрокинув тяжёлый дубовый стол и засев за него, как за баррикадой. Двое верных охранников, не попавших ещё под Самуилов морок, стояли перед ними в дверях и исступленно расстреливали нападавших. В коридоре у лестницы уже высилась гора мёртвых тел, теперь служившая передовым бруствером. Через него уже с трудом могли перелезть новые враги, число которых всё не убывало. - Не могу поверить, - пробормотал один из солдат, давя на курок снова и снова, - что это происходит со мной... - Это всего лишь игра, - прошептал его напарник, глотая холодный пот, ручьями стекавший со лба. - Компьютерная игра, только лишь. Вот выберемся отсюда и всё-всё забудем... Автомат предательски клацнул. - Не выберемся. У меня кончились. - А у меня осталось два. - Идиоты! - иступленно проревел кто-то из министров, когда два выстрела прогремели в дверях и на короткие две секунды воцарилась мёртвая тишина. А затем крики врагов раздались вновь... ...Толпа медленно растекалась по улицам, и Заремба, смешавшись с ней, бежал без оглядки что было духу. Бежал и от этого толстого демона в людском обличьи, и от его трижды тридцать раз проклятой бомбы, и от безумия, мутными волнами выплёскивавшегося из Дворца. Казалось, он ощущал волны безумия физически - крови и боли было столько, что для искусственого кровососа вроде него её было слишком, слишком много. "Пусть там играется," - шипел он себе под нос. - "Хочется посмотреть на салют из первого ряда - отлично. Хорошо бы, чтоб он там так и остался. Мы все греха не оберёмся, если эта тварь живой вернётся в Энск..." Вдруг он остановился, напоровшись будто бы на невидимую стену. Он почувствовал запах... Запах огня и серы. Запах, так хорошо знакомый ему по прошлой, ещё так остро помнящейся встрече. Выхватив пистолет, вампир юркнул в ближайший дверной проём. "А она ведь может всё испортить..." - он аж губу закусил от досады. Рано, ой рано он собрался дезертировать... На то, чтобы принять решение, у Зонненменьша ушло немногим более секунды. - Разворачивай, Эрих. - Но сэр, там же... - Я сказал, разворачивай, - ледяным тоном проскрежетал председатель. Поймав в зеркале неодобрительный взгляд подчинённого, он лишь отмахнулся. - Бога ради, не полезу же я в самое пекло с автоматов наперевес! По крайней мере, мы теперь знаем, где этот Брик засел. Сейчас же звоните местным воякам, пусть пригонят сюда пару бригад. А вы, госпожа, оказались правы, - он со значением взглянул на сосредоточенно примолкшую Надежду. - Не беспокойтесь, мы вашего телепата мигом... Машина тем временем резко развернулась и понеслась прочь. Сзади, в конце улицы, уже можно было различить группу людей, движущуюся прочь от Дворца. Их лица, казалось, даже не были больше человеческими - настолько лютая, первобытная ненависть светилась на них. Зонненменьш поёжился - ему было неуютно. Всё шло коту под хвост. Заседание сорвано. Члены Комитета, скорей всего, мертвы или вот-вот погибнут, а опасный нелюдь легко уйдёт безнаказанным. Как долго будут добираться сюда войска? Десять минут, двадцать?.. Такой большой район уже не оцепишь. - Сэр, звонок, - Эрих невозмутимо передал председателю трубку. - Вздор. Что ещё за?.. - Герр министр, - в трубке зашелестел голос, незнакомый старому политику. Однако, случайно кинув взгляд на мчащуюся вровень с его машиной дипломатический "майбах", он увидел мобильник в руках... как же там звали этого паренька, прибывшего с Надеждой и посольскими... Штольц, Шварц?.. - Герр министр, остановите машину, - почти приказным тоном выпалил Густав. - Мне кажется... Мне кажется я чувствую его. Высадите нас с фройляйн Ефимовской и езжайте отсюда куда подальше. Мы найдём и обезвредим его. Он ещё не успел уйти далеко. Прошу вас... "Паноптикум..." - фон Зонненменьш не смог сдержать раздражённого вздоха. - Эрих, тормози. Наш тыл любезно согласились прикрыть.

Семён Брик: Помешавшаяся от наведённой кровожадности, растрёпанная, орущая толпа подхватила своего обожаемого предводителя и вынесла его на ступени Дворца культуры и науки, где уже кипело побоище не хуже, чем в вестибюле. Полицейские и солдаты из внешнего оцепления отступали под напором людской массы – одни в явной растерянности неловко пытались отбиваться от обезумевших гражданских и собственных спятивших коллег прикладами, другие уже плюнули на всё и огрызались короткими автоматными очередями. - Видите? Вы это видите?! – зловещим филином загукал Брик в угодливо поднесённый кем-то из охранников мегафон. – Прихвостни фон Зонненменьша устрашились нашего гнева! Им не остановить нас! Вперёд, только вперёд, братья и сёстры!! УБИВАЙТЕ ПРЕДАТЕЛЕЙ РОДА ЛЮДСКОГО!!! Ответом ему стал уже совершенно нечеловеческий вой сотни глоток. Заслон оказался смят буквально за минуту – полицейских расстреливали в упор, лупили по головам вывернутыми из мостовой булыжниками, грызли зубами, топтали и рвали на части. Взгляд Семёна услужливо выхватывал из развернувшейся перед ним панорамы безумия наиболее живописные сцены. Вот юная блондиночка-репортерша в очень милом клетчатом жакете и юбочке из букле с маниакальной улыбкой на кукольном личике всаживает острый каблук лаковой туфельки в глазницу поверженного офицера. Вот полицейский с раздробленными ногами в предсмертном ужасе пытается уползти от протянутых к нему скрюченных, окровавленных пальцев с сорванными ногтями, раз за разом бессмысленно нажимая на спуск автомата, магазин которого давно уже опустел. Вот дюжий телеоператор, получив в грудь несколько пуль, всё же успевает раскроить солдату голову своей видеокамерой, так что кровавые сгустки, мозговое вещество и костяные осколки разлетаются весёлым фейерверком… Между тем поддерживать морок становилось всё труднее. Раскинувшаяся над Дворцом невидимая паутина внушения высосала из паранормалика слишком много сил, и нити её начали рваться. То один, то другой околдованный Семёновыми речами вдруг замирал на мгновение, а потом начинал недоумённо вертеть головой по сторонам, тщетно пытаясь понять, к чему бы это у него в руках полицейский автомат с перемазанным липкой кровью прикладом. Перед глазами у бывшего энкаведешника уже основательно плыло, а отдававшийся в ушах грохот сердца заглушал выстрелы и рёв толпы. - Если ви меня таки спросите, господин Заремба, - пробормотал Семён, - так я вам скажу, шо пора уже говорить этим шлемазлам «до свидания», а то они, пожалуй, немножечко огорчат старого Самуила до смерти… Унтер-офицер не отозвался. Более того, Семён неожиданно для себя обнаружил полное отсутствие всякого присутствия вампира в пределах досягаемости. - Сбежал, клыкастый поц, - вздохнул Брик. – Ой-вей, вот и верь после такого этим вашим нелюдям… Осторожно, чтобы не споткнуться о распластанные тела, Семён спустился по ступеням. Жертвы внушения провожали его пустыми, бессмысленными, ничего не выражающими взглядами. Теперь, когда морок начал рассеиваться, он стал для них просто маленьким толстым евреем, ничего общего не имеющим с тем гениальным вождём, чьим словам они так жадно внимали, по чьему слову без размышлений шли убивать себе подобных, - и надо сказать, что паранормалика это устраивало как нельзя больше. Всё, чего он сейчас хотел, – оказаться по возможности дальше от варшавского Дворца культуры и науки в тот момент, когда взорвётся укрытая в его подвалах ядерная бомба. Далеко уйти ему, впрочем, не удалось. Вытянувшаяся из парадного рука безо всяких сграбастала утратившего бдительность Семёна за шиворот, и он внезапно оказался лицом к лицу с искомым Зарембой. - Ты куда прёшь, Соломоша? – прошипел вампир. – Там твоя подружка подъехала, сейчас из тебя шашлык-машлык делать будет! Поджаришься в лучшем виде, недохолокостированный ты наш!.. … - Экономьте патроны, коллега, – бросил сэр Самуэль Джонс российскому министру Щелкалову – пожилому, но вполне румяному и полному сил толстяку, сию минуту всадившему три пули из наградного позолоченного ПММ в лезущего через нагромождение тел безумца. - Жену свою поучи щи варить! – азартно ответствовал русский, точным выстрелом срезав кудрявую брюнетку, которая вцепилась акриловыми когтями в лицо его телохранителю, бьющемуся с торшером в руках у импровизированной баррикады. Дело отчётливо пахло керосином. Внешняя охрана была перебита до последнего человека. Телохранитель сэра Самуэля поскользнулся в луже крови, натёкшей из распоротого живота министра Перейры, и моментально оказался разорван напирающими безумцами. Уцелевшие члены Комитета излучали решимость обменять своё существование на жизни необъяснимо свихнувшихся посетителей Дворца по самому выгодному курсу. - Кажется, тут нам и конец, - заключила высохшая, как вобла, министр Василевская, когда её изящный «глок» отреагировал на очередное нажатие курка безнадежным щелчком. - А не спеши ты нас хорони-ить! – затянул Щелкалов противнейшим блеющим козлетоном, выцеливая очередную жертву на фоне кучи трупов. – А у нас ещё здесь дела-а! У нас дома детей мал-мала, - выстрел треснул отчётливо и резко, будто через колено сломали толстую сухую палку, - да и просто хотелось пожи-ить!.. - Стойте! Стойте! – завопил вдруг спрятавшийся за перевёрнутым кожаным креслом финский министр Цуккинен, размахивая руками. – Не стреляйте! Глядите! Перелезшие через страшную баррикаду люди, которые только что наперебой рвались вцепиться в глотки членам Комитета, как-то разом замерли, словно по неслышимой команде, и растерянно захлопали глазами, утратив всякую агрессивность.

Евгения: Надежда слушала голос фон Зонненменьша и наотрез отказывалась верить собственным ушам. Что это ещё за вздор? Кого там якобы чувствует Густав? Кем он себя вообще вообразил? Да беснующаяся толпа его прихлопнет в секунду, как отважного маленького комарика из детского стишка, и даже муха-цокотуха в её лице ничем не сможет помочь, – не жечь же заживо людей, чьи мозги какой-то паучок-старичок оплёл своей паутиной! Одна мысль не давала гостье из прошлого покоя с того самого мгновения, когда она услышала первые выстрелы и отчаянные крики. На что, собственно, рассчитывал жирный паранормалик, устраивая это кошмарное побоище? Надежда хорошо представляла себе, каких затрат ментальной энергии требует столь массовое внушение, и понимала, что беглый старший майор ГУГБ НКВД просто физически не сможет подогревать ярость толпы сколько-нибудь долго. Пять, десять, ну, много - пятнадцать минут, и люди очнутся от наведённого морока, а Семён окажется не в силах выговорить слово «мама». Сам толстяк, надо думать, это тоже прекрасно сознавал. Толпа бесноватых при определённом везении могла успеть пробиться через охрану министров и уничтожить Комитет – но ведь могла и не успеть; Самуил же Воозович определённо сделан не из такого материала, чтобы полагаться на случайность. Всё это выглядело очень странно… Напряжённые размышления Надежды прервал ударивший в заднее стекло лимузина булыжник – не пробивший, разумеется, и даже не поцарапавший затемнённую почти дочерна зеркальную поверхность, тут бы и противотанковой пушке пришлось здорово постараться. Водитель Эрих заложил широкий вираж, разворачивая машину бортом к надвигающейся с грозным рёвом группе преследователей, чтобы прикрыть тушей «мерседеса» высадку Надежды, а заодно и Густава (посольский «майбах» толстой шкурой похвастаться не мог) – и вовремя: по броне лимузина с отвратительным визгом скользнуло несколько пуль. Майор Урс высыпался следом за герром Шульцем, в энергичных, истинно командирских выражениях отдав капитану Барбье категорический приказ оставаться за рулём - каковой строжайший приказ означенный капитан незамедлительно и нарушил. В результате охотников на паранормалика и вампира стало четверо, а столкнуться им предстояло с примерно вдесятеро большей толпой существ, имевших в настоящий момент разве что сугубо анатомическое сходство с людьми. - Не стрелять! – предупредила Надежда. На кончиках её пальцев замерцали разгорающиеся белые искорки, движение обожжённой ладони обозначило возникновение раскалённого защитного барьера, уже знакомого Густаву и швейцарским орлам по стычке в аэропорту. Повернувшись к водителю, гостья из прошлого внимательно всмотрелась в его лицо. Молодой человек выглядел так, словно сию секунду проглотил острую иголку и теперь с тревогой, но и с некоторым интересом прислушивается к собственным ощущениям, пытаясь отследить её путь по пищеводу. - Так что Вы имели в виду, Густав, когда сказали фон Зонненменьшу «я его чувствую»?

Nail Buster: "Ну всё," - сокрушённо подумал вампир, глянув по сторонам. - "Кончилась у жирного мана." Одного беглого взгляда хватало, чтобы понять - скоро всё кончится. Чёрные волны безумия, расходящиеся от Брика, словно круги по воде, мало-помалу стихали. Конечно же, Заремба не видел этих волн, но почти физически ощущал разлитую вокруг жажду крови. Все эти люди, пришедшие сюда на запах сенсации, теперь были почти неотличимы от нелюдей, которых так стремился уничтожить Комитет. И пока что с уничтожением этих новых нелюдей старики наверху справлялись отлично. Во всяком случае, судя по доносящимся оттуда выстрелам и глухому стуку падающих тел. Но выстрелы смолкли, причём явно не из-за нехватки патронов. Медленно и неумолимо над улицей разливалась тягучая тишина. - Что... что со мной было? - прошептал молодой парнишка, поднимаясь с асфальта на ватных ногах. Его футболка была вся забрызгана кровью, а в руках вибрировал противоударный iPhone, к которому прилипли чьи-то чёрные волосы. Бывший обладатель волос валялся тут же, неподалёку, с раскроенным вдребезги черепом, и трое солдат оцепления замерли над ним с занесёнными штык-ножами. Их тоже отпустило наваждение, и теперь они в шоке озирались по сторонам, боясь даже пошевелиться. - Господа, сохраняйте спокойствие! - где-то вдалеке, за толпой, кто-то завладел мегафоном. Призыв этот был, впрочем, бессмыслен - спокойствие хранили абсолютно все. Топчась среди мёртвых тел, оскальзываясь на лужах крови, люди пытались переварить случившееся и вспомнить, как, с какого момента в них возникло желание убивать. Они тупо вглядывались в лица друг друга, ища в них ответ - кажется, это началось с какого-то странного человека... Человека в чёрном. Человека, который что-то им сказал. Вот только что? И где же он?.. - Валить отсюда надо немедленно, - прошипел унтер, дёрнув паранормалика за рукав. - Сейчас эти бараны очухаются и попросят тебя пояснить за базар. А если подоспеет твоя... горячая обожательница, ты и этого сделать не успеешь. Пошли, у нас полчаса осталось, если не меньше. Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания - это было проще, чем думал вампир поначалу - они быстро прошли к автостоянке. Там, едва не роняя ключи из трясущихся рук, молодой человек в окровавленной футболке пытался открыть дверь своего «Феррари». Естественно, не глядя по сторонам и ни на кого не обращая внимания. - Привет, - похлопал его по плечу Заремба. Тот вздрогнул и обернулся, а когда узрел перед самым носом распахнутую чёрную пасть, отшатнулся назад и прильнул к машине спиной. - Нет... нет, не надо!.. ...Через пару минут они уже неслись по пустому шоссе в сторону, прямо противоположную той, где Заремба видел Надежду. А ещё через пару минут им пришлось круто развернуться назад - машина едва не врезалась в БТР, загородивший дорогу. - Чёрт! Чёрт, чёрт, дьявол! - прокричал вампир, саданув кулаком по рулю. - Всё перекрыто! Всё, кроме той чёртовой улицы, где нас ждёт эта чёртова курва! Похоже, встречи было не избежать. То ли военные попросту не успели оцепить тот квартал, то ли в этом была заслуга всесильного и чертовски хитрого фон Зонненменьша, но унтер готов был поклясться, что не видел там даже полицейских машин, не говоря уже о солдатах. Конечно, за десять минут что-то могло и измениться, но попытка была не пыткой. Надо было прорываться. Густав не знал, что ответить хозяйке. В его голове даже не возникало никаких образов - по крайней мере таких, какие он бы смог объяснить словами. Казалось, что под черепной коробкой водителя включился некий радар, на котором красными точками были отмечены нелюди. Не слишком много, но всё-таки больше, чем он мог бы себе вообразить в этом маленьком тесном квартале. "И так они жили тысячелетиями," - поражённо подумал он. - "Прятались среди нас, а мы и представить себе не могли... Ну и дела!" Одна из точек словно была чуть больше других - на самом деле, она просто была ему больше знакома. Даже несмотря на лётное поле, что разделяло их тогда, в первый раз, он смог сохранить у себя в памяти его образ. Невольно, конечно же, но этот образ теперь подавал сигнал. Откликался. Обозначал координаты... - Они движутся, - проговорил парень, массируя виски кончиками пальцев. Он не был уверен, что это поможет против внезапно начавшегося лёгкого головокружения, но в фильмах псайкеры часто так делали. Что ж, если у него решили тоже прорезаться чудесные способности, стоило научиться поддерживать имидж. - Очень быстро движутся в нашу сторону. Наверное, нарвались на блокпост и решили попытать счастья. Будут здесь минуты через две. Он выхватил пистолет и передёрнул затвор. - Учитывая то, что я знаю о вампирах... то есть, ничего... Нам очень повезёт, если он не успел до драки перекусить.

Евгения: Этот удивительно долгий ноябрьский день уже преподнес гостье из прошлого столько всяческих сюрпризов, что Надежда, кажется, несколько отупела от переизбытка впечатлений. Или, может быть, все её мысли и чувства до такой степени замкнулись на предстоящей схватке с толстым Бриком и его подручным, что для всего прочего ни в голове, ни в сердце просто не осталось места. Так или иначе, но известие о внезапно прорезавшемся у Густава паранормальном таланте Надежда восприняла с полнейшим спокойствием, если не сказать, с безразличием – чему позже и сама изрядно удивлялась. - Спасибо за информацию, Густав, - вот и всё, что она сказала. В следующий миг один из бесноватых – судя по форме, полицейский, - вскинул автомат и, захлёбываясь каким-то первобытным, полузвериным воинственным кличем, выпустил длинную, на весь магазин, очередь. Пули врезались в невидимую преграду и бесследно испарились. Та же судьба постигла и засвистевшие в воздухе булыжники – они мгновенно раскалялись добела и таяли, словно снежки на горячей сковородке. Увы, это не заставило спятившую толпу остановиться или хотя бы замедлить бег – безумцы, переполненные жаждой убийства, по-прежнему тупо рвались вперёд, выкатив налитые кровью глаза без проблеска разума. Еще несколько секунд – и передний ряд нападающих столкнётся с такой безобидной на вид стеной воздуха, чуть колеблющегося от жара… - Стойте! Назад! – отчаянно закричала Надежда. – Куда, идиоты?! Сгорите! Ответом ей были, как говорится, ноль внимания и кило презрения – презрения свихнувшихся к неизбежному превращению в пепел. - Огонь по конечностям, - негромко приказал Урс. Трое мужчин, укрывшихся за чёрно-серебристой тушей «майбаха», вскинули пистолеты. - Не стрелять! – Надежда взмахнула рукой. Защитный экран исчез. От протянутых рук толпы гостью из прошлого отделяло не больше пяти метров, и это расстояние быстро сокращалось. - Вы с ума сошли?! – зарычал майор Урс. – Они Вас разорвут! Бегите! - Фройляйн! – взревел Густав. – Мы стреляем! - Не сметь!!! – Надежда стремительно обернулась, сверкнув обжигающим сапфировым взглядом. – Они ни в чём не виноваты! Я не позволю их уби… Ободранные пальцы, перемазанные липкой подсыхающей кровью, вцепились в рыжие волосы Надежды, потянули, запрокидывая её голову назад. Рослый, солидного вида мужчина в замшевой крутке, с рыбьими глазами маньяка-убийцы, с торжествующим воплем схватил гостью из прошлого за горло своей лапищей. Стрелять? Поздно, безнадёжно поздно. Густаву очень хотелось заткнуть уши и зажмуриться, чтобы не слышать неизбежного хруста шейных позвонков, не видеть, как жизнь безвозвратно ускользнёт из синих глаз. И тут разноголосый крик спятившей толпы оборвался – так внезапно и резко, словно кто-то нажал на клавишу «стоп». Маньяк растеряно заморгал, и сразу стало видно, что глаза у него вовсе не рыбьи, а наоборот – тёплые, глуповатые и совершенно безобидные. Остальные сумасшедшие тоже принялись оглядываться с самым недоумённым видом, явно утратив всякий вкус к насилию. - Вот и всё, - проговорила Надежда, глядя в низкое вечернее небо. – Конец безумию. Ясновельможный пан, вы не соизволите меня отпустить? - адресовалась она к своему несостоявшемуся убийце. – Обычно я не возражаю против крепких мужских объятий, но, согласитесь, ситуацию трудно назвать располагающей… Здоровяк, кажется, не понял ни словечка, но подоспевшие швейцарцы решительно выдернули Надежду из его лап. Невозмутимый голубой взгляд гостьи из прошлого сфокусировался на Густаве. - Ну, знаете, фройляйн… - пробормотал он, не зная, чего ему хотелось бы больше – напуститься ли, презрев половое и возрастное несовпадения, на рыжую сумасбродку со словами, подтверждающими природную грубость германского народа, прижать ли её к себе покрепче и никогда никуда не отпускать или же последовательно проделать обе процедуры. Должно быть, эти сомнения довольно ясно выписались на лице молодого человека, потому что Надежда вдруг улыбнулась и сказала: - Я ведь предупреждала, Густав, что со мной непросто иметь дело. Впрочем, должна признать, - у Вас отлично получается. А теперь, господа, - она перевела взгляд на Урса и Барбье, - давайте приготовимся и как следует встретим настоящего противника. - С пистолетиками против вампира? - усомнился майор Урс. - Вполне в русских традициях. Кажется, фройляйн Ефимовская, у Вас на родине это называется "пасть смертью храбрых"? - Зачем же с пистолетиками, - пожала плечами Надежда. - Мы с Густавом припасли для такого случая кое-что получше. Новоявленный паранормалик быстро достал из багажника "майбаха" камуфляжную сумку, привезённую из Берна, открыл её и извлёк на свет Божий два пятьсот пятьдесят шестых "зиг-зауэра", полностью снаряженных и готовых к стрельбе. - Прошу, господа офицеры, - нарочито приказчичьим голосом произнёс он. - Для себя брали. Фирма солидная, знаменитое швейцарское качество. Останетесь довольны. Только побыстрее, - добавил он уже серьёзно. - В нашем распоряжении всего секунд двадцать, не больше, они вот-вот появятся...

Семён Брик: - А ну, прочь с дороги, унтерменши! Шевелись, мясо! – надсаживался унтер-офицер Заремба, давя на клаксон. – Чего ползаете, как вши по мокрому месту! Если всего две-три минуты назад на площади перед Дворцом науки и культуры бушевали волны насилия, сколь кровавого, столь и беспричинного, то сейчас она более всего напоминала громадную палату психиатрической клиники для тихих сумасшедших. Жертвы наведённого Семёном морока апатично топтались на одном месте или бесцельно блуждали, недоуменно крутили головами и бубнили себе под нос что-то бессвязное и неразборчивое, пуская слюни. Некоторые садились или ложились прямо на брусчатку там же, где их застигло возвращение в реальность, тупо утыкали взгляд в одну точку и застывали в полной неподвижности. Те, кто побойчее, пытались воспользоваться своими автомобилями, вот только с навыками вождения у них явно приключилось неладное: машины конвульсивно дёргались в самых непредсказуемых направлениях, сталкиваясь друг с другом и сбивая с ног пешеходов, которые даже и не пытались увернуться. Внезапно среди воцарившейся тишины треснул пистолетный выстрел: какой-то полицейский, недоумённо вертевший в руках служебный пистолет, случайно нажал на спуск. Стоявшая рядом с ним репортёрша без звука опрокинулась навзничь, серовато-багровая слизь из раскроенного черепа обильно забрызгала мостовую. - Да, Соломоша, - хмыкнул Заремба, - сдаётся мне, варшавские доктора, ну, те, что по части мозгов, как честные люди, просто обязаны скинуться тебе на прижизненный памятник. Ты ж их до гробовой доски работой обеспечил! - А, просто пара незначительных пустяков, такие себе маленькие побочные эффекты, - отмахнулся Семён, вытирая с подбородка кровавые сопли обнаружившимися в «бардачке» влажными салфетками. – В этом деле, я вам скажу, лучше немножечко пересолить, чем наоборот. Жирный паранормалик чувствовал себя… необычно. Нет, сердце по-прежнему билось о грудную клетку не хуже отбойного молотка, в ушах стоял влажный шум, кровь с грохотом пульсировала в жилах, да к тому же – новое дело! – мышцы лица сводило какими-то странными судорогами. Но раньше после ТАКОГО сеанса внушения Семён просто лёг бы пластом, и едва ли скоро встал бы снова. Складывалось впечатление, что недавний ментальный надрыв размыл какую-то преграду в разуме бывшего старшего майора НКВД, и теперь тот наполнялся новой тёмной и тугой силой, о существовании которой толстяк прежде даже не подозревал. Это такой себе феномен, подумал Семён, бесспорно, достойный самого пристального изучения, однако за нехваткой времени научные изыскания придется, увы, отложить на будущее… которого, на минуточку, у незадачливых диверсантов вполне может и не быть, добавил он про себя. Поэтому оставим-ка праздные мысли и сконцентрируемся на решнии самой насущной задачи, то есть на спасении уникального, единственного и неповторимого Самуила Воозовича Брика. «Феррари» наконец удалось пробиться сквозь толпу на площади, но теперь впереди обозначилась особенно плотное скопление тихих сумасшедших - как раз в устье улицы, ведущей от Дворца к Варшаве Центральной. За этой группой, перегораживая дорогу, стоял длинный чёрный автомобиль, а рядом с ним… ой-вей, рядом с ним торчала занозой рыжеволосая сталинская ведьма – видимо, уже пришла в себя после аэропорта, будь она трижды неладна, - в сопровождении молодого человека и двух хмурых мужчин явно офицерского вида, державших в руках чертовски внушительные карабины. - Надо бросить машину, - сказал паранормалик. - Чего? – у Зарембы за последние минуты как-то не было ни времени, ни желания сколько-нибудь внимательно рассматривать своего напарника. Теперь же он бросил на Брика взгляд – и чуть не выпустил руль из рук. Левый глаз толстяка лучился добродушием, тогда как в правом горела совершенно изумительная злоба, заставляющая вспомнить недавние события в холле Дворца. Толстое лицо пребывало в непрерывном движении, словно никак не могло определиться – отобразить ли дружелюбную полуулыбку или разъехаться до ушей в сатанинском оскале. «Он всё-таки окончательно помешался, - оторопело подумал вампир. – Бесповоротно спятил. Почему, ну почему я не избавился от него раньше?» - Надо бросить машину, - повторил Семён. – Или вы так уже хотите подставиться под пули и огненные шары, что прямо кушать спокойно не можете? Мы не прорвём их заслон с ходу, это ведь вполне очевидно. Самое лучшее для нас сейчас – смешаться с толпой. Они не посмеют стрелять по людям. А вот вас, я себе думаю, такая мелочь не остановит? – разные глаза паранормалика ввинтились в Зарембу, будто два штопора. - Ладно, ладно, Соломон, как скажешь, - пробормотал унтер-офицер, ударив по тормозам и заставив тем самым спорткар развернуться левым бортом к противнику. – Приехали, вылезай. В тот же миг поверх голов толпы с басовитым гулом ударили выстрелы из карабинов. Картину довершил огненный шар, красиво разорвавшийся в нескольких метрах над крышей «феррари» роем оранжевых искр. - Твоюмать-твоюмать-твоюмать! – взвыл вампир, вываливаясь из машины. Тут же он был обстрелян, шлёпнулся на брусчатку и открыл ответный огонь разом из МР-5 и «маузера». Семён выскользнул из «феррари», прячась за плоским корпусом машины. Невидимые ментальные щупальца – на сей раз отчего-то не радужные, а переливчато-чёрные, как нитки мрачных жемчужин, - метнулись к сопровождающей проклятую шиксу троице… и отдёрнулись. Что?! Этот самый молодой человек – паранормалик? Ой-вей! За что же мне такое еврейское счастье?! БАРУХ АТА АДОНАЙ ЭЛОГЕЙНУ МЭЛЭХ Г`АОЛАМ АШЕР БАХАРБАНУ МИКОЛЬ ГААМИМ ВЕНАТАН ЛАНУ ЭТ ТОРАТО. БАРУХ АТА АДОНАЙ НОТЕН ГАТОРА! - Выслушайте же меня! – громко воззвал Семён проникновенным голосом, высматривая сквозь толпу офицеров из ведьминой свиты и стараясь при этом не слишком высовываться, чтобы не схлопотать от них подарок. – Солдаты, защитники человечества от нечисти – как вы можете сражаться на стороне нелюдей? Эта рыжая ведьма со своим подручным заморочили вам головы! Они просто используют вас как расходный материал! Заставляют охотиться за одними нелюдями в интересах других! Она ничем не лучше меня! Ей нельзя доверять! Почему бы вам не избавиться от этой парочки? - Врёт как дышит, - пробормотал Густав, тщетно пытаясь выцелить говорливого паранормалика сквозь толпу. - Многие верят, - откликнулась Надежда. Лязг железа за спиной заставил её обернуться – лишь затем, чтобы уткнуться взглядом в дула нацеленных прямо на них с Густавом «зиг-зауэров». Майор Урс и капитан Барбье странно подёргивались, словно марионетки на нитях, глаза их напоминали две пары круглых медных пуговиц. Миг – и оба дипломата рассыпались прахом в белоснежном аду разорвавшегося огненного шара. Вряд ли они даже успели понять, что произошло… - Простите меня, - закусив до крови губу, прошептала Надежда. Её счёт к толстому паранормалику увеличился ещё на две жизни - очень достойные жизни, которые ей пришлось так глупо отнять по его вине. Лицевые мышцы Семёна временно заключили друг с другом перемирие и растянули губы в довольной усмешке. - А теперь остаётся надеяться, что господин унтер-офицер таки не напрасно кровь пьёт, - сказал паранормалик самому себе.

Nail Buster: Узрев, как хладнокровно расправилась красная дьяволица с двумя своими соратниками - сократив вдвое их и без того крошечный заградотряд - Заремба нервно сглотнул. "Старый фюрер мог бы гордиться ими обоими," - подумал он, лавируя в бурлящей людской реке, воды которой вновь начинали закипать по воле Брика. - "Сейчас таких психов днём с огнём не сыщешь." Казалось, он вернулся в старые дни. Или, скорее, старые дни вернулись за ним. Будто сама суть Бесконечной Войны материализовалась здесь, на этой улице, нашла своё живое воплощение в этих двух хладнокровных убийцах, использующих людские массы как живой щит. "Будь я проклят... Похоже, без драки тут и впрямь не пройти." Пригнувшись к самой земле, вампир струился между шагающими людьми, как быстрая и неслышная чёрная тень. Заметить его в этакой гуще, а уж тем более попасть, не зацепив никого из марионеток, было задачей невыполнимой для смертного. Если, конечно, рыжая тварь не плюнет окончательно на свои гуманистические идеалы и не начнёт методично жечь всё живое вокруг. Только так можно было теперь остановить унтера - его отделяли от Надежды какие-то жалкие двадцать метров... "Пора!" Стрелять Заремба не стал. Вместо того, протянув руки в стороны, он впился когтями в шеи двух ближайших марионеток и со всего размаху швырнул обеих в сторону рыжей. Следом за ними полетела осколочная граната, подобранная ещё во Дворце рядом с растерзанным трупом охранника - она клацнула оземь на самом-самом краю испепеляющего теплового барьера. Огонь должен был столкнуться с огнём. - В атаку, бараны! Трупами закидаем! - гаркнул он, обращаясь скорее к Брику, чем к гудящей толпе. Через секунду у них окажется преимущество, пусть мимолётное, и его следовало использовать правильно.

Евгения: Надежде в свое время довелось перечитать немало материалов о вампирах и даже поучаствовать в охоте на одного из них вместе со Стасей Волковой и Оксаной Зубченко – ещё до того, как та сбежала из Страны Советов в Рейх, прельстившись нацистскими расовыми идеями. Некий красный командир, служивший на Дальнем Востоке, задумал переметнуться к японским милитаристам, прихватив в качестве памятного сувенира подробную карту приграничных укрепрайонов. По вампирским меркам тот кровосос был бойцом так себе – недавно укушенный, он ещё не выучился ни наводить на врага морок, ни обращаться в неуязвимый сгусток тумана, ни даже перекидываться летучей мышью. Но перед побегом он основательно набрался сил, закусивши собственной молодой женой и парой сослуживцев, так что силы и ловкости было ему не занимать. Специальные посланницы ЦК ВКП(б) сработали быстро и чётко: Оксана упокоила поднявшихся упырей, Гончая выследила беглеца и разобралась с ним по-свойски, как оборотень с вампиром, а небольшой лесной пожар, организованный Надеждой, очень удачно скрыл все следы нелюдских художеств. Карта же благополучно вернулась в сейф секретной части. Клыкастый напарник Брика внешне нимало не походил на незадачливого кровососа образца 1936 года – тот был небольшого росточка, упитанный, лысый, как колено, и с забавными усиками, будто из носа что-то капнуло, а этот – двухметровая каланча, косая сажень в плечах, мосластые руки и совершенно ломброзианская физиономия. Но двигался он так же – стремительно, неуловимо, словно перетекая с места на место мгновенными громадными скачками. И взгляд у него был такой же – немигающий, льдисто-прозрачный, намертво вцепившийся в цель. Хитрый манёвр вампира удался – Надежда отвлеклась, подхватывая отброшенных им людей потоками нагретого воздуха, и слишком поздно заметила катящуюся по мостовой гранату. Сапфировые глаза расширились. С кончиков изуродованных пальцев уже была готова сорваться струя жидкого огня, способная распылить крутобокую DM-51 на атомы… но тут грянул взрыв. Большая часть осколков бесследно испарилась, столкнувшись с термическим барьером, однако ударная волна швырнула гостью из прошлого на мостовую. Боль рванулась вверх по позвоночнику, знакомство с брусчаткой отдалось в затылке колокольным звоном. Заремба молодецким прыжком махнул прямо на капот «майбаха», небрежно отвесив Густаву оплеуху, от которой тот свалился как подкошенный, и обрушился сверху на сталинскую ведьму. Пальцы вампира, твёрдые и холодные, будто отлитые из лучшей крупповской стали, вцепились в её запястья, не позволяя баловаться с огнём. Капелька слюны сорвалась с клыка Зарембы и скользнула по щеке Надежды, обозначив на белой коже мокрую дорожку. Унтер-офицер оскалился. Даже жаль превращать такую красотку в бессмысленного упыря. - Попалась, - удовлетворённо выдохнул Заремба, не отрывая взгляда от жилки, бешено пульсирующей на шее рыжей ведьмы. Плевок угодил вампиру точно в левый глаз. - Ах, ты, курва! – вознегодовал он. Предвкушающая ухмылка унтер-офицера неожиданно скомкалась. Выпущенная из «Беретты» девятимиллиметровая пуля со стальным сердечником вошла ему в висок, выбив маленький кровавый фонтанчик. Для вампира, даже и искусственного, ранение не смертельное, но всё равно чувствительное.

Семён Брик: Дрянные контактные линзы, на которые Семён ради конспирации сменил своё чересчур приметное пенсне в золотой оправе, и в подмётки не годились дорогущим оптическим усилителям Надежды. Тем не менее, близорукий паранормалик довольно ясно разглядел, как взорвалась граната, как Заремба взвился над сильно подрастерявшим дипломатический лоск «майбахом», как спикировал сверху на рыжую бестию - и как неосмотрительно получил пулю в голову от другого нелюдя. Унтер-офицеру не помешала бы поддержка, но несчастные, в большинстве своём совершенно потерявшие разум Семёновы марионетки никак не способны были её оказать. Всё, на что их хватало – стоять столбом или бездумно шагать неведомо куда и непонятно зачем, приволакивая ноги, поминутно спотыкаясь и время от времени испуская заунывные скулящие звуки. Говоря начистоту, судьба клыкастого напарника беспокоила маленького толстяка куда меньше, чем тикающая бомба в подвале Дворца. Он считал, что уже сделал для успеха операции всё возможное и даже чуть-чуть немножечко больше, а вампир, чтоб он был здоров, и сам управится. А не управится, так хоть потянет время. Всё равно ведь в целом свете вряд ли найдётся кто-то, готовый уронить хотя бы одну-единственную слезинку по унтеру Зарембе. И уж в любом случае этого «кого-то» зовут никак не Семён Воозович Брик. Скрываясь в толпе мычащих зомби и благодаря Б-га за быстро наступающие ноябрьские сумерки (которые были тем более густыми, что от заполошной пальбы на площади перед Дворцом пострадали многие уличные фонари), паранормалик осторожно, по длинной дуге, огибал «майбах», не отрывая взгляд от действа, что разворачивалось рядом с посольским лимузином. Вампир, надо отдать ему должное, очень быстро оправился от попадания и вскочил на ноги, нимало не смущаясь тем, что в голове у него внезапно появились два лишних отверстия. Отчаянно брыкающуюся ведьму он по-прежнему крепко держал за руки, выставив её перед собой в качестве живого щита. Клыки Зарембы предупреждающе щёлкали в опасной близости от шеи Надежды. - Сквозняк в мозгах не беспокоит? – участливо осведомился Густав, держа унтер-офицера на мушке. Он очень хотел верить, что прочно зафиксировал на лице презрительную насмешку, призванную скрыть растерянность и – чего уж там – самый настоящий испуг, липкий и противный. Вампир оказался сильнее, а главное - проворнее, чем он ожидал, притом намного - взгляд едва поспевал за движениями нелюдя. Кстати, толстяк Брик, по ощущениям Шульца, тоже находился где-то рядом, но в драку благоразумно не лез. - Да ты, приятель, я смотрю, большой шутник, - осклабился Заремба. – А у меня, знаешь, с чувством юмора всегда было хреново, - на последнем слове он резко, до костяного хруста и мучительного стона, вывернул Надежде правую руку. – Может, ещё пошутишь? А я посмеюсь? Вампир откровенно развлекался. Это был его реванш за постыдное бегство из аэропорта. Он бы мог просто и без затей свернуть обоим противникам шеи за пару секунд, но это вышло бы слишком быстро и скучно. Можно ведь придумать что-нибудь поинтереснее – например, вырвать рыжей стерве глаза, язык и сердце, а её приятелю отгрызть обе руки выше локтя… - Если ты настаиваешь… между прочим, я как раз вспомнил очень подходящий анекдот, - кивнул Густав, особенно ясно почувствовав уверенную тяжесть массивного серебряного кастета в левом кармане форменной тужурки.

Nail Buster: ...восемь... семь... шесть... пять... четыре... три... два... один... - Эй, юморист, - весело осклабился Заремба, наручные часы которого вдруг резко и пронзительно запищали. - Прими подарок от почтеннейшей публики. Мы приготовили отличный салют в честь твоего бенефиса! ...Во Дворце тем временем царил настоящий хаос. Полиция, военные, целые батальоны машин "скорой помощи" - вся эта колоссальная людская масса, на первый взгляд, перемещалась в совершеннейшем беспорядке, но в действительности только она и создавала хоть какой-то порядок. Раненые лежали тут и там, бок о бок с убитыми, в лужах крови, ещё не успевшей высохнуть и запечься. По этим лужам шлёпали высокими ботинками солдаты, хранящие непроницаемые лица, что давалось им с огромным трудом. Часть их сгрудилась у центрального входа, оберегая выходящих из Дворца членов Комитета. - Полагаю, теперь вы убедились... - вещал доктор Кроуд со своего экрана. В чём именно должны были убедиться коллеги, так и осталось неясным. - А я говорю, Норильск! - ревел Щелканов в трубку спутникового телефона. - Ни в какую Европу я больше не сунусь! Следующее заседание организуем у нас, и никаких гвоздей!.. Не надо меня поддерживать! - он яростно отшатнулся от бойца, участливо придержавшего его за локоть. - Я вам не рассыпающаяся мумия, как этот ваш Зонненштейн! - сплюнув, он смачно выругался по-русски. Всё было позади. Что бы то ни было, оно кончилось. И пусть заседание было сорвано, они остались живы. Все до единого. Никто из них не сомневался - тут поработали нелюди. И нелюди должны были за это жестоко ответить. Сперва ядерная ракета упадёт на Энск. Затем в лабораториях Кроуда начнётся работа над свежими подопытными - многие из гостей Варшавы помнили Армию Светаи её замечательные тюрьмы-лаборатории - и возможно, из этих лабораторий выйдет что-нибудь путное. Вирус там, например, какой... - Господин председатель, - обратился к изображению профессора Цуккинен. Тот благосклонно кивнул, принимая новый свой титул. И тут земля ушла у них из-под ног. С улицы, что стала полем решающей битвы, открывался отличный вид на Дворец. И Густав, старательно целившийся в вампира, мог видеть всё, что происходило за его ссутуленной спиной. Как могучая сталинская высотка словно вздохнула, распираемая изнутри силищей неведомой мощи, а затем, как подкошенная, рухнула набок, подгоняемая вослед столбом огня. Взметнувшись в воздух, столб подхватил с собой обломки бетона и чёрные полицейские фургоны, а затем, выгорев и почернев, распустил жуткую клубящуюся «шляпку». Здание же Дворца, обрушившись на окрестные постройки, подняло в воздух целые тучи пыли. И грянул гром, и асфальт под ногами у Шульца покрылся мелкими трещинами. - У нас получилось, Сёма! - ликующе вскричал Заремба и огляделся по сторонам. Брика не было. - Сёма! Ребе! Брика не было. Была только толпа «баранов», но они уже не напоминали живых покойников - медленно приходя в себя, они молча стояли посередь улицы и тупо смотрели на расцветающий вдалеке атомный гриб. Куклы, брошенные кукловодом. - Его нет, - констатировал Густав, по-прежнему не сводя пистолета с унтера. Руки его дрожали, а в глазах отражалось место, где стоял минуту назад Дворец. - Дрянь, что вы пёрли в том рюкзаке, выполнила свою функцию. Как и ты. Вы оба - отработанный мате... - Паскуда! - взревел вампир, обращаясь непонятно к кому. Не отпуская Евгении, он рванулся вперёд. Он так и не обернулся назад, не оценил блестящего результата своей работы - ему и так было ясно, что всё кончено. Что чёрный джинн в широкополой чалме, высвободившийся из Матушки-Бомбы, смеётся над ним, раззявив багряный рот. Как он и думал. "Надо было пришить его! Всех их!" Густав нажал на курок. Заремба, летящий на него со скоростью молнии, рванул пленную девушку так, что хрустнули все её кости, отгораживаясь ею от летящей ему в лицо третьей свинцовой маслины. Первые две превратили его лицо в неприглядную мешанину костей и желчи, но если третья заденет мозг... Впасть в кому на пару суток было сейчас непозволительной роскошью.

Семён Брик: Пуля скользнула по виску Надежды, сорвав прядь рыжих волос и оставив длинную багровую ссадину. Вампир благополучно ушёл с линии выстрела, спрятавшись за пленницей, но в следующую же секунду Надежда резко дёрнула головой назад. Удар пришёлся точно в лицо унтера, и без того обезображенное пулями. - Сука! – взвыл Заремба и рефлекторно сделал то, чего делать не стоило ни в коем случае – выпустил из захвата правую руку сталинской ведьмы. Легко и изящно, будто исполняя аргентинское танго, Надежда повернулась вокруг собственной оси и впечатала обожжённую ладонь с сияющим в ней сгустком неистово-белого огня прямо в грудь вампиру. Одновременно когти Зарембы вонзились рыжей бестии между пятым и шестым ребрами слева, разорвали сердце и вышли из спины вместе с фонтанчиком кровавых брызг. Время остановилось. Заремба и Надежда замерли на миг, прижавшись друг к другу, как танцоры после особенно замысловатого па. Впечатляющим фоном для этого застывшего танца служил чёрно-красный ядерный гриб над руинами варшавского Дворца культуры и науки. Именно такая картина отпечаталась в памяти Густава за полсекунды до того, как шипы серебряного кастета ударили вампира в лоб. Вопль сгорающего заживо нелюдя, кажется, был слышен на другом берегу Вислы. Он начисто заглушил отчаянный крик Густава, подхватившего на руки бездыханное тело Надежды: - Врача! Скорее, врача!! Ну, пожалуйста, кто-нибудь!!! Словно откликнувшись на его мольбу, со стороны центрального вокзала на площадь перед Дворцом (впрочем, теперь правильнее было бы говорить «перед развалинами Дворца») влетели несколько стареньких, но бодрых американских «маттов» с красными крестами на дверцах. Боец в сером городском камуфляже с увесистой санитарной сумкой наперевес подбежал было к Густаву, но, едва взглянув на кровоточащую дыру в груди Надежды, крякнул, наспех осенил себя крестным знамением и порысил дальше, бросив на ходу: - Какого тебе врача, парень? Тут уж зови сразу ксендза, не ошибёшься… - Ай-яй-яй, нет, ну это же вы себе подумайте, какая драма у человека! – хмыкнул Семён, наблюдая, как Густав склонился над агонизирующей Надеждой. – Прямо невыносимо грустно видеть подобное. Я бы, конечено, с удовольствием поглядел, как она подохнет, но делу всё-таки время, а потехе, я вам скажу, час. Так что до свидания, друзья мои, как говорится, кушен мир ин тухес унд зай гезунд!.. Рассудив, что Густаву сейчас чуть-чуть немножечко не до него, толстый паранормалик выбрался из толпы спятивших марионеток и двинулся навстречу «маттам», на ходу смешивая на лице коктейль из растерянности, боли и нечаянной радости. Незримые чёрные щупальца уже оплели офицера, рявкнувшего: - Паенчковский! Ругер! Перевязать гражданского! Не видите, что ли, – он ранен! - Да-да, - полуобморочно залепетал Семён, картинно упадая на руки подскочившим санитарам. – Огромное вам спасибо, панове. Как мило с вашей стороны. О, к слову, какая у вас отличная машина. А вот скажите, эта машина доедет, например, от Варшавы до города Энска или она всё-таки не доедет?..

Евгения: Умирать оказалось очень просто и совсем не больно. Даже непонятно, почему люди так боятся расставаться с жизнью. Сначала по телу разливается приятный холодок. А потом веки сами собой тяжелеют и смыкаются. А ещё потом то, что принято называть реальностью, растворяется в сером тумане и бесповоротно теряет всякий смысл. - Нет! - рявкнул Густав, с отчаянием глядя, как лицо Надежды покрывает нездешняя бледность. – Это неправильно! Так нельзя! Фройляйн Ефимовская, да как же!.. Ответом ему была застывшая мертвенная полуулыбка. - Брик сбежал! – заревел он, глядя в остановившиеся, выцветшие глаза Надежды. – Вы слышите, фройляйн? Брик сбежал! Вы не выполнили приказ! Понятно вам?! Вы не выполнили приказ! Не смейте умирать! Это дезертирство! Даже не думайте дезертировать! Вернитесь! Вы меня слышите?! ВЕРНИТЕСЬ! НЕ СМЕЙТЕ УМИРАТЬ!!! И тогда произошло невозможное. Потускневшие глаза Надежды внезапно ожили, вновь налившись синим огнём. Зрачки сперва превратились в крошечные точки, а потом и вовсе утонули в поднимающемся со дна души сапфировом вихре. Тело гостьи из прошлого окаменело, выгнулось, сведённое судорогой – и распалось мягким тёплым пеплом. А из горстки праха, распахнув белоснежные ангельские крылья над заваленной руинами и покрытой телами площадью, вознеслась никем и никогда не виданная гигантская птица, сотворённая, кажется, из чистейшего небесного пламени. Пугающе разумные янтарные глаза этого создания уставились на развалины Дворца, и оно испустило яростный гортанный вопль. Огромные крылья закручивали воздух в смерчи, острый клюв мерцал бриллиантовым блеском, пышные перья переливались всеми цветами побежалости. - Феникс… - благоговейно прошептал Густав. – Феникс… Не может же быть… или может? Феникс горестно прокричал ещё раз, потом резко спикировал вниз. Огненные когти подцепили Густава, в лицо ему туго ударил холодный воздух, и где-то далеко внизу промелькнули крыши варшавских зданий. - Однако, - произнёс Генрих фон Зонненменьш, когда громадная пылающая птица вспорола воздух над крышей его лимузина могучими взмахами крыльев, направляясь от центра Варшавы на восток. – Эрих, проследить и доложить. Оперативную группу в моё личное распоряжение. Со всеми средствами усиления. - Будет сделано, герр фон Зонненменьш, - отозвался водитель, протягивая руку к телефонной трубке.

Евгения: Э П И Л О Г *Два часа спустя* Покрытые масляными разводами волны Вислы устало облизывали крошечную, забытую Богом и людьми пристань. Противоположный берег сиял разноцветными огнями, и их радужные переливы блуждали по чёрной воде. По железнодорожному мосту, похожему на костистый хребет динозавра, прогрохотала яркая лента пассажирского поезда. - Что-то Вы долго, герр фон Зонненменьш, - проронил Густав. - Технические накладки, знаете ли, герр Шульц, - председатель Комитета, зябко кутаясь в долгополое кашемировое пальто цвета беззвёздной ночи, опустился на холодную каменную скамью рядом с молодым человеком. – Пробки, сбежавший экстрасенс, ядерный взрыв в центре города… не захочешь, да опоздаешь. Кстати, о бомбе. Американское изделие, из самых новых, «сверхчистая», так что хотя бы о радиоактивном заражении можно не беспокоиться. Президент США уже принёс соболезнования и обещал провести самое тщательное расследование. - А что поляки? – вяло осведомился Густав. - Утверждают, что это – российская провокация, - пожал плечами фон Зонненменьш. - А русские, конечно, говорят, что это – польская подстава, - хмыкнул Густав. - Вы уверены, что не хотите поработать в аналитическом отделе Комитета? – уточнил старик. - Да где уж нам уж выйти замуж, - фыркнул Густав, - мы уж так уж как-нибудь… - Была бы честь предложена, - пожал плечами экс-министр. - А Брик? - А что Брик... - вздохнул старец. - Если уж он удрал с Лубянки в тридцать восьмом году, то что ему стоит выбраться из Варшавы. Пропал один из автомобилей медицинской службы вместе с водителем и санитаром. Ищем, - последнее слово фон Зонненменьш произнёс таким тоном, что стало ясно: не слишком-то он верит в успех этих поисков. – Между прочим, Вам не кажется, что тут не самое подходящее место для этого? Это представляло собой сверкающую белоснежную сферу диаметром примерно два метра, парящую над сырым тёмным гранитом пристани в ореоле лёгкой голубоватой дымки. - Яйцо Феникса, - констатировал фон Зонненменьш. - Надо же, а я, знаете ли, думал, что такое бывает только в сказках. Вот так и возникают нездоровые сенсации. Мои люди перевезут это… в общем, туда, куда мы с Вами, герр Шульц, сейчас направимся. - «Мы»? – переспросил Густав. - Конечно, - подтвердил фон Зонненменьш. – Приказ о Вашем зачислении в оперативный отдел Комитета уже подписан. И ещё мне кажется, что наша гостья из прошлого, - он кивнул на яйцо, - будет рада снова увидеть Вас. Четыре крепких бойца в чёрной униформе аккуратно подхватили белую сферу. На набережной их ожидал чудовищный восемнадцатиколёсный грузовик, вид которого мог заставить разрыдаться от зависти всю съёмочную группу блокбастера «Универсальный солдат». Этого монстра оберегали два новёхоньких серых «Страйкера» - один в противотанковом оснащении, другой – в противопехотном. - Я вот о чём думаю, герр Шульц, - сказал фон Зонненменьш, поднимаясь с лавки. – Как Вы думаете, она вылупится голышом? Челюсть Густава с негромким стуком упала на мокрый гранит. - Только не говорите, что Вам это совсем неинтересно, - усмехнулся председатель Комитета. *Следующее утро, Варшава, закрытый госпиталь Комитета, минус шестой этаж, бокс биологической и химической защиты четвёртого уровня* "Выше! Ещё выше и быстрее! Нет. Не могу. Крылья не держат. Пламя больше не согревает. Я точно знаю: стоит мне остыть – и я умру. Чей это пронзительный крик? Неужели мой? Внизу – разлив электических огней. Нет. Не здесь. Дальше! Ещё немного! Ещё! Я же сильная, я смогу! Зеркальная лента реки. Пересечь её. Крошечный чёрный пятачок на набережной. Да. Сюда. Тут завершится мой полёт. И моя жизнь. Нет. Не МОЯ. Закончится жизнь восхитительно могучей и прекрасной птицы, сотканной из ярчайшего небесного огня. МОЯ жизнь оборвалась раньше, чтобы это создание могло появиться на свет... ...а теперь… …МОЯ жизнь… …начинается… …ещё раз". Надежда открыла глаза.

Nail Buster: Папка с наклейкой "Международный комитет по делам нечеловеческих рас" захлопнулась и исчезла в ящике. Вице-майор Джулиано закрыл глаза и удовлетворённо улыбнулся. Где-то в углу бубнил старенький телевизор - всех местных журналюг буквально разрывало от сознания того, что мир в очередной раз чуть не перевернулся с ног на голову. Чуть?.. Командор тихо хмыкнул себе под нос. Смешно же. Ведь, может статься, именно он и не позволил ему перевернуться. - Говорят, Зонненменьша там не было, - проговорила чёрная тень за спиной командора. - Значит, Комитет соберётся вновь. - Не страшно, - махнул рукой Джулиано. - Теперь это будет уже другой Комитет, и люди там будут другие. Мы одним махом пришлёпнули всех, кто симпатизировал доктору Кроуду, и значит, Энску пока ничто не грозит. Мы выиграли полгода, может быть, год. Всё идёт строго согласно плану. Кстати говоря, тебя не должно здесь быть. Исчезни. У тебя ещё масса дел там, в лесу. - Как вам угодно, mein kommander, - Погонщик неслышно скрылся из кабинета, на ходу натягивая серый противогаз. В дверях он на пару мгновений затормозил, едва не столкнувшись с Семёном Бриком. Молча взглянув друг другу в глаза, псайкеры разминулись. - Добро пожаловать обратно, tovarisch, - Винсент поднялся и, чуть перегнувшись через стол, протянул руку Брику. - Как себя чувствуете в роли террориста номер один? Обычно я не избираю столь сложные миссии в качестве... проверки на профпригодность для новобранцев, но ваше досье с самого начала показалось мне впечатляющим. Я знал, что вы справитесь, и вы справились. Он вновь устроился в кресле и, развернувшись к паранормалику в профиль, задумчиво воззрился в окно. Там чёрные облака клочьями проплывали на фоне гигантской жирной луны, и луна ухмылялась в ответ командору.

Евгения: *Неделю спустя, Швейцария, Берн, Отель Schweizerhof Bern* Электронный замок негромко пискнул, подмигнув зелёным глазком. Массивные дубовые двери президентских апартаментов отворились. Шторы были опущены, и в номере царил полумрак, который едва разбавлял мерцающий свет громадной плазменной панели. На растерзанной постели валялись домашняя туфля на правую ногу и пустая бутылка из-под Hennessy. Другой сосуд с живительной влагой, опорожненный на треть, стоял на маленьком журнальном столике. Кроме бутылки, на нём имелся целый ворох DVD-дисков с документальными фильмами и образовательными программами по истории. Рядом с этой сокровищницей знаний скромно притулилась покрытая очень красивыми, в восточном вкусе, узорами коробка из лакированного дерева, при взгляде на содержимое которой Густаву стало не по себе: в сером поролоновом гнезде покоился пистолет «Феникс-3000Т», дорогущее изделие швейцарских оружейников, подлинное произведение искусства из серебристо-дымчатой дамасской стали. Надежда в алой шёлковой пижаме, расшитой пышными чёрными хризантемами и радужными райскими птицами, расположилась в глубоком кресле перед столиком. В ладонях она сжимала бокал с виски. Рыжие волосы, не первый день тоскующие по расчёске, падали на болезненно-бледное лицо унылыми спутанными прядями. Под глазами залегли лиловые полукружья, лоб изрезали хмурые морщинки. На экране ликующая толпа, запрудившая площадь Дзержинского, накидывала связанную из троса петлю на шею Железному Феликсу. Звук был выключен, и оттого эта картина приобретала какой-то сюрреалистический оттенок. - Между прочим, на табличке ясно написано: «Не беспокоить», - тихо произнесла Надежда, уставившись в телевизор. – Закройте дверь с той стороны. - И не подумаю, фройляйн, - ответил Густав. – Вы уже третий день не выходите из номера. - Не обижайтесь, Густав, но я сейчас никого не хочу видеть. И вас в том числе. Уходите. Пожалуйста. Теперь в телевизоре распахнулась панорама Кремля, над которым реял бело-сине-красный российский флаг. Герр Шульц взял из разорённого бара бокал, потянулся за бутылкой, перегнувшись через спинку кресла и заглянув при этом Надежде в лицо. Ничего в этой женщине сейчас не осталось от обжигающей красоты и мощи Феникса. В глазах гостьи из прошлого ветер гонял по серой пустыне тучи остывшего пепла. - Всё было напрасно, - еле слышно сказала она, глядя сквозь экран. – Никому не нужная и вдобавок неудачная погоня за изменником Родины… которую собственные дети убили двадцать лет назад. За бутерброд с копчёной колбасой и американские штаны, пошитые в Китае. А я-то вправду думала, что увижу золотой век. Добрых и мудрых людей, живущих при коммунизме. Хрустальные дворцы. Яблони на Марсе. Нас ведь учили, что самое большое счастье – посвятить жизнь борьбе за лучшее завтра. И мы очень-очень в это верили, мы так старались, работали и дрались ради счастья будущих поколений. А будущие поколения… Голос Надежды упал до совсем уже неразличимого шёпота. Густав единым духом проглотил содержимое своего бокала. Видеть повелительницу пламени такой было невыносимо. Уж лучше бы она криком кричала в пьяной истерике, плакала навзрыд или даже кидалась огненными шарами… чёрт возьми, да что угодно было бы лучше этого тупого погасшего взгляда и тихого бормотания! - У вас, Густав, сейчас такое лицо, словно это вы пережили крушение всей жизни, а не я, - продолжала Надежда тем же размеренным тусклым голосом, пригубив виски. – Этого не нужно. Лучше выпейте ещё. А потом уходите. Я уверена, работа в Комитете придется вам по нраву. Для вас всё самое интересное только начинается, Густав. - А для вас, фройляйн, что – всё уже закончилось? – не выдержал Густав. – Погибнуть в драке с вампиром, вернуться с того света, уцелеть при ядерном взрыве, потом опять умереть и снова воскреснуть – и для того только, чтобы своей же рукой загнать себе пулю в голову! Вот это я понимаю – женская логика! А Брик пускай гуляет на свободе, глядишь, ещё чего-нибудь взорвёт, да? - Меня это больше не волнует, - ни на йоту не меняя тона, сказала Надежда. – Меня ничего уже не волнует. Это ваш мир, а не мой. Мне здесь не за что бороться. Меня тут вообще не должно быть. Впрочем, это поправимо. Я вам очень благодарна за всё, что вы для меня сделали, Густав. Ступайте. Хватит разговоров. - Ну, уж нет, фройляйн! Я, правда, говорить красиво не умею. Надо же, придумали – «крушение всей жизни»! Стреляться затеяли! Это вам товарищ Сталин так мозги промыл, что теперь без советской власти и жить незачем? А кто защитит людей от Брика и таких, как он? - Людей, - эхом отозвалась Надежда, и у Густава аж дух захватило – столько в её шёпоте было безысходной злости и тоскливого отвращения. – Каких людей, Густав? Равнодушных глупых скотов, променявших марсианские яблоки на полную кормушку помоев? Умненьких предателей, сдавших в утиль мою страну и растащивших вырученные деньги? Или капиталистических свиней, которые искренне радовались и аплодировали убийству Советского Союза? Это их вы мне предлагаете защищать, Густав? Так вот - они вполне заслужили всё то, что Брик с ними уже сотворил и ещё сотворит. Со скотами и обращение скотское. Терпение герра Шульца лопнуло. Он размашисто шагнул к столику и схватил пистолет. - А знаешь… - рукояткой вперёд он сунул «Феникс» Надежде в руки так резко, что она выронила бокал. – Держи. Стреляйся. А то ты прямо на глазах превращаешься в такую же нечеловеческую мразь, как твой Брик: уже людей за скотов держишь. Хорошая будет парочка… В тишине апартаментов пощёчина громыхнула как пушечный выстрел. Ороговевшие когти вспороли кожу на левой скуле Густава. Брызнула кровь. - Что ты сказал?! - процедила Надежда. Апатию её словно рукой сняло – распрямившейся тугой пружиной она поднялась с кресла и пошла на отступающего молодого человека. В глазах гостьи из прошлого быстро разгоралось сапфировое пламя. Герр Шульц схлопотал ещё две весьма болезненные оплеухи, прежде чем сумел, наконец, перехватить обожжённую длань хозяйки. С левой рукой вышло проще - правая щека Густава обзавелась только одной багровой отметиной. - Отпусти, - зашипела Надежда, вырываясь. – Хам трамвайный! - От истерички слышу! - Отпусти руку! Я тебя сожгу! - Ты всё обещаешь. - Отпусти… ну, отпусти же… - Никогда… и никуда… я тебя… больше… не отпущу. Чёрт знает, почему так вышло, только каждая новая фраза и Надежды, и Густава неукоснительно звучала тоном ниже предыдущей, и злобные выкрики очень быстро превратились в интимный шёпот. - Пусти… дурак… - Ага. Круглый. Ну как, передумала стреляться, ты, проклятая коммунистическая безбожница? - Пока даже и не знаю. Постарайся меня… разубедить… - Какая же ты стерва. - А разве я тебя не предупреждала? - Зато с тобой интересно. - М-м-м, ты и не догадываешься, насколько со мной может быть интересно… Скомканная пижама упала на пышный персидский ковёр, составив компанию ненужному уже пистолету. - Превосходный кофе, - оценил герр фон Зонненменьш. – Однако к делу, фройляйн Ефимовская. - Я внимательно вас слушаю, господин председатель, - кивнула Надежда. Этот разговор происходил в том же ресторане, где чуть больше недели назад гостья из прошлого завтракала со своим шофёром. Помнится, утром того памятного дня в Варшаве бросился под машину отставной чиновник мэрии, днём в аэропорту имени Фредерика Шопена странным образом выгорел ветхий ангар, вечером взлетел на воздух Дворец культуры и науки, а ночью на YouTube появилось изрядное число кривых любительских кадров, запечатлевших полёт огненной птицы на фоне варшавских пейзажей. Ролики, впрочем, быстро исчезли. Надежда поймала своё отражение в стеклянной витрине и с удовлетворением констатировала, что выглядит на твёрдую пятёрку с большим плюсом. Продуманно-небрежная укладка, алые губы, красный брючный костюм поверх белой мужской рубашки с галстуком жёваного чёрного шёлка и блестящие лаковой кожей ботинки – образ в стиле Чикаго времён «сухого закона» был выдержан безукоризненно, даже мягкая стетсоновская шляпа с кровавой лентой небрежно валялась на столике. Для герра Генриха фон Зонненменьша, облачённого в своеобычный серый наряд, сей гангстерский шик был верхом варварства и распущенности, однако прочесть это на его сухом невозмутимом лице старца не представлялось возможным категорически. - Так вот, фройляйн, буду с вами откровенен. Я ознакомился с вашим личным делом… да-да, оно, представьте себе, так и пылилось все эти годы в архивах российского ФСБ, пока мы его не запросили… и нашёл эти материалы удовлетворительными. В высшей степени удовлетворительными. Как раз сейчас при Комитете формируется… хм… ну, назовём это подразделение группой специального назначения. Она будет подчиняться лично председателю и состоять исключительно из… - старик понизил голос до полушёпота, - …нелюдей, доказавших свою лояльность делу Комитета. Так вот, по итогам варшавских событий я предлагаю вам возглавить эту группу. Надежда поспешно опустила взгляд, чтобы спрятать от Зонненменьша азартные голубые искорки, вспыхнувшие в её глазах. - Это ведь наверняка будет опасная служба? - Очень. - Да ещё придётся всё время мотаться по миру? - Абсолютно верно. - Иметь дело с негодяями всех мастей… - Непременно. Сапфировый взор гостьи из прошлого встретился с льдисто-прозрачным взглядом старика. - А вы умеете убеждать, господин председатель. - Это означет «да»? – уточнил дотошный фон Зонненменьш. - Скорее «да-да-да!» - улыбнулась Надежда.



полная версия страницы