Форум » Фронтовые сводки » Варшавский Экспресс » Ответить

Варшавский Экспресс

Nail Buster: Время действия: 2011 год, поздняя осень Место действия: Варшава, Польша Участники: Nail Buster, Семён Брик, Мэттью Кларк, Евгения Действующие лица: Семён Брик, Надежда Ефимовская Сюжет: Бесконечная Война между людьми и нелюдями поутихла - зловещая Коалиция Максов уничтожена, Армия Света распалась, и теперь, казалось бы, ничто не мешает многочисленным расам, населяющим Землю, двинуться навстречу друг другу - к миру, дружбе и взаимопониманию... Но нет, древние страхи всё ешё сильны в сердцах людей, а нелюди по-прежнему не желают мириться с ролью изгоев. Да и алчность правителей мира сего никуда не делась... В столице Польши вот-вот должно начаться первое заседание Международного Комитета по делам нечеловеческих рас - как ожидается, на нём судьба вампиров, оборотней и других потусторонних чудовищ будет окончательно решена. Этого никак не может допустить вице-майор Джулиано, командор КМ - он посылает двух своих бойцов в Варшаву со смертельным грузом - ядерной бомбой! Вслед за ними отправляются солдаты АС, которым приказано во что бы то ни стало остановить террористов...

Ответов - 115, стр: 1 2 3 4 5 6 All

Евгения: *Поздний вечер того же дня, Швейцария, Берн* - Спасибо, Густав, - ухватившись за предупредительно протянутую руку молодого человека, Надежда выпорхнула из комфортабельного нутра низкой длинной машины. - Я, знаете ли, не Энштейн, чтобы с уверенностью отвечать на этакие замысловатые вопросы. Но мне кажется, что избавление от такой мрази, как Брик, вряд ли способно пойти миру во вред, скорее уж наоборот. У него было целых три дня, пока мы в тридцать восьмом готовили мое отправление, так что он наверняка успел снюхаться с нелюдями - у него на них прямо чутье, и я не удивлюсь, если уже влез в какую-нибудь их мерзкую затею. В любом случае, чем быстрее мы от него избавимся, тем меньше дел он успеет наделать. Швейцар у сияющего подъезда исподтишка бросил недоуменный взгляд на всклокоченную рыжую стерву в хрустящем кожаном плаще не по сезону, тяжелых ботинках военного образца и без намека на какой-либо багаж. Но, с другой стороны, она приехала на роскошном лимузине, и ее сопровождал безукоризненно отутюженный личный шофер, а на бледном веснушчатом лице странной гостьи была ясно обозначена склонность по малейшему поводу закатывать грандиозный скандал, так что одним лишь взглядом швейцар и ограничился, распахнув перед странноватой парочкой двери отеля. Администратор на ресепшене сморщила было носик, не забывая, однако, улыбаться. Но Густав, перегнувшись через стойку, негромко бросил несколько фраз про "банкирский дом Колер", "фройляйн Ефимовскую" и "президентские апартаменты", и улыбка девушки расцвела с десятикратной силой, а после взмаха кредитной карточкой с готическим черным "К" и вовсе, кажется, разъехалась до самого затылка. Спустя полминуты в богато украшенном предметами антиквариата холле отеля материализовался сам управляющий, который тут же рассыпался в любезностях и сообщил, что встреча с фройляйн Ефимовской есть самое счастливое событие всей его жизни и что весь персонал Schweizerhof Bern почтет за величайшую честь мгновенно выполнить любое ее желание. Фройляйн Ефимовская пожелала легкий ужин с шампанским в номер, горячую ванну, а также чтоб управляющий сгинул к чертовой матери, а то от его трескотни уже голова раскалывается. Тот все понял и послушно испарился, вручив напоследок Надежде ключи от апартаментов, а Густаву - от одноместного номера по соседству. - Спасибо, Густав, - улыбнулась Надежда, когда бесшумный лифт вознес их на самый верхний - пятый - этаж. - Что бы я без вас делала, ума не приложу. Простите, что не приглашаю на ужин - день выдался хлопотным, хочу немного побыть в одиночестве, отдохнуть, собраться с мыслями... не каждый день все-таки доводится вот так скакать почти через сотню лет. Это необычно, но очень утомительно. Кстати, не думаю, чтобы мне здесь что-нибудь всерьез грозило, так что вы вполне можете расслабиться, если хотите. Тут, как господин Колер мне рассказывал, есть два очень приличных ресторана и довольно симпатичный бар. Пусть все записывают на мой счет, и не стесняйтесь с выбором. Только будьте готовы завтра к раннему подъему, я, Густав, привыкла вставать затемно... Доброй ночи вам! Взмахнув рукой - к слову, перчаток она так почему-то и не сняла - Надежда исчезла за массивными дверями апартаментов. В солидном замке с щелканьем повернулся ключ, индикатор на электронном запоре справа от дверей мигнул и сменил цвет с зеленого на красный.

Семён Брик: Верность служебному долгу, проявляемая полицейским даже в омороченном состоянии, невольно вызывала у Семёна определенное уважение. Однако мысль о том, что его застукают с ядерной бомбой, двумя пистолетами-пулеметами, кучей боеприпасов к ним и - таки самое ужасное! - в компании вампира, заставила "ребе" съежиться. Между тем полицейский требовательно протянул руку к рюкзаку с зарядом, а Заремба, судя по вскипевшей злобой и безнадежностью ауре, уже собирался открыть огонь, что, конечно, погубило бы все дело. Приходилось идти на крайние меры. - Ой-вей, господин Заремба, - торопливо посыпал словами Семён, отступая за спину толстяку в форме, - сдается мне, что бедные евреи таки сделали большую глупость, распяв себе немножечко того Христа, и до сих пор через это так страдают, так страдают, просто невыносимо страдают! Покажите уже господину полицейскому, что у нас там в рюкзаке, и пусть ему станет стыдно за свои безосновательные подозрения! Взгляд унтера сделался окончательно безумным. В течение нескольких секунд он лихорадочно прикидывал, не стоит ли заодно с полицейским пристрелить и Семёна, решившего, судя по всему, перейти на сторону врага. Но потом вампир все же решил, что напарник, по обыкновению, задумал какую-то хитрость, поэтому со стуком поставил свою ношу на пол и даже сделал шаг назад - мол, кому надо, тот пусть и копается в многочисленных застежках. Полицейский, пыхтя не хуже паровоза, склонился над рюкзаком, открыв Семёну отличный вид на жирный, в слоновьих складках затылок. - Но это произвол, и мы будем жаловаться, имейте в виду! - добавил Семён. - Вам это просто так с рук не сойдет, скажу я вам, пан полицейский! После чего подхватил с пола пакет с разобранным МР-5, размахнулся как следует и обрушил на голову толстяку без малого три килограмма металла - прием очень банальный и к тому же изрядно подлый, но подчас действующий не хуже самого изощренного внушения. Впрочем, о надлежащем внушении "ребе" тоже не забыл. Он, правда, не слишком надеялся проломить увесистым свертком столь толстый череп, но вот утратить связь с реальностью на какое-то время здоровяк должен был наверняка, а большего диверсантам и не требовалось.

Nail Buster: Временное обиталище Густава оказалось предсказуемо скромным, но по крайней мере оно было достаточно близко к апартаментам Надежды, а стена, отделявшая их от него - достаточно тонкой, чтобы в случае чего услышать шум борьбы. Если, конечно, допустить, что за советской барышней кто-то захочет прийти. Это и маловероятно - ну кто, спрашивается, её здесь может знать? - и попросту опасно для жизни. Не для жизни Надежды, разумеется. Удобно устроившись в кресле в углу и выбрав по телевизору какой-то бессмысленный ненавязчивый бубнёж, Шульц принялся не спеша размышлять. Они ищут иголку в стоге сена. Экстрасенса, внешне ничем вообще не примечательного, такого же засланца из будушего, как и сама фройляйн Ефимовская, но с огромными амбициями и наверняка опасными планами в голове. Которые теперь претворить в жизнь, пожалуй, даже легче, чем сто лет назад. "Снюхаться с нелюдями, говорите?.. - думал юноша, закрыв глаза и тихо барабаня пальцами по подлокотникам, пока телевизор в уголке радостно выдавал всё новые порции рекламной чепухи про генетически изменённые яблоки со вкусом шоколадного тортика. - Что ж, тогда нам ничего не остаётся, как в ответ снюхаться с людьми. С нужными людьми, конечно же." - Ах вы!.. - прохрипел страж порядка, оседая на пол и бледнея лицом. Больше он не говорил уже ничего - удар Брика выбил его из суровой реальности всерьёз и надолго. Заремба подхватил рюкзак и направился к двери. - Отлично сработано, Брикштейн! - нервно хохотнул он, переступая через тушу полицейского, не забыв бросить голодный взгляд в сторону его сонной артерии. - А теперь давай поторопимся - отсюда явно надо убираться, если мы не хотим... столкнуться... - он вдруг остановился и, просияв от сознания своей гениальности, обернулся к Семёну. - Слу-ушай! А чего там этот фараон говорил про председателя комитета? Не наш ли это, часом, Комитет? Что если нам использовать прибытие этой важной шишки в своих целях? Только я пока не знаю, как именно, чёрт бы его побрал. Ты у нас умный, давай-ка помоги мне думать, - вампир не слишком умело, но старательно изобразил глубокую задумчивость.

Евгения: *Поздний вечер того же дня, Швейцария, Берн* Захлопнув двери, Надежда первым делом избавилось от опостылевшего плаща и ботинок, оставшись в черной фуфайке без рукавов и того же цвета брюках с большими накладными карманами. Длинные кожаные перчатки тоже полетели в угол - взамен она, старательно отведя взгляд от изуродованных рук, натянула другие, из тонкой шерсти. Стремительно поданный в апартаменты ужин, состоявший по преимуществу из экзотических морских гадов в разных видах, оказался сказочно вкусным и был проглочен Надеждой буквально в десять минут, а бутылка Dom Perignon Vintage 2002 подняла гостье из прошлого настроение. Насыщаясь, она не отрывала глаз от огромного, удивительно плоского экрана телеприемника на стене. Надежду трудно было бы назвать технически подкованной даже по меркам тридцатых годов, что уж там говорить о чудесах двадцать первого века, - но, покрутив в руках серебристую вытянутую коробочку пульта, с которого управлялся телеприемник, она все же сообразила, как он включается, и методом перебора кнопок добралась сквозь обрывки кинокартин и навязчивую рекламу до круглосуточного новостного канала. Как и следовало ожидать, за семьдесят три года капиталистический мир окончательно прогнил и обезумел. Финансовые кризисы, политические скандалы, военные конфликты, заговоры нелюдей, банкиры, склоняющие служанок к разврату, парады гомосексуалистов - налицо очевидные признаки упадка. Про Советский Союз, который глупые дикторы до сих пор называли Россией, говорилось мало и в предсказуемом тоне: империалистическая пропаганда беззастенчиво лгала про тотальное воровство, развал экономики, нищету населения и кровавые бесчинства госбезопасности. Совсем обленились западные клеветники, подумала Надежда, выключая телеприемник, ничего нового за столько лет не придумали, все пересказывают враки эпохи военного коммунизма. Бесшумно убрав со стола, горничная направилась в ванную, и там немедленно грянула вода. Надежда сунула девушке первую попавшуюся купюру, запасом которых ее предусмотрительно снабдил господин Колер; судя по неописуемому выражению лица горничной, получилось не так чтобы много, а очень много, но не отбирать же чаевые обратно, - и выставила ее за двери. Кристаллы ароматической соли, растворяясь в горячей воде, приятно щекотали кожу и пахли хвоей, махровый халат оказался до чрезвычайности пушистым, а королевских размеров постель - восхитительно мягкой. Блаженно потянувшись всем телом и только что не заурчав от удовольствия, как большая рыжая кошка, Надежда провалилась в сон.

Семён Брик: - Ой-вей, пан полицейский, - развел руками Семён, - и надо же вам было так неудачно подвергнуться нападению двух неизвестных... - Толстый паранормалик выдернул из кобуры на поясе поверженного противника служебный пистолет, - с целью завладения табельным оружием... и внешность преступников ви, разумеется, не запомнили, ай-ай... ну, и кто вас таки просил тянуть руки куда не надо? Семён подобрал несколько рассыпавшихся по полу пакетов и всучил их задумавшемуся Зарембе, чем и вывел того из непривычного состояния, пробурчав в отместку за "Брикштейна": - Пойдемте уже, мыслитель. Если ви меня спросите, так модель для Родена из вас все равно так себе. Нас ждет мужская уборная, благо в нее можно попасть прямо отсюда, из камеры хранения... Поймав недоумевающий взгляд Зарембы, Семён вздохнул и пояснил свою идею: - Или ви, может быть, предлагаете выползти на такую немножечко себе охраняемую полицией не хуже зеницы ока платформу встречать председателя в замаранных нарядах последних босяков и с ворохом подозрительных пакетов в руках? Господин унтер-офицер, вот эта штука, - "ребе" потряс трофейным пистолетом, - чтоб ви знали, на минуточку, не сувенирная зажигалка, она иногда таки всерьез стреляет, а мой организм пока в дополнительной вентиляции не нуждается, благодарю покорно! И потом, что ви думаете за обзавестись наконец пристойным оружием? Ви сумеете, извиняюсь, на унитазе собрать пистолеты-пулеметы или ви не сумеете? К счастью диверсантов, за поздним временем вокзальный туалет пустовал. Перемазанная засохшей глиной, мазутом, ржавчиной и Б-г весть чем еще одежда была водворена в распоротые пакеты и спрятана в камере хранения. Семён переоблачился в строгий костюм с галстуком, просторное шерстяное пальто и широкополую шляпу. Заремба, гнусно ругаясь сквозь зубы, содрал привычный камуфляж и нацепил вельветовые джинсы, тесноватый серый свитер под горло, кожаную куртку-бомбер и высокие ботинки армейского образца. Бомбу быстро переупаковали в объемистую, но вполне себе элегантную черную сумку, которую вампир с кряхтеньем взвалил на плечо; туда же сунули оба снаряженных МР-5. Весь процесс занял не больше десяти минут, но Семён то и дело тревожно прислушивался: не явятся ли коллеги временно выпавшего из реальности гиганта посмотреть, что с ним такое приключилось. Однако все обошлось... во всяком случае, пока. - ...А что мы можем сделать с тем председателем, пускай это даже тот самый председатель, который нам нужен? - вслух рассуждал Семён еще пять минут спустя, когда эскалатор неторопливо поднимал их на платформу. - Взорвать бомбу прямо на вокзале? Не многовато ли чести - такой себе красивый фейрерверк ради одного человека? Отпадает. Проследить за кортежем? На ночных-то улицах? Ой-вей, не угонимся, да еще и раскроем себя. Обратно отпадает. Кажется, остается только одно... и это одно, скажу я вам, таки здорово делает мне нервы, господин Заремба, - сказал паранормалик. - А моих нервов, я чувствую, еще будет где испортить за время нашего приятного путешествия...

Nail Buster: ...Утреннее солнце весело светило в огромные окна-витрины первого этажа, занимаемом фешенебельным гостиничным кафе. В этом кафе, в самой дальней и неприметной его части, Густав Шульц дожидался, пока ему принесут заказанный кофе. И когда сверху соизволит спуститься к завтраку его... его кто? Шофёр разрывался между "хозяйкой" и "подопечной" - оба определения были по-своему верны, но по отдельности создавали какой-то куцый, неполный и неправильный образ... Слишком уж властной, слишком самодостаточной особой была эта Ефимоffская, и в то же время слишком большую ношу господин Колер переложил с неё на его, Густава, плечи. Как тут, спрашивается, себя вести и чувствовать? Обо всех этих терзаниях молодой человек напрочь позабыл, когда ему наконец подали вожделенный напиток - ароматный капучино с густой шапкой сливок, слегка присыпанной сверху корицей и шоколадной крошкой. Стоил местный кофе отнюдь не дёшево, и Густав втайне лелеял надежду, что Надежда за него заплатит. Впрочем, вслух бы он её никогда в жизни об этом не попросил. Лучше уж сгореть заживо... чего он в глубине души по-прежнему опасался. Неизбежные минусы работы с экстрасенсами. Между тем на вокзале продолжалась напряжённая суета - несколько полицейских, по габаритам немногим меньше контуженного Семёном здоровяка, резво курсировали по гудящему залу ожидания и ощутимо тревожили тамошний люд, вылавливая то одну, то другую подозрительную личность, тщательно её обыскивая и вновь отпуская на свободу. Примерно тем же занимались и куда более многочисленные "люди в штатском", от простых варшавцев разительно отличавшиеся взглядом, жестами, осанкой... Они медленно, но верно занимали ключевые позиции в зале, некоторые - прямо за спинами наиболее подозрительных или, по крайней мере, в пределах броска ножа. Полы их пиджаков зловеще оттопыривались, скрывая орудия внушительного калибра разве что от слепых и детей. - Глянь, - прошептал унтер, высунув нос из двери туалета. - А вот и наш фрукт. С целой гроздью, мать его, фруктов. Зал быстро пересекала чёрная масса, перед которой расступались перепуганные варшавцы, как Красное море перед Моисеем и его израильтянами. Безликие телохранители в тёмных очках, числом никак не менее двадцати, сгрудились вокруг человека, отличавшегося от них высоким ростом и явно почтенным возрастом. Сухой и прямой как палка, он напоминал скалу, о которую много веков подряд разбивались бурные морские волны, да так и не подточили ни на сантиметр. Тонкие губы старика были сжаты в надменной аристократической гримаске, а прищуренные серые глаза насмешливо и остро перебегали то на одного зеваку, то на другого. На короткий миг его взгляд пересёкся со взглядом Семёна, и во взгляде этом скользнуло... что-то. Подозрение?.. Но охрана уже увлекла своего шефа дальше, и перед ними распахнулись двери зала. Следом за ним, через другие выходы, проследовали и "люди в штатском". Публика начала приходить в себя. - Слышь, - возбуждёно пробормотал Заремба, поправляя неудобный воротник на свитере, - а ведь я эту мумию даже по телеку видел! Это Генрих фон Зонненменьш, министр внутренних дел Германии! Как он тебе? Опасный видок, верно? Да, - вампир был не на шутку обеспокоен. - Это тебе не местные молокососы. У него, говорят, сын погиб в местном АэСе. Или внук... Я уж не помню. Что делать-то будем? - он воззрился на напарника, ожидая, что тот решит. - Ясен пень, что бомбу тут взрывать нет резона. Тогда что же получается, к связному?

Семён Брик: И тут Семён снова удивил своего напарника. Вместо того, чтобы спокойно пересечь перрон - благо "люди в черном" его уже покинули, и полицейские сняли оцепление, - он сперва трусцой, а потом и легкой рысью устремился вслед зловещей процессии. Унтер-офицер Заремба, произнося сквозь сжатые зубы разнообразные ругательства, поспешил следом. - Ты что опять задумал, ребе? - прошипел он за плечом Семёна. Сумка с бомбой, возможно, выглядела менее подозрительно, чем армейский рюкзак, но уже оттянула вампиру руку и время от времени больно колотила его по бедру, что хорошему настроению никак не способствовало. - Тебя куда понесло, жертва Холокоста! - Господин унтер-офицер, - вопросом на вопрос ответил Семён. - Скажите мне как родному, вам таки случалось когда-нибудь играть на театре? Нет? А вот это жаль, потому что прямо сейчас нам понадобится весь объем актерского искусства, который ви себе только сумеете выдать! Заремба от такой новости аж споткнулся: - Ты последний ум потерял, что ли, Соломон? - Я - Самуил, - произнес Семён, переходя на шаг перед дверями, ведущими на привокзальную площадь. Те послушно отворились, явив взгляду каэмовцев толпу телохранителей фон Зонненменьша, над которой сутулой запятой возвышался сам председатель. Черные провалы очков немедленно обратились к парочке диверсантов, два десятка рук рефлекторно метнулись к висящим под мышками кобурам. Толстый паранормалик с максимально индифферентным видом неторопливо стал спускаться по ступеням к стоянке такси, огибая "людей в черном", которые усаживали своего предводителя в лимузин. Унтер, поколебавшись в течение секунды, последовал за спутником, на всякий случай нащупывая сквозь толстую кожу сумки рукоять МР-5 и готовясь умереть, что называется, с музыкой. - И кстати, пан Заремба, вы уж, прошу покорно, извините меня... - За что? - недоуменно спросил вампир. - А вот за это, - ответил Семён. Даже самый слабый нелюдь защищен от ментальной инвазии несравненно лучше хорошо тренированного человека. Пытаясь стремительным молодецким ударом проникнуть в сознание вампира или оборотня, паранормалик сильно рискует выжечь себе мозги или заработать сердечный приступ - это непреложное правило Семён сам вбивал в молодых сотрудников литерного отдела "М" ГУГБ НКВД. Теперь ему выпал шанс убедиться, насколько же он был прав. Обрушенная Семёном на разум Зарембы энергия - щупальца внушения на этот раз обернулись пронзающими невидимыми клинками, - со страшной силой ударила по самому бывшему старшему майору НКВД. Его прямо-таки отбросило назад, к автоматически распахнувшимся дверям вокзала, и он осел на ступени, предсмертно побелев лицом и едва успев наклониться, чтобы хлынувшая из носа кровь не забрызгала новое пальто. Ошалевший от всего происходящего унтер Заремба едва расслышал прозвучавший под сводом его черепа голос Брика: "Да не стойте же вы уже столбом, кровопийца этакий! Подыграйте мне, ну! Азохенвей, да как же больно..." Последняя мысль явно причиталась не Зарембе, но прозвучала столь выразительно, что тот всерьез испугался и замахал руками, вопя на всю ивановскую: - На помощь! Человеку плохо!! Помогите!!! Черная масса у подножия лестницы заколебалась. На глазах "людей в черном" солидный, явно добропорядочный, со вкусом одетый толстый пан еврейской наружности, кажется, внезапно затеялся умирать, а детина с большой сумкой наперевес лишь бестолково суетился вокруг, испуская горестно-призывные кличи. Семён чуть приподнял голову, которая, по его ощущениям, вот-вот должна была лопнуть, повел налитыми кровью глазами, жалобно что-то промычал и просительно вытянул руку в сторону черной толпы. Расчет паранормалика был прост и практически беспроигрышен, примерно как тот прием, что он чуть раньше использовал против толстяка-полицейского. С одной стороны, телохранители никак не могли бросить своего патрона, с другой - оставить просто так помирать благонамеренного респектабельного господина, тем более еврея, тоже было бы как-то не кошерно. Прознает об этом любопытная пресса - и на авторитете вновь формируемого комитета можно смело ставить большой жирный крест. Поэтому Семён рассудил так: в лимузин фон Зонненменьша его, конечно, не потащат, да и не надо, но вот в одну из машин сопровождения, коих имелось в достатке, погрузят и повезут в ближайшую больницу... чего, в общем, и будет ему вполне достаточно, чтобы по-свойски расспросить охрану на предмет точного места и времени заседания комитета. Ну или оставят при них с Зарембой одного-двух "людей в черном" и вызовут "скорую", что диверсантов тоже устроит. В самом крайнем случае хотя бы просто подойдут поинтересоваться, что тут происходит, - ситуация-то нештатная, а значит, требует внимания. Жаль только, что ради достоверности представления страдать приходилось всерьез. Разум Зарембы оказался прочным, как булыжник, и ощущения от ментального удара с размаха об этот разум были соответствующие.

Евгения: Как правило, Надежда не позволяла себе слишком уж долго нежиться в постели и поднималась еще до рассвета, но прыжок сквозь время, видимо, выпил из нее больше сил, чем ей самой казалось. «Укатали бурку крутые сивки», как выразился бы дядя Коля, инструктор Надежды по парашютному спорту. Так что веки она разлепила лишь к тому времени, когда солнечные зайчики уже вовсю резвились на старательно умытых мощеных улицах Берна, скакали в зеркальных витринах и запрыгивали в окна. Разомлевшая, все еще полусонная гостья из прошлого взглянула на циферблат деликатно тикающих часов… и буквально взвилась из-под одеяла рыжей ракетой. В течение следующих восьми с половиной минут в президентских апартаментах бушевал чудовищной силы ураган «Надежда», расшвыривающий как попало постельное белье, зубные щетки, полотенца, флакончики с шампунем и гелем для душа и прочие предметы гостиничного обихода. Деликатно поскребшаяся в двери горничная была сперва опрокинута порывом энергичных выражений на незнакомом языке, а потом сметена вырвавшимся в коридор вихрем огненных волос и черной хрустящей кожи. Положительно, за более чем полтора века почтенный швейцарский отель ни разу не становился свидетелем столь разрушительного стихийного бедствия. Своего ангела-хранителя Надежда отыскала в кафе «Аркади бар», где он, скромно пристроившись в уголке, чтобы не притягивать недоумевающих взглядов серой шоферской тужуркой и лежащей на скатерти фуражкой, потягивал кофе. Стоило Надежде расположиться за столиком и пожелать Густаву доброго утра, как рядом возник сухопарый официант и со всем почтением осведомился, чего бы фройляйн желала на завтрак. - Медвежий стейк с гарниром из маринованных матрешек и самовар водки, - без раздумий ответила Ефимовская. – Что значит «боюсь, у нас нет стейка из медвежатины и маринованных матрешек»? У вас тут что – лучший отель в Берне или портовая ночлежка? Безобразие! Ладно, тогда… принесите два яйца «в мешочек», пару пшеничных тостов и чашку черного сладкого чая. Густав почел за лучшее спрятать широкую улыбку в кофейной чашке. - Только кофе? - удивилась Надежда. - Хм, нам сегодня понадобится много сил, так что заказывайте, что хотите, Густав, не стесняйтесь. Кстати, по глазам вашим вижу, что-то вы этакое придумали... - заметила она, лихо расправляясь с идеально поджаренными тостами, возникшими перед нею словно бы из воздуха. - Фройляйн Ефимовская, - все тот же официант - видимо, паранормалик, обученный искусству телепортации, - буквально сгустился у нее за спиной в полупоклоне, - пакет от господина Колера. Он просил передать это вам лично и как можно скорее. - Спасибо, - бросила Надежда, с неохотой отрываясь от трапезы и вскрывая ножом плотный конверт с уже знакомой готической буквой "К". На скатерть выпали швейцарский паспорт с шенгенской визой на имя Надежды Ефимовской и ворох карточек разнообразных магазинов и салонов красоты с подробными примечаниями фрау Колер, написанными аккуратным бисерным почерком. - Вот туда для начала и отправимся - обрадовалась гостья из прошлого, перебирая карточки. - В конце концов, по легенде я ведь богатая прожигательница жизни, эксцентричная уроженка далекой холодной России, как же мне без вороха нарядов и идеального педикюра? Да и вам стоит приодеться, не во всякой ситуации шоферская униформа окажется к месту. А пока поделитесь со мной своими идеями, хорошо, Густав?

Nail Buster: Клубящееся вокруг председателя чёрное людское облако нерешительно заколебалось. Сам Зонненменьш спокойно наблюдал за страданиями Семёна, имея вид человека, которого в самую последнюю очередь волнуют страдания Семёна или чьи-нибудь там ещё, но который не может пожертвовать добрым именем даже ради своей знаменитой немецкой пунктуальности. Секунд пять он оценивал ситуацию, пока телохранители держали на каэмовцев под прицелом пары десятков пистолетов, после чего шепнул что-то одному из них. Тот шепнул -другому, и эти двое, отделившись от облака, решительно направились к Брику и Зарембе, на ходу убирая оружие. В то время как их собратья втягивались в несколько внушительных чёрных "фольксвагенов", уже урчащих моторами. Колонна двинулась прочь от вокзала примерно в ту же секунду, как один из оставшихся телохранителей обратился к "больному": - Мы уже вызвали "скорую", потерпите чуть-чуть. Что с ним такое? - повернулся он к Зарембе. - А я почём знаю? - нервно огрызнулся тот. - Всю дорогу голова кружилась, да ещё и понос... Наверно, съел что-то не то. Или магнитные бури... Короче, надо его в больничку. Между тем охранников оттеснили от Брика трое крепких вокзальных медиков. Не теряя зря времени, они принялись рыться в содержимом своей чёрной сумки, щупать пульс, утирать кровь из-под носа... Поняв, что они тут теперь лишние, охранники сделали пару шагов назад, к оставшемуся на стоянке "фольксвагену". Густав закатил глаза и тихонько вздохнул. По магазинам... Поход по магазинам! И это в то время, пока по Земле разгуливает кровавый советский экстрасенс из прошлого, просто-таки жаждущий, по словам самой же Надежды, устроить где-нибудь бойню. О, будь благословенна женская логика, ведь без неё было бы так скучно жить на планете! Впрочем, он был готов мириться и с этим - все доводы разума рассыпались в прах перед перспективой нормально позавтракать. - Спасибо, фройляйн, - он признательно улыбнулся и бегло пролистал меню. - Возьму-ка я, пожалуй, мраморное мясо Вагью №3, обжаренное на вулканической лаве, а к нему... о, ещё одну чашечку этого замечательного кофе. - У нас закончилась лава, сэр, - сухо промолвил официант, всё это время стоявший у него за спиной - очевидно, его народ освоил вместе с телепортацией ещё и навык полной невидимости. - Тогда просто кофе, две порции, - махнул рукой Шульц и вновь обратился к Надежде. - Итак, фройляйн, шоппинг в вашей компании - потрясающая затея и, безусловно, важная для выполнения нашей миссии, - он постарался. чтобы ирония в его голосе прозвучала как можно дружелюбней и непринуждённей, но всё-таки прозвучала. - Но когда мы переоденемся наконец в свежекупленную одежду от кутюр и нам не будет стыдно предстать перед лицом сил Зла, я предлагаю связаться с герром фон Зонненменьшем, министром внутренних дел ФРГ... ну, так теперь называется Германский Рейх. Он нам точно поможет - почти все тамошние борцы с нечистью перебрались в его ведомство после распада Армии Света. Они с господином Колером хорошо знакомы, и у меня, кажется, до сих пор есть номер его секретаря. Если этот Брик действительно так опасен, Зонненменьш нам поможет. Его хлебом не корми, дай погоняться за врагами рода людского.

Семён Брик: Едва «человек в черном» обратился к Зарембе с вопросом, как Семёновы щупальца оставили разум вампира в покое – вероятно, сообразил унтер, нашли более интересную цель… или даже две цели. Скорость реакции наводила на подозрение, что не так-то толстый хитрый паранормалик и плох, как хочет казаться. - Спасибо, господа… за вашу заботу… - голосом умирающего лебедя воззвал Семён к телохранителям фон Зонненменьша, одновременно накидывая на них сеть своего внушения. Ему приходилось наносить ментальные удары разом на двух фронтах, и напряжение мысли создавало типичную картину гипертонического криза, так что бригаде медиков было чем заняться. – В наше время редко встретишь милосердие… у каждого таки есть своих важных дел, все куда-то бегут, торопятся… («Ну ладно, пора ехать. Нечего тут любоваться на этого хворого еврея. Вон какое пузо нажрал – странно, что раньше не сдох. Ишь, доктора вокруг него прямо хоровод водят, с нашим братом, небось, так не церемонились бы!». – «Очень приятный господин, даже больно видеть, как его скрутило. Нужно обязательно дождаться «скорой», проследить, чтобы все было в порядке, а то эти вокзальные коновалы, пожалуй, и здорового залечат».) Один из охранников решительно распахнул дверцу урчащего мотором «фольксвагена», а другой затоптался на месте, поглядывая то на своего напарника, то на жалобно постанывающего Семёна. - Приятно найти такое участие в случайных людях, - тянул паранормалик, продолжая опутывать свои жертвы ментальной паутиной. – А то иной раз кажется, шо мы все уже друг другу немножко звери, правда? – обратился он к охраннику. Тот всплеснул руками и сочувственно закивал. Напарник просверлил его угрюмым взглядом. («Да что с ним такое! Как будто у нас других дел нет, кроме как слушать это жидовское нытье! Вот послал Бог партнера – ни тпру, ни ну!» - «Славный все-таки господин, и какие правильные вещи говорит, просто приятно слушать». – «Какого лешего? Ему этот жид кто вообще – сват, брат или любимый папочка?!» - «Кстати, по возрасту он вполне мог бы быть моим отцом…»). Терпение телохранителя, бившего копытом у «фольксвагена», наконец лопнуло, и он принялся давить на сигнал. Его расчувствовавшийся напарник вздрогнул, обернулся на звук и гневно повертел пальцем у виска. - Как прихватило сердце в поезде – ну, думаю, все, Соломон, ты таки допрыгался, - бубнил Семён, сквозь головную боль, грохот в ушах и скачущий галопом пульс наблюдая, как ауры охранников доходят до белого каления. – Но вот повезло встретить вас, такое мое себе еврейское счастье, не иначе. («Ну, все, кончились мои силы! Да он что, тормоз скрипучий, забыл, что ли, ГДЕ нас ждут? Так я ему напомню, я ему ума-то вставлю, он, дятел такой, у меня ласточкой полетит!» - «Скажите, какой исправный служака! Гепард наскипидаренный! Тут жизнь человеческая на ниточке болтается, а он только и думает, что о приказе номер неразборчиво, чурбан бесчувственный. Да у нас еще куча времени, успеем мы, десять раз все успеем. Не помнит он разве, КОГДА заседание начинается? Я ему сейчас память-то освежу, а то у него, видно, все мысли в дисциплину ушли!»). Семён навострил уши, старательно сжимая накрученных до упора «людей в черном» в кольцах невидимых щупалец...

Евгения: Фрау Колер отнеслась к просьбе супруга с исключительной серьезностью. Она не только отобрала самые фешенебельные (и, соответственно, самые дорогие) дамские магазины и салоны красоты, не только снабдила карточки собственными подробными пояснениями, но и великодушно взяла на себя труд обзвонить оные заведения, предупредив, чтобы были готовы к визиту русской миллионерши. Так что уже с утра пораньше в тайных храмах, куда простым смертным вход заказан, жрецы макияжа и адепты причесок готовили мудреные обряды. Бутики спешно выдвигали на позиции отборные батальоны стилистов и вспомогательные полки консультантов. Из арсеналов извлекались самые новые и негуманно дорогие средства индивидуального, а равно и массового поражения представителей сильного пола. Эта продуманная, глубоко эшелонированная оборона была дезорганизована, смята и прорвана в течение пятнадцати минут. О блицкриге фройляйн Ефимовской в торговых кругах Берна вспоминали с благоговением (к которому примешивалась немалая толика суеверного ужаса) еще самое меньшее лет пять. С прилавков сметалось абсолютно все – от кружевного нижнего белья и спортивных костюмов до соболиных манто и вечерних платьев, - разумеется, исключительно от лучших модных домов. Коробки с обувью считали дюжинами, разнообразная косметика приобреталась на вес, как и бижутерия. Густав не успевал надиктовывать адрес отеля, куда надлежало отправить покупки, а руководя толпой продавцов, таскающей «самое необходимое», как выразилась Надежда, в машину, открыл в себе недюжинный талант дирижера. Кстати, самому Густаву, помимо десятка великолепных в своем консерватизме костюмов от Ralph Lauren и Brioni, досталась целая куча разного добра, включая роскошную шелковую пижаму (которую молодой человек тут же мысленно поклялся не надевать ни при каких обстоятельствах) и несколько предметов, определенных Надеждой как «мохерОвые шарфы из верблячьей шерсти». Затем пришло время наводить красоту. Стрижка, тонирование, укладка, пилинг, педикюр, депиляция, массаж – все, что угодно. За единственным исключением. От маникюра Наджеда отказалась наотрез; более того, она даже перчаток снимать не стала. Впрочем, у богатых свои причуды, а у очень богатых – очень странные причуды. Прикинув объем процедур, Густав совсем было затосковал, но хозяйка шепнула ему на ухо пару слов, сунула заветную карточку с буквой «К» - и его как ветром сдуло. Неизвестно, где Густав провел следующую пару часов, но когда по истечении этого срока ведомый им лимузин подрулил к дверям салона красоты, в багажнике покоились две плотно набитые сумки в камуфляжных разводах. Густав взглянул на дожидающуюся его гостью из прошлого… и ущипнул себя за ляжку, желая проверить, не задремал ли он за рулем. Пламя и дым. Длинные, выше колен, сапоги тончайшей лаковой кожи на основательном каблуке, кроваво-красная юбка-карандаш и шелковая блузка цвета полуночи, подчеркивающая немаленькую (как оказалось) грудь. Фарфорово-гладкая, прямо-таки светящаяся изнутри кожа без намека на веснушки. Безукоризненные алые губы, голубое небо глаз, хищный полет бровей и короткие солнечные волосы, взлохмаченные так, будто их владелица сию минуту из постели. Красные кожаные перчатки на руках, сложенных «домиком», довершали образ. Боевой экстрасенс. Да все враги мужского пола сами будут охотно падать и складываться в штабеля - останется только подпалить... - Да, мне тоже понравилось, - сказала с улыбкой Надежда, поймав оторопелый взгляд Густава. – Однако, может быть, теперь займемся делом? Давайте где-нибудь пообедаем, а то уже, - она посмотрела на новенькие Breguet Marine, - почти час дня, и вы с утра, замечу, только кофе и попили. А по дороге перезвоним секретарю этого фон-как-его-там, и если что, попросим господина Колера замолвить за нас словечко перед его начальником… Вас не затруднит подать мне пальто?

Nail Buster: - Пошевеливайся там, нечего ворковать с этими хворыми провинциалами! - прикрикнул телохранитель у машины на своего сердобольного товарища. Естественно, по-немецки. - На всех тепла в жизни не хватит. Нам, между прочим, ещё надо успеть в отель "Речь Посполитая", устроить этого старого хрена со всеми удобствами и проследить, что там в номерах цветочные горшки не заминированы... - И без тебя знаю, - буркнул также по-немецки сердобольный, в последний раз окидывая взглядом распростёртого на земле Брика и убеждая себя в том, что тот скоро будет в порядке и не вздумает ему назло помереть, стоит им только отъехать подальше. - А завтра в шесть везти его на это чёртово заседание. Не нервничай, я всё зазубрил, как "Отче наш". Просто там ведь и кроме нас тьма народу... Чай, не пропадёт никуда наш фон барон, пока мы... - Пока мы что? Сирых и убогих на улицах обихаживаем? - телохранитель уже сел в машину и громко урчал мотором. Ну точно как гепард. Или на худой конец цепной доберман кровавого антивампирского режима. - Комиксов надо меньше читать. У нас тут дело, кажется, серьёзное намечается, так что одним евреем больше, одним меньше - государство не пропадёт. - Дать бы тебе за такое по морде, - прошипел Сердобольный, устраиваясь на сиденьи рядом с Доберманом. О содержании дальнейшего их диалога можно было только гадать, так как "фольксваген" немедленно рванул с места и скрылся за поворотом. - Мда, - унтер Заремба проводил их взглядом, и вдруг услышал какую-то суету за спиной, в дверях. К медикам, рассевшимся на ступенях вокруг Семёна, спешил обеспокоенный полицейский. - Врача! - зычным голосом гаркнул он, тыча пальцем в ту сторону, откуда прибежал. - Там в камере хранения человек лежит! Кажется, с черепно-мозговой! - А идите, идите, - осторожно проворковал камовец, косясь на великого, по его искреннему убеждению, актёра Семёна. - Похоже, моему другу уже того... Жить будет. В голове же его настойчиво билась одна лишь мысль: сваливаем! Сваливаем как можно скорее! Воистину, то был самый долгий день в жизни Густава Шульца, но его терпение воздалось ему сторицей, едва он увидел, как же преобразилась его хозяйка. Конечно, он сомневался, что в таком виде она всерьёз собирается биться с нелюдями - скорее уж, такую русскую красотку должны были изображать на плакатах, на фоне гигантской вдохновляющей надписи, обязательно выполненной шрифтом Impact и обязательно ярко-красной, типа "Вставай на бой, двуногая еда, и хватит быть двуногою едой!". Вне всякого сомнения, охотники нашлись бы тут же, и судьба всех толстеньких евреев, которым не посчастливилось носить фамилию Брик и гостить в недалёком будущем, была бы предрешена и без Шульца. Или с Шульцем, если бы он тоже случайно увидел такой плакат... "Увидеть бы этого Зонненменьша лично, - подумал Густав, послушно подавая Надежде пальто. - С таким психотронным орудием нам точно отказать никто не посмеет." Но, казалось, ни Зонненменьша, ни даже его секретаря увидеть было не суждено - едва они покинули расположение последнего магазина, судьба гнустно, подло и вероломно атаковала их с неожиданной стороны. Короче говоря, машина Густава намертво застряла в пробке. И более того... - Как это улетел в Польшу!? - распалялся молодой человек, сжимая телефон в руке и судорожно давя другой рукой на клаксон, будто в надежде разогнать заторы впереди. - В какую ещё, твою мать, Польшу!? Что!? Какой ещё, твою мать... Простите, фройляйн, за мой суахили, - мгновенно переключаясь в режим "галантного кавалера, он обернулся к Надежде и снова накинулся на невидимого собеседника. - Так вот, за каким дьяволом он туда улетел? Что-что ты сказал!? Как это мне не положено знать!? Твою мать! Он устало откинулся в кресле, пару секунд восстанавливал дыхание, а затем вновь обратился к трубке, уже куда медленнее и спокойнее: - Значит так, Альберт. Я знаю, что твой министр занимался нелюдями при АС... Нет-нет, не спорь. Знаю, и всё. Пожалуйста, - он проговорил это слово настолько жутким тоном, словно бы был не скромным водителем господина Колера, а как минимум грозным божеством всех банкиров, секретарей и министров планеты. - Пожалуйста, передай как можно быстрее герру фон Зонненменьшу, что ему жизненно необходимо связаться со мной. Нет-нет, не с Колером. Сразу со мной - так будет лучше. Рядом со мной сейчас сидит человек, от миссии которого зависят тысячи жизней. Если не миллионы... Нет, приятель, не шучу, - он тяжко вздохнул. - В том-то всё и дело, что не шучу. Давай, помоги мне по старой памяти. Будь умницей. Повесив трубку, Густав вновь обернулся к пассажирке: - Значит, план таков - мы сегодня же летим в Польшу и встречаемся там с Зонненменьшем. Оторвём его от архиважных дел, которыми он там занят, и убедим, что Семён Бряк или как там его - угроза номер один и для него, и для всего человечества. Наплетём что-нибудь про ядерную бомбу, про связь с КМ... Ах да, - тут он коротко рассказал Надежде, что такое эта загадочная КМ и с чем её едят. - Эти ребята очень опасны, и если уж Семён решит найти себе компанию, это почти наверняка будут они.

Семён Брик: - А и в самом деле, - поддержал Зарембу «недужный» Семён, - мне таки уже гораздо лучше, вашими молитвами, как говорится… да и «скорая» вот-вот подъедет, так что вы себе ступайте, я тут пока немножечко чуть-чуть отдышусь... Скажите, пожалуйста, какая хлопотливая у вас выдалась ночка… Бригада медиков моментально свернулась и галопом поскакала за полицейским обратно на платформу. Толстый паранормалик тут же притушил страдание во взоре, водворил на законное место скатившуюся с головы шляпу, покривился лицом, массируя левую сторону груди, сплюнул кровавой слюной на ступени и вполне ясным голосом объявил: - Антракт! Заремба, ухмыляясь, похлопал в ладоши. Брик картинно раскланялся, приподняв шляпу. - Кстати, должен таки заметить, что вы, господин Заремба, играли просто бесподобно... Если вы меня спросите, так я скажу, что на допросах в НКВД повидал много разной интересной мимики. Бывало и такое, что некоторые слишком себе умные поцы прикидывались полными болванами, но до ваших талантов по этой части им всем было семь верст лесом, честное благородное слово. Браво, бис! Семён попытался встать, но неуклюже шлепнулся в исходное положение. В ушах все еще стоял перезвон, и мир слегка плыл и покачивался перед глазами. - Однако вот-вот начнется второе действие, те же и «скорая помощь»… а там не за горами уже и третье, в котором на сцене появится обиженный нами пан полицейский с друзьями… И где, я очень интересуюсь, мы таки напасемся твердых тупых предметов на всю эту кувырк-коллегию? Да и потом, у нас как-никак вполне приличная труппа, а не дешевый балаган с Петрушкой Уксусовым, который только себе и знает, что лупить городового по загривку дубиной. Увы и ах, господин Заремба, но придется нам чуть-чуть немножечко пожертвовать корзинами с цветами и жгучими взглядами восхищенных поклонниц, ох, вейзмир, вейзмир… Впрочем, при наших с вами обстоятельствах лишняя популярность только во вред, обойдемся без фотографий на развороте завтрашней… то есть уже сегодняшней «Rzech Pospolita». Потому предлагаю откланяться, взять такси и с бубенцами поехать уже к вашему связному, чтоб он был здоров. Ну, вы поможете встать великому актеру, который не щадит своей крови и самой жизни во славу Мельпомены, или вы не поможете? Веселенькое желтое такси уже отъезжало от «Варшавы всходней», когда из дверей вокзала двое санитаров вытащили на носилках того самого полицейского, что пал жертвой Семёнова коварства. Наблюдая, как невезучего гиганта грузят в карету «скорой помощи», толстый паранормалик усмехнулся и вполголоса продекламировал: Ох, страна моя родная, понесла ты нынче в ночь И не сына, и не дочь, а тяжелую утрату. Понесла ее куда ты?

Евгения: Густав, приложив весь свой талант водителя и израсходовав практически подчистую запас известных ему обсценных выражений на двух языках – немецком и французском, сумел вырваться из забитого автомобилями центра Берна в рекордно сжатый срок. Громадный низкий лимузин выскочил на шоссе, ведущее к аэропорту кантона, и молодой человек с облегчением вбил педаль газа в пол. Двигатель взревел диким зверем, датчик скорости засиял тревожным рубиновым огнем. Надежду вжало в мягкую кожу сиденья, и она зачарованно созерцала пируэты, выписываемые на дороге лаково-черной тушей «мерседеса», лишний раз убеждаясь, что не прогадала с помощником. - …Исключено, - отрубил господин Колер, когда Густав, следуя инструкции, по телефону поделился с ним своими планами. – Во-первых, вы бездарно потеряете время в аэропорту на таможенный и пограничный контроль. Во-вторых, вам никак не пронести на борт оружие. Отпадает, решительно отпадает. Берите мой личный Learjet 45, я сейчас же распоряжусь, чтобы его срочно готовили к вылету в Варшаву. И, Густав… будьте все время на связи. Скоро получите дополнительные инструкции. Банкир тяжело вздохнул и извлек из верхнего ящика стола, все еще украшенного размашистым автографом Надежды, сотовый телефон, о существовании которого не подозревала даже его супруга. Номер, высветившийся на дисплее, невозможно было отыскать ни в одном справочнике. Кажется, пришло время влезать в моральные долги. Впрочем, пятьдесят миллионов евро того стоят, правда? - Здравствуй, Фридрих. Узнал? Да-да, вот именно, Колер беспокоит. Выкроишь пять минут для бывшего однокашника? Спасибо. Ну, как там дела у вас в департаменте? Все плетете международные интриги, хе-хе? А у тебя, не иначе, опять новая секретарша, старый ты греховодник? Ладно-ладно, уж и бескорыстно позавидовать нельзя! Что? Ну, где уж мне, жалкому банкиру, до начальника всей внешней политики нашей благословенной страны. Это тебе - большое плавание, а мы, скромные банкиры, у бережка плещемся, сводим понемногу дебет с кредитом… Ладно, Фридрих, послушай, у меня к тебе есть одна маленькая просьба… Стоило Густаву припарковать лимузин на стоянке перед стеклянной громадой Regionalflugplatz Bern-Belp, телефон в кармане его тужурки требовательно завибрировал. - Сейчас к вам подойдет сотрудник департамента иностранных дел, - коротко сказал господин Колер. – Он проведет вас и фройляйн Ефимовскую с вашим… гм… специфическим багажом «зеленым коридором», без досмотра и всяких прочих формальностей. Самолет уже ждет, экипаж проинструктирован надлежащим образом. Желаю мягкой посадки в Варшаве. Там вас, кстати, тоже будут ждать сотрудники нашего посольства, но все же по прибытии немедленно перезвоните мне, вы меня поняли, Густав? …Сказать, что аэроплан образца XXI века произвел на Надежду грандиозное впечатление – все равно, что ничего не сказать. Белоснежная, фантастически-обтекаемых очертаний металлическая птица с все той же черной готической «К» на хвосте, мягкие кресла натуральной кожи, предупредительнейшие стюардессы, богатый бар и вкусный обед, сервированный в мгновение ока, едва слышимое урчание сверхмощных ракетных двигателей и сказочная скорость, – чего еще можно желать? Если уж буржуазная наука и техника добились таких успехов, подумала гостья из прошлого, возносясь на широко распластанных крыльях LJ-45 над швейцарскими горами, так каких же чудес нужно ждать от советских ученых и инженеров?

Nail Buster: НРИ: Итак, госпожа Ефимоffская временно покидает расположение квеста - в три часа дня по игровому времени мы вновь с ней воссоединимся. А пока... До места назначения такси домчало каэмоцев за полчаса. Всё это время вампир нервно поглядывал на свои наручные часы - до злополучного заседания у них с Семёном оставалось часов десять. Не мало, но и не слишком-то много. Машина остановилась перед невзрачным шестиэтажным домом в старом центре города. На тихой улочке, мощёной крупным булыжником, где кроме Брика и Зарембы, казалось, не было ни одной живой души. Утреннее солнце, пёстрая россыпь цветов на подоконниках, умывающаяся кошка у двери - ничто не говорило о том, что отсюда должна отправиться в свой последний путь ядерная боеголовка Коалиции Максов. - Кажется, это здесь, - почесал унтер в затылке. - Я всегда путал улицу Катынскую и Качиньскую, но такой невыносимой атмосферой добра и света веет, пожалуй, только здесь. Знал же умник, где селиться и как прятаться... Чёрт! Надеюсь, он будет дома. Дома умника, похоже, не было. Сколько унтер ни барабанил в дверь условным стуком, сколько ни звонил "три длинных, два коротких", всё было напрасно - дверь оставалась закрытой. Только когда обессиленный вампир, бросив тщетные попытки достучаться до хозяина дома, опустился на пол, сдавленно матерясь, за дверью послышалась осторожная возня. - Уходите! - раздался приглушённый, испуганный голос. - Я... я больше не в деле! За мной могут следить, мне не нужны неприятности!.. Заремба возвёл глаза к потолку и издал скорбный протяжный вздох, после чего одним ударом ноги снёс дверь с петель и вошёл, переступив через валявшегося на полу мужичка лет пятидесяти, очевидно, и являвшегося тем самым связным, о котором велась речь парой часов ранее. - Да кому ты нужен, насекомое, - процедил вампир и, взяв мужичка за шиворот, весьма неделикатно поставил его на ноги. - Никто за тобой не следит, я проверил... Ах да! - он спохватился. - Воозыч, познакомься с паном Мнишеком. Пан Мнишек, познакомьтесь с моим товарищем... Да не трясись ты так, чёрт бы тебя побрал! - он усадил хозяина в кресло напротив Семёна. - Давай, Моисеич, объясни ясновельможному господину, что мы пришли с миром и не будем кусаться. А я пойду осмотрюсь, - и он направился в соседнюю комнату. Оставшись один на один с Бриком, пан Мнишек судорожно сглотнул. - Вы... Вы не так всё поняли... - замотал он головой. - Да, я имел кое-какую должность в охране пана мэра, и до сих пор сохранил кое-какие связи, но сколько ж можно... Право слово, ведь нельзя же так... Когда же это кончится? Когда, я вас спрашиваю? Я уже думал, что всё, конец, что я могу спокойно прожить оставшиеся... оставшиеся... - он захлебнулся словами от волнения. - Ну чего же ещё вы от меня хотите? А? Чего?

Семён Брик: Квартирка была хоть и небольшой, но очень ухоженной и со вкусом обставленной. Семён с удовольствием предоставил Зарембе шарить по шкафам в поисках скелетов, а сам опустился в мягкое кожаное кресло, заметно просевшее под его весом, и воззрился на хозяина. Да, не больно-то похож на героя. Аура прямо сияет всеми оттенками желтого, значит, напуган ее носитель до последней крайности. Одно удовольствие - иметь дело с таким человеческим материалом. Семён изобразил на лице улыбку доброго следователя, не прекращая, однако, многозначительно поигрывать пистолетом-пулеметом. Страх, конечно, создает превосходный фон для ментальной инвазии, но он же подчас толкает людей на самые бессмысленные и отчаянные поступки, так что бдительность лучше не терять. - Для начала давайте познакомимся, - предложил "ребе" самым дружелюбным тоном. - Я - пан Брик, а вы, если не ошибаюсь - пан Мнишек? - Хозяин квартиры мелко закивал. - И мы оба немножко чуть-чуть помогаем нашим общим... друзьям в их гешефтах. - Мнишек раскрыл было рот, но Семён осадил его предупреждающим жестом. - Вот только уже не надо, добрый пан, делать мне смешно, рассказывая за то, как вы себе ничего такого не хотели, как вас заставляли и прочее в том же духе. Я довольно насмотрелся и наслушался нелюдских прихвостней, уж можете мне поверить, не говоря о том, что и сам - из их числа. Только оправданий себе не подыскиваю, потому как в них не нуждаюсь... - Ой-вей, а знаменитый польский гонор у нас таки есть: вон как глазки-то сверкнули при слове "оправдания". Да мы, никак, даже привстать решились? Ну, отменно, просто отменно! - КУДА?! - рявкнул Семён таким протодьяконским басом, что в дверях немедленно возник Заремба с МР-5 в одной руке и своим верным "Маузером" - в другой. - СИДЕТЬ! - Пан Мнишек послушно хлопнулся обратно в кресло, еще более перепуганный и вдобавок совершенно сбитый с толку. - Да не переживайте вы так, пан Мнишек, - как ни в чем не бывало продолжил Семён прежним любезным тоном, одновременно проникая в сознание хозяина. ("От таких гостей не знаешь, чего и ждать. Лучше бы мне выполнить их просьбу, а то..." Дальше последовала череда очень ярких мысленных картинок, которые паранормалик наблюдал на допросах в родном ведомстве. Пана Мнишека от этого кровавого калейдоскопа прошиб ледяной пот). - Поверьте, от вас не потребуется ничего сверхъестественного. Все просто, как подметка - так говорил мой покойный батюшка: сегодня в шесть часов вечера во Дворце культуры и науки откроется первое заседание некоего Комитета. Мы с напарником были бы вам очень признательны, если бы вы помогли нам сделать так, чтобы к тому моменту вот эта штучка, - он указал на мирно стоящую рядом с креслом сумку, - оказалась как можно ближе к конференц-залу Дворца. Мы бы даже не стали вас тревожить, но заседание будет закрытым... ОЧЕНЬ закрытым, и без ваших знаний наш гешефт вполне себе может сорваться, а это, на минуточку, было бы крайне обидно. - А... а если я... откажусь? - пискнул пан Мнишек. Семён пожал жирными плечами, и перед глазами Мнишека вновь замелькали вывернутые в суставах руки, сорванные ногти, растерзанное, окровавленное человеческое мясо... - А кто вам сказал, мне интересно, что вы можете отказаться? - вопросом на вопрос ответил паранормалик.

Nail Buster: Заремба между тем вернулся в комнату, по-прежнему держась настороже. В руках у него, помимо стволов, была внушительная охапка карт и планов, которую он немедля свалил на журнальном столике, разделявшем Семёна и его новую жертву. - Кажется, где-то тут я видел эту твою библиотеку, - бросил он и обратился к Мнишеку. - Ну что, болезный, ты с нами? Тот нервно поёжился и оттянул пальцем ворот старенькой, уже давно не модной рубашки. От страха ему было ощутимо трудно дышать. - Я ничего не знаю ни о каком комитете... Но вот что касается библиотеки... Эм... - хозяин дома склонился над планами и расправил один из них. - Да-да, узнаю. Там частенько проводились всякие важные заседания, и из АС приезжали шишки... Если ваша цель там... Откуда-то в руках у Мнишека взялся карандаш. Теперь, задумчиво крутя его пальцами и всецело отдавшись изучению плана, он разительно отличался от пугливого маленького человечка, каким был пару мину назад. Теперь перед каэмовцами сидел профессионал, и можно было не сомневаться - свою часть дела он сделает поистине профессионально. - Хм, ну вот что... - спустя пару минут он обвёл в кружок небольшое помещение на третьем этаже. - Актовый зал, который наверняка вам и нужен, точнёхонько под этим вот читальным. Также можно оставить ваш груз в подвале. - На слове "груз" его лицо искривилось в болезненно-горькой усмешке, - Судя по его объёму, разница будет невелика. Провести вас в здание я, увы, не смогу, но... эм... Вот пан Заремба, пожалуйста, не затруднит ли вас принести мне из другого ящика план аэропорта? Не из левого только, а из самого левого. Скрипя зубами, унтер поплёлся в соседнюю комнату и через пару минут возвратился с ещё одной охапкой схем. - Распишись, - свалил он их всё на тот же столик поверх прежних. - Эм... - Мнишек, вздрогнув, тем не менее продолжил. - Значит, так... Вот аэропорт, вот главный терминал. Ваша задача - попасть в подвал этого самого терминала, а оттуда, по подземной железной дороге... - Многовато что-то железных дорог сегодня, - заметил вампир. - Ну... Там просто стоит правителственная дрезина, - виновато развёл руками Мнишек. - Это часть старой системы, она ещё полвека назад строилась... Я к тому, что наверняка о ней не знает охрана библиотеки - я и сам-то о ней узнал случайно, а пользоваться и вовсе не доводилось. Уверен, там по колено пыли. - Точняк, - хмуро кивнул Заремба. - Старикан-председатель наверняка не знает про эти тоннели. Если ему о них никто не рассказал, но другого пути у нас нет. Или есть? - он строго взглянул на Мнишека. - Нет-нет! - замахал тот руками. - Уверяю вас, это единственный путь!.. - Ладно, - оборвал его унтер, взваливая на плечи рюкзак и пихая за пазуху планы с пометками. - Дрезина так дрезина, переживу как-нибудь. Будь здоров, хозяин. Нечеловечество тебя не забудет. Пошли, Моисей, не будем злоупотреблять гостеприимством ясновельможного пана. Привет, - отсалютовал он Мнишеку, скрываясь в дверях.

Семён Брик: - Большое вам спасибо, любезный пан Мнишек. Мы вам чрезвычайно обязаны, - сказал Семён каким-то деревянным голосом, безотрывно глядя в глаза хозяина квартиры. У того аж голова заныла от столь пристального разглядывания. - У вас, пан Брик, кровь... носом идет, - осторожно заметил Мнишек. - Да? Неужели? - отозвался паранормалик все тем же странным тоном, по-прежнему не отводя взгляд от хозяина. Он достал из-за пазухи очередную бумажную салфетку и прижал ее к ноздрям. - Надо же. Переутомление сказывается, давление скачет... Ах да, пан Мнишек, чуть не забыл. Мы тут немножечко себе повредили ваше имущество, так вы уж примите наши извинения, - он положил на столик пять купюр по сто злотых. - Всего вам наилучшего, пан Мнишек. Крепкого здоровья и долгих лет жизни. Кивнув, Семён поднялся и вышел вслед за Зарембой. Пан Мнишек помассировал пальцами виски. На миг ему показалось, будто в мозгу у него засело нечто... чужеродное, какая-то мысль, очень странная и нехорошая - но уже через секунду это ощущение растаяло, да и головная боль утихла. На лестничной площадке толстый паранормалик вцепился в перила, пережидая приступ головокружения. Кровь из носа продолжала капать на салфетку, снизу доносился недовольный голос унтера, честившего своего спутника на все корки, но губы Семёна растянулись в довольной усмешке. Громкие дела нужно делать тихо, а лучший залог тишины - отсутствие того, кто мог бы ее нарушить... Убедившись, что кровотечение наконец унялось, а окружающая действительность перестала кружиться в веселой мазурке, паранормалик убрал в карман скомканную салфетку и стал спускаться по лестнице. В холле первого этажа нетерпеливый Заремба усиливал накал разоблачений неисчислимых еврейских злодейств. - Ой-вей, ну вот кто бы говорил за христианских младенцев? - язвительно заметил Семён, доставая из сумки с бомбой путеводитель по Варшаве и засовывая в нее свой МР-5. - Гм... аэропорт... а, вот: международный аэропорт имени Фредерика Шопена, надо же... десять километров к юго-западу от города. Если ви меня спросите, так я скажу, что герру Джулиано надо было бы отстегнуть нам побольше шекелей на такси. И вообще, я устал и есть хочу. Два жалких бутерброда и две чашки б-гомерзкого растворимого кофе за целые сутки - такая диета делала бы мне смешно, когда бы не делала так грустно. Вы представляете, сколько сил уходит на эти штучки с внушением, или вы себе не представляете? В общем, ловите уже такси и поедем, а по дороге остановимся где-нибудь перекусить.

Nail Buster: Поймав такси - для чего пришлось выйти на более оживлённую улицу и несколько минут активно жестикулировать на мерзком утреннем солнышке - Заремба немедленно забрался в салон и, расстелив на коленях план Мнишека, принялся его старательно изучать. - Что это с тобой? - буркнул он в меру участливо, взглянув на подсевшего рядом подельника. - Хреново? Мана, что ли, у тебя кончилась? Ты осторожней, ребе - если твой чёртов дар покинет тебя в неподходящий момент... Впрочем, в таком деле любой момент будет неподходящим. Так. Короче. - Он вновь сосредоточился на плане и пару раз громко потыкал в него пальцем. - Нам нужно будет попасть в ангар рядом вот с этой взлётной полосой. Под ней, судя по всему, дрезина наша вожделенная и стоит. Не знаю, чистят ли там канализации, но по ним придётся какое-то время полазить, прежде чем попадём в нужный тоннель. Зря мы с тобой так рано переоделись... - он сокрушённо покачал головой, осматривая свой новый прикид. Вампир говорил тихо и быстро, то и дело поглядывая на стеклянную перегородку, отделявшую таксиста от его странных пассажиров. Сам таксист ничем пока не выдавал, что пассажиры или их беседа ему сколь-нибудь интересны - он просто вёл машину туда, куда ему сказали. А сказали ему... - Два биг-тести и картошку фри, - бросил Заремба в крошечное окошко "МакАвто", и прыщавый юнец в красно-чёрной униформе опрометью бросился выполнять заказ. То ли унтер ему состроил такую страшную рожу, то ли для получения волшебного статуса "Лучший Работник Тысячелетия", необходимо было в порыве служебного рвения подскользнуться на бегу и сломать себе обе ноги - желательно, на виду у старшего менеджера. - И два капуччино! С собой! - рявкнул вампир вдогонку пареньку, втайне желая, чтобы тот всё же сломал хотя бы какую-нибудь конечность, подскользнувшись на осторожно-мокром-полу. И плевать, что они с Семёном не получили бы своих гамбургеров - каэмовец просто истосковался по хорошему шоу. Еда, впрочем, была доставлена к окошку без жертв со стороны персонала. Тоже хорошо... Передавая Брику пакет, вампир ухмыльнулся: - Видишь, Соломон? Это, мать его, и называется торжеством капитализма! Кажется, в ту сказочную страну, откуда ты вывалился, загнивающий Запад так и не проник? Не повезло тебе, - со знанием дела подытожил он, впиваясь в сэндвич зубами и наслаждаясь первой за несколько часов трапезой.

Семён Брик: - Я Самуил, - вздохнул Семён, открыв коробочку и разглядывая сэндвич. Судя по всему, к началу XXI века главнейшей задачей всякой пищи стало не столько насытить человека, сколько перепачкать его кетчупом или майонезом елико возможно и даже сверх того. Глоток кофе убедил Семёна в том, что секрет приготовления этого напитка за семьдесят с небольшим лет был утрачен безвозвратно. Плескавшаяся в стаканчике бурая жидкость имела вкус не то чтобы отвратительный, но все же бесконечно далекий от вкуса настоящего кофе. Конечно, во времена Гражданской и военного коммунизма "ребе" доводилось и хлеб с плесенью жевать, и морковный чай он пил в охотку, и вонючая ржавая селедка ему была за счастье, как той вороне швейцарский сыр, но в тридцатых годах жить в Стране Советов стало таки лучше и веселее, особенно начсоставу органов госбезопасности. Спецпайки и продуктовые спецзаказы из спецраспределителя, персональный "паккард" из спецгаража, самые модные заграничные костюмы из спецмагазинов по сверхнизким спецценам, отдых в спецпансионатах и на спецдачах, лечение в спецбольницах и спецсанаториях, развлечения в спецкабаках со спецобслугой - неудивительно, что в ответ на прочитанную Зарембой проповедь о всеблагости капитализма Семён только головой покачал. Впрочем, социализм ли там на дворе, капитализм ли, фашизм или еще какой-нибудь строй - все это не слишком интересовало маленького толстого паранормалика. Отсутствие каких бы то ни было убеждений, кроме твердого убеждения в собственной исключительности, позволяло ему с легкостью адаптироваться к любым политическим реалиям. Голод, однако, не тетка, и Семён, обложившись бумажными салфетками, приступил к трапезе. Чего было не отнять у сэндвича, так это изобилия калорий: упав в желудок чугунной чушкой, он действительно подкрепил силы паранормалика, а то, что ему удалось не посадить ни пятнышка на новое пальто, подняло Семёну настроение. "Ребе" опустил стекло, вдохнул холодный утренний воздух и поймал взглядом торчащий над крышами шпиль Дворца культуры и науки. Величественное здание, что и говорить - товарищ Сталин знал толк в архитектуре. Интересно, как-то оно будет смотреться в виде кучи развалин? Такси каэмовцев остановилось на очередном светофоре. Рядом затормозила маленькая ярко-красная машинка явно спортивного вида. За рулем сидел парень лет двадцати в дорогом, но изрядно помятом костюме. На водителе висела размалеванная девица, непрестанно хихикающая и пытающаяся залезть к нему в штаны. Парень одной рукой поощрял пассажирку, другой - тыкал в кнопки выкрученного на максимальную громкость радиоприемника, прыгая с волны на волну и услаждая слух Семёна теми "тыц-тыц" и "ля-ля-ля", которые в 2011 году было принято считать за музыку. Глаза у обоих были заметно шальные: то ли вчера гуляли допоздна, то ли сегодня начали прямо с утра пораньше. Девица, по-видимому, в конце концов исполнила задуманное, потому что парень временно оставил радио в покое. - ...на глазах у многочисленных свидетелей бросился под грузовой автомобиль, - сообщил приятный женский голос. - Смерть наступила мгновенно. Пан Станислав Мнишек на протяжении многих лет занимал ответственную должность в службе безопасности варшавской мэ... Унтер Заремба подавился последним кусочком картошки фри. - Ай-яй-яй, - невозмутимо сказал Семён. - Нет, ну ви себе подумайте, прямо по Некрасову. "Вдруг у разбойника лютого совесть Господь пробудил". Очень кстати таки пробудил, ви не находите, господин Заремба?



полная версия страницы